Глава 40. Подарок
Сегодня вечером в «Адской яме» дерётся Ник. Я решила выбраться из дома после недели, проведённой в четырёх стенах, и выбор пал на бой.
Сейчас я сижу на кровати Дафны и жду, пока она сделает себе вечерний макияж. Чарли в гостиной разговаривает по телефону, дожидаясь нас.
— Ты уверена, что хочешь пойти на бой? Может, сходим в ресторан, в кино или просто погуляем по городу? — предлагает Дафна.
— Да, я уверена. Я хочу увидеть Дерека, в последние недели его почти не бывает дома, — говорю я, отчасти говоря правду.
— Скучаешь по своему парню? — спрашивает Дафна, улыбаясь мне через зеркало.
Я цокаю языком, но губы растягиваются в улыбке.
Мы с Дереком снова целовались несколько дней назад, и это заставило меня задуматься о том, что происходит между нами.
И я действительно хочу его увидеть, но не только поэтому я решила пойти на бой. Как это ни странно, но жестокость и кровь должны были отвлечь меня от собственных душевных терзаний.
Я выхожу из комнаты, и Чарли, который как раз заварил свежий кофе, протягивает мне кружку.
— Как дела, принцесса? — спрашивает Чарли, садясь за барную стойку, а я напротив него. Я беру кружку с кофе и делаю глоток, пытаясь собраться с мыслями.
— Нормально, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Но Чарли недоверчиво оглядывает моё лицо, и я опускаю глаза в кружку.
— А если честно? — настаивает он.
Чарли внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я знаю, что он беспокоится обо мне, и это трогает меня. Но я не хочу обременять его своими переживаниями.
На самом деле, последние дни были непростыми. Я чувствую, что что-то меняется, но не могу понять, что именно. Мысли путаются, но я точно знаю одно: я не могу делиться этим с Чарли.
Я вздыхаю, аккуратно ставлю кружку на стойку и перевожу взгляд на Чарли. Его серые глаза смотрят на меня с неподдельной заботой.
— Всё в порядке, честно. Нет повода для беспокойства, — мягко произношу я, стараясь звучать убедительно.
Чарли протягивает руку и накрывает мою ладонь, и я поднимаю на него глаза, ощущая тепло его прикосновения.
— Хоуп, ты всегда можешь поговорить со мной, довериться мне. Я не подведу, всегда выслушаю, — говорит Чарли, глядя мне прямо в глаза.
— Как тогда сразу всё рассказал Дереку? — язвительно с усмешкой заметила я.
— Я просто волновался за тебя. Это было на эмоциях. Больше такого не повторится, обещаю. Ты для меня как младшая сестра, — Чарли крепче сжимает мою руку и гладит большим пальцем мои костяшки.
Я смягчаюсь и улыбаюсь.
— Спасибо.
Из комнаты выходит Дафна.
— Я готова, — коротко сообщает она. На ней джинсы скинни, короткий топ и кожаная куртка, подчеркивающая её стройную фигуру.
— Тогда идём, — Чарли убирает руку и подходит к Дафне. Он присвистывает и кружит ее, любуясь. — Ты выглядишь так, что мне тесно в штанах.
— Эй, не при мне же! Уединитесь, извращенцы, — шутливо морщусь я.
— Слышала? Нам разрешили уединиться, — Чарли подталкивает Дафну к спальне. Она хихикает, обнимая его.
— Я пошутила! У нас нет времени! — я вскакиваю, подбегаю к ним и тащу Дафну к выходу.
***
Мы приезжаем в казино, проходим внутрь. Я машу Юджину за баром, и он улыбается в ответ. Спускаемся в бойцовский клуб. На ринге кто-то дерётся, люди кричат и радуются кровавому зрелищу. Чарли подводит нас к столику, и сразу появляется официантка. Мы с Дафной заказываем по коктейлю, Чарли — бурбон, а для нас — тарелку фруктов.
Я оглядываюсь вокруг, но не нахожу Дерека.
— Где Дерек? — спрашиваю, наклонившись к Чарли.
— С Ником в раздевалке, — отвечает он.
Через несколько минут выходят Дерек, Ник и... Грин. Я давлюсь коктейлем, жидкость выплескивается на стол и мой топ. Я кашляю, Чарли стучит по спине.
