Глава 41. Страх неизвестности
Что происходит со мной? В моей голове царит полный хаос, и навязчивые мысли о Блондиночке усугубляют ситуацию. Я часто задумываюсь о том, чтобы позвонить ей или встретиться, но не знаю, что сказать. Извинения не помогут ей справиться с той нанесённой мной болью.
Я понимаю, что она не захочет меня видеть, и я тоже не хочу её видеть. Она ведь меня раздражает. Но, возможно, это я убеждаю себя в этом?
Мои мысли и чувства находятся в полном беспорядке. Я не могу понять, где мои настоящие эмоции, а где те, которые я сам себе навязал.
Этот шум в голове и голос Мэдди становится невыносимым. Нужно отвлечься, заглушить его. И рука уже не первый раз тянется к телефону, чтобы позвонить той, кто заблокировала меня. Но каждый раз я ругаю себя за это, не понимая своих действий.
Прошло две недели с тех пор, как мы виделись в последний раз с Хоуп, и я ничего не слышал о ней от друзей, словно она пропала с радаров или вовсе и не существовало, и это всё мое воображение.
Я пытаюсь отвлечься, нюхаю кокаин и занимаюсь сексом с Талией, которая, кажется, пришла два дня назад. Однако секс больше не приносит мне того удовольствия, как раньше. Он стал пресным и происходит на автомате. То же самое происходит и с кокаином — он не помогает мне забыть о Блондиночке, а только больше заполняет мои мысли.
И вот, спустя две недели, как я её не видел, она сама пришла. Я был в душе, когда вышел, и Талия начала предъявлять претензии, что вывело меня из себя.
— Почему она приходит сюда, как будто имеет на это право? — начинает истерить на повышенных тонах Талия.
— О ком ты? — спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.
— Ты спишь с ней? — спрашивает с претензией она. — С этой наглой сучкой? Она наговорила мне всякой херни и свалила. Скажи мне, Грин, что ты не трахаешь ее, что ты мне не изменяешь! — её лицо пылало гневом, а глаза заволокла влажная пелена.
Хоуп. Конечно, она говорит о Хоуп. Она была здесь. Я чувствую, как сердце сжимается от волнения.
— Как давно она ушла? — я спешу в прихожую, натягиваю обувь на босые ноги.
Талия смотрит на меня с недоумением.
— Ты серьёзно пойдёшь за этой психопаткой? — с возмущением кидает мне в след.
Я оборачиваюсь и ловлю Талию за плечи.
— Не смей её так называть, Талия. Я серьёзно, чёрт возьми. Мой голос звучит немного грубо, но в данный момент мне всё равно.
— Ты действительно её трахаешь, — прозвучало в ответ.
— Я её не трахаю. И даже если так, это не твоё дело. Ты не имеешь права что-то мне сейчас предъявлять и обижаться на меня. Мы с тобой это уже не раз обсуждали, мы не в отношениях, Талия. Если тебя что-то не устраивает, собирай вещи и уходи.
Я понимаю, что поступаю жёстко, но я ей ничего не обещал. Это она напридумывала себе каких-то «розовых соплей и прогулок за ручку».
Я уже развернулся и сказал через плечо:
— Лучше тебе уйти, я хочу остаться один, когда вернусь.
И выхожу, спешу из дома под проливной дождь и вижу Хоуп, стоящей промокшей до нитки.
Наш разговор, как всегда, был эмоциональным. Я вижу, как ей больно. Она толком не сказала, зачем приехала, но это явно связано со мной. И мне пришлось соврать, что я встречаюсь с Талией, чтобы Хоуп отпустила меня и забыла. Я чувствовал себя виноватым, но не мог поступить иначе. Я знал, что всем причиняю лишь боль. И это осознание делало меня ещё более решительным в том, чтобы защитить ее от самого себя. Но от этого на душе было почему-то ещё тяжелее.