— Ты в порядке? – обеспокоено спрашивает Чарли. Я кивнула и взяла салфетки, чтобы вытереть рот и стол. Руки слегка дрожали, но я старалась не подавать виду.
— Просто поперхнулась, — отмахнулась я, искоса взглянув на Дафну. Я кивнула ей в сторону ринга, и она сразу поняла, в чем дело.
— Дамы и господа! — ведущий обратился к публике через микрофон. — Сегодня особенный день! Ваш любимец «Цербер» вернулся!
Зал разразился аплодисментами и овациями.
Я перевела внимание на ринг, наблюдая за происходящим, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Дерек был занят подготовкой к бою и не замечал меня. Я украдкой посмотрела на виновника своих душевных терзаний, и сердце замерло от его прямого взгляда. Этот взгляд словно пронзил меня насквозь, заставив почувствовать себя уязвимой. Я резко отвела глаза на свой бокал и прочистила горло, пытаясь собраться с мыслями. Что он здесь делает?
Ник — его друг, пришёл поддержать, конечно. Придётся потерпеть его присутствие.
Ведущий продолжал объявлять что-то в микрофон, но я не особо вслушивалась. Моё внимание то и дело возвращалось к Грину. Его присутствие в зале вызывало у меня бурю эмоций, с которыми я пыталась справиться.
Я прочистила горло, пытаясь вернуть себе самообладание. Бокал в моих руках слегка дрожал. Я сделала глоток, пытаясь успокоить нервы. Но всё было бесполезно — я не могла избавиться от ощущения, что он всё ещё смотрит на меня.
Щека горела, будто по ней прошлись горячим дыханием. Я чувствовала, как внутри меня что-то сжимается от его присутствия. Возможно, я действительно сошла с ума, но мне казалось, что я всё ещё чувствую его взгляд.
Я посмотрела на Дафну, пытаясь найти в её взгляде поддержку. Она заметила моё состояние и понимающе улыбнулась. Но это не помогло. Я всё ещё была в плену своих мыслей и эмоций.
Я пыталась убедить себя, что это всё временно, что я справлюсь с этим. Но сердце продолжало колотиться словно птица в клетки.
В голове проносились мысли о том, что я должна сделать, чтобы справиться с этой ситуацией. Нужно просто отвлечься, сосредоточиться на чём-то другом. Но как это сделать, когда он прямо здесь?
Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Нужно просто пережить этот вечер, а потом всё будет по-другому. Я смогу справиться с этим, я знаю. Но все же подсознательно я не была уверена в своих словах.
Мы с ним не виделись неделю и вот он появился здесь, и всё внутри меня будто перевернулось. Я пыталась убедить себя, что всё под контролем, что мы не пересечёмся, но сердце не успокаивалось.
Я не могла понять, почему его появление так сильно на меня влияет. Не могу же я так сильно быть зависима от него, что даже одно его присутствие колошматит меня. Возможно, я сошла с ума, но в тот момент мне казалось, что всё вокруг изменилось из-за него.
Я сделала ещё один глоток из бокала, пытаясь успокоиться. Но сердце всё равно билось быстрее, и я не могла избавиться от ощущения, что он где-то рядом, даже несмотря на то, что мы были в разных частях зала.
Я попыталась отвлечься, глядя на ринг, где начался бой. Но всё равно краешком глаза следила за ним, хотя и говорила себе, что не стоит обращать на него внимание. Но получалось плохо. Мысли то и дело возвращались к нему, и я чувствовала, как напряжение нарастает внутри меня.
В помещении вдруг как будто стало душно, ещё этот липкий топ неприятно лип к телу. В этот момент я поняла, что мне нужно что-то сделать, чтобы отвлечься. Я решила отойти в уборную, чтобы отдышаться и привести себя в порядок и собраться с мыслями.
Я резко встаю, и друзья вопросительно смотрят на меня.
— В туалет, топ весь липкий, — говорю я.
— Пойти с тобой? — спрашивает Дафна.
— Нет, справлюсь, отдыхайте. Я ненадолго, — и отхожу от стола.
Захожу в женский и, положив сумочку на стойку, смотрю на свое отражение.
Выгляжу, будто снова на грани. Ну зачем он здесь? Может, он не знал, что и я буду здесь.
Самое хреновое, что наши дороги с Грином уже переплетены и навряд ли когда разойдутся навсегда. Ник участвует в боях у Дерека, а Дерек давно знаком с Джейсом.
Интересно, если бы той ночью я не сбежала из казино на мост и не встретила Грина, то встретила бы его в другом месте? Дерек познакомился бы с ним через Джейса? Потом с Ником? И всё повторилось бы с бойцовским клубом? Словно нас бы привело друг к другу любыми путями. И в любом случае было бы больно. Вот в чём трагедия.
Как мне его избегать?
Вздохнув, я сосредотачиваюсь на проблеме — липком топе. Снимаю куртку, стягиваю топ, ставлю под струи воды, выжимаю и подношу к сушилке. Теплый воздух обдувает ткань, когда открывается дверь и входит он — тот, кто не выходит у меня из головы.
Я замираю, а Грин оглядывает меня, затем отворачивается, но не уходит.
— Прости, не думал, что ты тут раздетая, то есть не раздетая, а... а без майки будешь, — он неловко почесывает затылок, и это показалось даже забавным.
Я откладываю топ и надеваю куртку.
— Можешь повернуться.
Грин разворачивается. И моё непослушное сердце сжимается.
Ладно, всё под контролем. Я его сейчас выпровожу и вернусь к друзьям.
— Что ты тут делаешь? Что тебе ещё надо, Грин? Прекрати, я пытаюсь держаться от тебя как можно дальше, а ты как будто специально приходишь сюда, — меня немного прорывает.
Голос мой дрожит, я стараюсь сдержать эмоции, но они рвутся наружу.
— Прости, — снова повторяет он, словно ему больше нечего сказать. Я не понимаю, что он хочет этим сказать, и от этого ещё сильнее раздражаюсь.
— Мне твоё «прости» ничем не поможет. Просто... Уйди! — отворачиваюсь и закрываю глаза, чтобы привести себя в чувство, угомонить сердце.
Но он не уходит. Слышу его шаги, чувствую его присутствие рядом.
— Мне не выразить словами, как мне чертовски жаль за всё, что я нанёс тебе. Я здесь не для того, чтобы снова делать тебе больно, — его голос звучит глухо и искренне.
Разворачиваюсь, и наши глаза встречаются. В его тёмных глазах — грусть и раскаяние. У меня встаёт ком в горле. Но разве это что-то меняет? Разве может стереть боль, которую он причинил?
Он засовывает руку в карман брюк и что-то вынимает. Я опускаю глаза и вижу браслет.
— С прошедшим днём рождения, Хоуп, — произносит он тихо.
На глаза наворачиваются слёзы. Я поджимаю губы, часто моргая, чтобы он не увидел, как тронута. Браслет в его руке кажется мне символом всего того, что мы не можем исправить, всего того, что между нами было. Но правда в том, что это всего лишь безделушка, он хочет меня задобрить, чтобы простила и ему не было совестно за всё совершенное дерьмо.
— Зачем ты так поступаешь со мной? Ты действительно настолько жесток? — поднимаю мокрые глаза, встречаясь с его убитым взглядом.
— Я... — его глаза бегают по моему лицу, полные беспокойства. — Я не хотел тебя расстроить, честно. Просто хотел сделать тебе подарок.
— Ты уже сделал мне один подарок, лишил меня девственности. Ах да, ты ведь не помнишь, — язвлю я, не скрывая грубости.
Грин морщится от моих слов, как от удара, но меня это больше не трогает. Мне всё равно, что ему неприятно это слышать. Я больше не буду его утешать и жалеть. Я не буду больше беспокоиться о его чувствах — он не заслужил! Больше никаких сомнений, никаких попыток смягчить свои слова! Я ему больше не верю.
— Если бы я мог, я бы всё исправил. Но понимаю, что сейчас эти слова ничего не изменят. Я просто... — он растеряно запускает пальцы в волосы и снова смотрит на меня. — Не знаю, что сказать. Надеюсь, я не причинил тебе боли, когда мы... ну ты поняла.
— Причинил. Ты постоянно причиняешь мне боль. Ты разрушаешь всё, и я жалею, что ты был моим первым.
Он отводит взгляд и коротко кивает, принимая мои резкие слова. Но легче мне не становится.