***
Я долго размышлял о своих действиях и их последствиях. Всё это началось как серия ошибок, а теперь превратилось в запутанный клубок проблем. Я чувствую себя виноватым перед Хоуп, перед Ником. Всё началось с того, что я оказался втянут в эту историю с боями. Я пошёл на бой, чтобы поддержать Ника. Синяки на его теле — моя вина. Я хотел убедить их с Дереком, что я могу сражаться, чтобы погасить долг. Но они были против. Для Дерека я не такой ценный боец, как Ник. Проблема не в долге, а в том, что Дереку нужен Ник. Я знаю, что Ник — хороший боец, и я не сомневаюсь в его способностях. Но мне больно видеть, как он страдает из-за меня. Я чувствую себя ответственным за то, что втянул его в эту историю.
Но я ничего не могу сделать, чтобы изменить ситуацию из-за подписанного контракта.
Теперь я вижу, как страдают близкие мне люди, и это разрывает меня изнутри.
Хоуп...
Два дня прошло с нашей встречи в бойцовском клубе, а мысли о Блондиночке не покидают меня. Я постоянно думаю о ней, вспоминаю её слова и движения. Закрываю глаза — и вижу её взгляд, слышу голос.
Прошло чуть больше месяца со дня рождения Хоуп, и я остро чувствую свою вину. В тот день я маниакально рванул на фестиваль хиппи и даже не поздравил её. Как я понял, её день рождения был для неё совсем не праздником, а трауром — она думала, что я мёртв. Однозначно, это был самый хуевый её день рождения. И даже сейчас, когда я пытаюсь что-то исправить, у меня ничего не выходит. Я пытаюсь исчезнуть, не попадаться ей на глаза, чтобы не причинять ей боль, но это получается плохо. И у меня, и у неё.
Я не знаю даже самых простых вещей о ней — какой у неё любимый торт, какой цвет ей нравится. Чего она боится? Может быть, пауков или темноты? Я не помню, как она смеётся или улыбается. Ведь у неё такие милые ямочки, но из-за меня они редко проявляются на ее щеках. Каждый раз, когда я появляюсь в её жизни, она начинает плакать и расстраиваться. Всё, что я помню — это её слёзы.
Но всё, что я могу сделать сейчас — это пытаться исправить ситуацию.
Я долго думал, что же ей подарить, чтобы хоть как-то порадовать. И в итоге мой выбор пал на браслет. Да, банально, но хоть что-то. Тем более она, кажется, любит браслеты, нет? Носит же тот ниточный браслет.
Я заказал браслет ручной работы у одного знакомого, и он получился довольно красивым. Это не было что-то роскошное, бросающееся в глаза. Я хотел, чтобы это был не просто подарок, а что-то значимое, но не давящее на обязанность носить, а скорее что-то, что может стать памятью. Да, обо мне у неё останется не лучшая память, я понимаю, что ничего хорошего не принёс этой девочке.
Я надеялся, что этот браслет и мои извинения как-то смягчат наш разговор. Я хотел, чтобы Хоуп увидела, что я не мудло, которое трахнул ее и забыл. То есть да, я не помню нашу близость, но я хочу показать, что я хочу хоть как-то что-то исправить и сгладить. Но в итоге она не приняла браслет, и я понимаю ее позицию.
Когда я протянул ей браслет, она швырнула его в меня, обозначив, что он ничего не изменит. И она права. Наверное, я идиот, раз решил, что этот браслет и мои извинения как-то смягчат наш окончательный разрыв.
Я понимал, что этот подарок не сможет исправить всё, что произошло. Но я всё равно хотел сделать хоть что-то хорошее для неё.
Сейчас я сижу и понимаю, что всё, что я делаю, кажется бесполезным. Я не знаю, как исправить ситуацию, чтобы хотя бы мы были не враждующими знакомыми. Хотя я и не враждую с ней.