— Спрашиваю ещё раз: зачем ты даришь мне этот браслет? — спрашиваю надломленно. — Хотел откупиться?
— Нет, конечно, — отвечает он, нахмурившись, поднимая глаза. — Я всё испортил. Хотел сделать хоть что-то для тебя. Хоть что-то, что останется хорошее в твоей памяти обо мне.
Меня охватывает странное чувство. Его вид, этот подарок и его слова... Это прощание? Что-то вроде прощальной записки?
Ком в горле мешает дышать, а сердце сковывает, словно проволокой.
— Ты прощаешься? — с трудом выдавливаю я. — Ты собираешься...
— Нет, я не собираюсь, — отвечает он, но я ему не верю. — С чего ты так решила?
— Потому что это всё выглядит как прощальная записка! — вспыхиваю я от злости. Но это лишь нервный выплеск эмоций.
— Нет, правда, я не собираюсь кончать собой, — убеждает он. — Прости, что так подумала. Я хотел искренне подарить тебе этот подарок. Просто всё пошло не так, и я не знаю, как исправить ситуацию.
— Мне он не нужен. Подари его своей девушке, — бросаю я резко.
— Хоуп...
Он опускает глаза, рассматривая браслет в своих руках, будто решая, что с ним делать. Затем говорит:
— Я понимаю, что ты сейчас не хочешь принимать подарок от меня. Но я не могу просто так взять и уйти, не попытавшись хоть что-то исправить. Я хочу, чтобы ты знала: я не пытаюсь откупиться или избавиться от тебя. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что я думал о тебе. То есть... я хочу сказать, что я мудло, что лишил тебя девственности и забыл, что наговорил всякого дерьма. Но хочу как-то исправить всю эту ситуацию, что-то сделать, чтобы тебе не было так больно.
В его голосе слышится боль, и моё сердце сжимается. Но я всё ещё не могу до конца ему поверить. Слишком много было сказано и сделано неправильно.
— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — шепчу я. — Почему ты не можешь просто оставить всё как есть? Ничего уже не исправить.
Он вздыхает и говорит:
— Потому что я не могу так жить. Я не могу просто забыть обо всём и сделать вид, что ничего не произошло. Я хочу исправить то, что могу, даже если это кажется для тебя бессмысленным.
Он делает паузу, словно давая мне время осознать его слова. Но дело в том, что он только больше запутывает. Я молчу, не зная, что сказать. В этот момент я чувствую, что между нами образовалась пропасть, которую сложно преодолеть. Но в то же время я понимаю, что он не уйдёт, не попытавшись хотя бы немного её сократить. Мы в гребаном тупике.
И у меня остаётся только один вариант всё закончить.
— Хорошо, я прощаю тебя. Теперь можем разойтись, — спокойно говорю и подхожу к трубочке и беру свой топ и иду к сушилкам, чтобы быстрее высушить его и убраться отсюда.
Подношу мокрую ткань к сенсору, и тёплый воздух обдувает мои руки, а гул сушилки заполняет пространство. Грин встаёт рядом и мягко берет мои руки и отодвигает в сторону, чтобы сушилка замолчала. Я прикрываю глаза от его близости. Это чересчур для моего разбитого сердца.
Его прикосновение обжигает меня, словно током ударяет. Больно и в то же время так приятно, что это выбивает из колеи. Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы оттолкнуть его, но не могу пошевелиться, не могу даже вздохнуть. Сердце бешено колотится в груди, а перед глазами всё расплывается. Я пытаюсь отгородиться от происходящего, но всё равно чувствую его дыхание на своей коже. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что нужно сделать — убрать его руки, увеличить дистанцию между нами, наконец высушить свой топ. Но каждый нерв в моём теле словно кричит от противоречивых ощущений. Мне так больно, но в то же время я чувствую что-то ещё, что не хочу признавать.
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь взять себя в руки. Нужно успокоиться и просто сделать то, что я планировала. Но когда я открываю глаза, я не могу отвести от него взгляд. И в этот момент я понимаю, что эмоционально борюсь не только за то, чтобы оттолкнуть его, но и за то, чтобы не поддаться этому неожиданному притяжению.