Хоуп ясно дала понять, что не желает общаться со мной и не готова слушать мои объяснения. Я уважаю её решение и не буду пытаться переубедить. Моё единственное желание — чтобы она была счастлива. Я буду поддерживать дистанцию, чтобы не беспокоить её, и дам ей столько времени, сколько ей понадобится. Я верю, что однажды она поймёт, что я всегда желал ей только лучшего. Но сейчас я уважаю её выбор и её границы.
Но мои границы едва ли не рухнули к херам. Я помню тот момент так ясно, будто это было вчера. Она шла к нам, решительная и уверенная в себе.
В тот момент моё сердце забилось быстрее, и я невольно затаил дыхание. Однако она даже не взглянула в мою сторону — всё её внимание было сосредоточено на Дереке. Моё сердце сжалось от непонятного чувства — смесь разочарования и недоумения. Я стоял и наблюдал, как она приближается, и внутри меня что-то болезненно сжималось. Казалось, что весь воздух вокруг меня исчез, и я не мог дышать полной грудью. Я чувствовал себя каким-то незначительным, ненужным в этот момент.
Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Это был удар под дых, и я почувствовал, как мир вокруг меня пошатнулся. Ведь она его поцеловала. Этот чёртов поцелуй отпечатался в моей памяти, преследует меня день и ночь. Я помню каждую деталь: как она приблизилась, как их губы соприкоснулись, как он коснулся ее талии. В тот момент я сжал свою челюсть так сильно, что казалось, ещё немного — и я сломаю зубы.
Между ними явно что-то происходило, и это бесило меня ещё больше. Дерек не был удивлён. Он ответил на поцелуй, и это было словно пощёчина мне.
Я стоял и наблюдал за ними, и мне казалось, что весь мир вокруг перестал существовать.
Я пытался убедить себя, что мне всё равно. Но подсознательно я знал, что это не так.
Я сжал кулаки, борясь с желанием сделать что-нибудь безумное.
Хотя внешне я не выдавал ни единой эмоции, внутри меня бушевала настоящая буря.
Я боролся с желанием оттащить Хоуп от Дерека, врезать ублюдку в его наглую рожу. Хотелось схватить её, закинуть на плечо и уйти вместе с ней. Эта идея казалась мне тогда отличной, но в то же время она вгоняла меня в смятение и даже страх. Страх перед чем? Перед своими чувствами? Перед тем, что я могу потерять контроль над собой?
Почему я так остро реагирую на всё это? Почему при виде того, как она целует кого-то другого, в груди всё сжималось и жгло так, будто кто-то разжёг там костёр? Почему всё вокруг кажется таким серым и унылым, когда она рядом с ним? Я не понимаю, что со мной происходит. Сука, как всё это бесило! И она бесила меня больше всего. Я злюсь на себя, злюсь на неё, злюсь на весь мир. Я не могу справиться с этим хаосом эмоций.
Я хочу понять, что происходит, но в то же время боюсь узнать правду. Я не знаю, как справиться с этим, как взять под контроль бурю внутри себя. Всё это так сложно, так запутанно. И я не уверен, что готов ко всему этому.
Пытаюсь понять, что в ней такого, что я не могу выбросить её из головы?
С того дня прошла ещё одна неделя. Адская неделя. В груди было странное ощущение, давящее, дышать с каждым днём становилось тяжелее. Что это, я не понимал.
Зависая сегодня у меня с Диланом без Кларка, как тот подцепил какую-то цепочку и свалил. Мы пили виски и курили траву, как Дилан завёл разговор.
— Что у вас с той девушкой? Хоуп вроде? — спрашивает Дилан. Я сразу напрягаюсь, потому что не хочу говорить на эту тему.
— Не говори о ней, — отрезал я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
— Почему? Отшила тебя? — продолжал Дилан, словно не замечая моего состояния.
Я чувствую, как внутри меня всё закипает. Не хочу объяснять ему, что происходит. Там всё действительно сложно, и я не хочу вдаваться в подробности.