Я снова чувствую, как меня охватывает это беспомощное ощущение — я словно растворяюсь перед ним. И мне так ненавистна от своей слабости, от того, как тяжело мне даётся каждое слово, каждый вздох в его присутствии. Сколько ещё времени я буду так мучиться?
— Прекрати, — говорю я твёрдо, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Зачем ты всё усложняешь? Ты ведь хотел, чтобы я оставила тебя в покое. Помнишь? Это было твое желание с самого начала. Я исполняю его. Теперь я хочу того же — чтобы ты оставил меня в покое, Грин.
Он смотрит на меня так проникновенно, словно пытается заглянуть в самую душу.
И в его взгляде я вижу что-то, что заставляет моё сердце биться чаще.
— Всё изменилось, — произносит он тихо, пристально глядя мне в глаза. — Ты всё изменила.
Его последние слова словно стрела, пронзающая моё сердце. Он никогда не говорил подобного. Он всегда утверждал, что я его раздражаю и что я ошибка. Почему же сейчас он произносит слова, кажущиеся противоположными? Или это просто иллюзия? Я лишь хочу услышать то, чего на самом деле нет.
— О чём ты говоришь? — аккуратно спрашиваю, чтобы убедиться, что мне не послышалось.
— Я ведь ошибка. Так ведь ты говорил?
— Нет, Хоуп. Ты определённо не ошибка. Это я мудак, что ляпнул эту хрень. Ты прекрасна. С тобой захочет быть кто угодно.
— Но не ты, — вырывается у меня горько.
Замолчи! Не смей больше быть жалкой перед ним! — мысленно приказываю себе.
Не будь дурой! Хватит! Хватит! Хочу, чтобы всё прекратилось, я так устала!
— Даже я, — тихо отзывается он, удивляя меня. Совсем сбивая меня с гребаного толку!
Я чувствую, как внутри меня что-то разрывается — между желанием обнять его и необходимостью сохранить своё достоинство и гордость. А ещё дикое желание влепить ему пощёчину. Мои чувства в хаосе, я не знаю, что делать. Я не могу понять, как поступить — оттолкнуть его или попытаться разобраться в том, что происходит между нами. Я хочу верить ему, но страх потери и боли слишком силён. В этот момент я чувствую себя такой уязвимой и беспомощной. Я ненавижу это! Ненавижу его!
Я не дам запудрить мне мозги. Я ни хрена ничего не понимаю, и нельзя поддаваться эмоциям.
— Ты снова нюхал кокаин? — я заняла оборонительную позицию. И в этот момент я чувствую, как мои нервы начинают сдавать.
— Потому что мне кажется, ты бредишь, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипит от ярости.
— Он ни при чём, — отвечает Грин.
— Но ты и не отрицаешь, что употреблял, — настаиваю я, стараясь не показывать своего волнения.
— Мы сейчас говорим не об этом, — раздражённо бросает он, отворачиваясь.
— Но я бы очень хотела это обсудить, — продолжаю я, чувствуя, как моё терпение на исходе.
— Чёрт, Хоуп! — взорвался Грин и отодвинулся от меня. — Не лезь в мои дела!
— Отлично! Вот и поговорили! Дверь знаешь где! — я включила сушилку и пыталась игнорировать его присутствие, суша топ.
Но он не дал мне этого сделать. Грин выхватил топ из моих рук, и сушилка замолчала.
— Да хватит, этот звук действует на нервы! — кричит он, как будто это я виновата во всех его проблемах.
— Ты что, реально больной? В чём твоя, чёрт возьми, проблема? — я больше не могу сдерживаться. Я окончательно психую, кипя от гнева. Он, блядь, невыносимый!
— В тебе, блядь, проблема! — кричит он в ответ.
Мы замолчали, тяжело дыша, стоя друг напротив друга. Воздух между нами был напряжён до предела. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела вибрирует. И я не знаю, как нам выбраться из этого хаоса.
Его слова режут меня, словно острые лезвия. Я не могу поверить, что он говорит мне такое. В груди всё сжимается от боли и обиды. Я толкаю его в грудь, пытаясь выразить всю бурю эмоций, которая разрывает меня изнутри.
— Во мне? Ты что, обвиняешь меня в своих проблемах? Ты что, совсем обнаглел? Может, ещё обвинишь меня в том, что ты гребаный наркоман?! — снова толкаю его в грудь, выкрикивая разгневанно, но и надломленно. Я не узнаю свой голос, он кажется мне чужим и далёким. Каждое его слово — удар в сердце. Я толкаю его снова, пытаясь освободиться от этой невыносимой ситуации.
— Приходишь сюда, даришь гребаный браслет и извиняешься, а потом заявляешь, что я твоя проблема?! — толкаю ещё его в грудь. — Гребаный психопат! Биполярный кретин! Как же ты меня, блядь, достал!
Он морщится, но не от ударов. Его глаза сверкают гневом, когда я снова толкаю его. Он перехватывает мои руки, притягивая их к своей груди. Его дыхание тяжёлое и прерывистое касается моих губ, и мое предательское тело покрывается мурашками.
Я не позволю ему так со мной разговаривать. Я не игрушка, чтобы меня вот так швырять словами и действиями.
— Я имел в виду совсем другое, психованная, — цедит он сквозь зубы. Его слова ранят меня ещё больше. Я вырываюсь из его хватки, тяжело дыша.
— Ты раздражаешь хлеще, чем скрежет металла по стеклу! — его голос срывается на крик.
— Если я так тебя раздражаю, отпусти меня и проваливай!
Он снова достаёт браслет из кармана. В его руке он кажется таким маленьким и бесполезным. Он берёт мою руку и кладёт браслет мне в ладонь. Но я уже не вижу в этом никакого смысла. Слова, жесты — всё это кажется мне таким бессмысленным и жестоким.
Этот кретин даже не понимает, что творит! Он думает, что какой-то дурацкий браслет может всё исправить? Я швыряю браслет в него, словно это что-то мерзкое, и он падает на пол к нашем нонам.
— Ты думаешь, что всё так просто? — кричу я ему в лицо. — Думаешь, что можешь просто сунуть мне эту безделушку и всё будет замечательно? Не на ту нарвался!
Он пытается что-то сказать, но я не даю ему шанса. Мои нервы натянуты как струны, я чувствую, как внутри всё кипит.
— Я не хочу иметь ничего общего с тобой! — выкрикиваю я, отступая назад.
Он не понимает, что своими поступками и словами он только сильнее причиняет боль. Я не хочу больше слушать его оправдания, не хочу слышать его голос. Я хочу, чтобы он просто оставил меня в покое.
— Я понял, — коротко отвечает он тихо и ещё задержав на мне несколько секунд взгляд, разворачивается и уходит, оставив после себя звенящую тишину во мне.
Всё внутри меня кипит от ярости, но эта ярость смешана с такой невыносимой болью, что я готова закричать. Я подхожу к умывальнику и, облокотившись руками, поднимаю голову на своё отражение, видя там разъярённую девушку снаружи, но глаза...
Они выражают острую боль, как будто свежая рана, совсем недавно затянувшаяся коркой, была грубо сорвана, и теперь кровоточит снова.
Его слова «Я понял» прозвучали так равнодушно, так отстранённо. И это ощущение — будто меня оставили одну со всем этим хаосом в душе — разрывает меня на части.
Я чувствую, как слёзы подступают к горлу, и пытаюсь сдержать их, но это бесполезно. Они текут по моим щекам, и я не могу остановить их поток.
Гребаный кретин! Я утираю слёзы, чувствуя, как горячие капли текут по моим щекам.
Наконец, когда топ становится сухим, я надеваю его, покидая туалет. Медленно иду к нашему столику, стараясь не думать о том, что произошло.
Но когда я подхожу ближе, я замечаю Дерека, окруженного Ником, у которого уже закончился бой, и стоящим рядом Грином. У меня рождается план. Я направляюсь прямо к ним. Дерек замечает меня, и Грин тоже. Я подхожу к Дереку.
— Что-то случилось, Хоуп? — спрашивает он, наблюдая, как я приближаюсь.
Не колеблясь, я обхватываю ладонью заднюю сторону его шеи и притягиваю к себе. Наклоняюсь и нежно касаюсь его губ своими. Я не уверена, что Грин почувствует хоть что-то, отдаленно напоминающее ту боль, что причинил мне, ведь я ему безразлична.
Я поцеловала Дерека не для этого. Я хочу, чтобы Грин знал, что я двигаюсь дальше.