— Нет. Там всё сложно. И это не твоё дело, — отвечаю я, делая большой глоток виски. Пытаюсь расслабиться, но напряжение не отпускает.
— Ясно всё, — сказал он, также делая глоток из своего бокала.
— Что тебе ясно? — я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.
— Ты, похоже, влип, мой друг, — спокойно ответил Дилан.
— О чём ты? — нахмурился я.
— Влюбился ты, — коротко усмехнулся Дилан.
Меня словно током прошибает от его слов. В голове всё звенит, как будто хуже всего того шума, что был раньше.
— Что за бред ты несёшь? — огрызаюсь я, нервно ёрзая на диване. Сердце отчего-то забилось быстрее.
— Бред? Тогда почему ты так психуешь? — не унимался он, спрашивая с усмешкой.
— Потому что несёшь хуйню какую-то! — взвинчено произнёс я, раздражаясь всё сильнее.
— Это не хуйня. Поверь, я знаю, что говорю, — настаивал Дилан.
— Ни хрена ты не знаешь! — взрываюсь я. Нервы уже на пределе. Этот разговор становится невыносимым.
— Поспорим? — уверенно предложил он.
— Не буду я с тобой спорить, отъебись, чувак, — резко ответил я, пытаясь уйти от разговора. Но, кажется, это только подстегивает его интерес.
Внутри меня разгорается настоящий шторм чувств. Я не понимаю, почему его слова так сильно меня взволновали. Ведь он говорил полную херню, и мне следовало просто посмеяться и проигнорировать этот разговор. Но моё сердце не соглашается с разумом: оно бешено колотится, а в голове постоянно всплывает образ той, о ком я тщетно пытаюсь не думать последние несколько недель.
— И всё же я хочу объяснить и ткнуть тебя рожей в очевидные факты. Ты за сегодняшний день уже раз сто проверил телефон. Возможно, даже хотел позвонить ей, но отговорил себя. И эта, я уверен, не Талия. Ведь я увидел, как она звонила и ты сбрасывал. Так что остаётся Хоуп. И она явно не собирается тебе сама звонить, и от этого ты сегодня особенно раздражённый.
Наступила тишина. У меня поперёк горла встал ком. Хотелось встать и уйти или лучше выгнать друга, но я словно прирос к дивану, а язык внезапно онемел.
Дилан, пристально смотря на меня, продолжил:
— И я не слепой, чтобы не заметить, как ты реагируешь на её имя. Ты ведёшь себя так, будто пытаешься скрыть что-то от самого себя. Ты не видишь очевидного, Грин. Ты слишком долго убеждал себя, что это просто увлечение? Возможно, что она тебе неинтересна? Но твоё сердце говорит другое. Тебе просто нужно прислушаться к нему и открыться этим чувствам, а не бежать.
Ты закрываешься от эмоций и пытаешься их заглушить. Ты бухаешь и принимаешь наркотики, явно пряча в них свои проблемы и боль, убеждая себя, что так легче. Но это точно не выход. Ты разрушаешь себя, и это видно всем вокруг.
Я уверен, у тебя есть причины для такого поведения, причины, которые кроются в твоём прошлом. Ты явно не готов делиться этим с кем-то. Но, может быть, ты сможешь открыться Хоуп?
Ты пытаешься убедить себя, что всё кончено, что ты безнадёжен. Но всегда есть выбор и шанс на лучшую жизнь, на искупление. Когда в такой тяжёлый период рядом есть любимый человек, то и испытания кажутся менее болезненными. Ведь ты знаешь, что, несмотря ни на что, тебя не бросят, что рядом будет кто-то, кто останется бороться вместе с тобой до конца. Хоуп может стать для тебя опорой и поддержкой. Возможно, она сможет вытянуть тебя из этой ямы, помочь тебе справиться с трудностями.
Слова Дилана задели меня за живое. Это казалось таким бредом, что сначала я даже не мог понять, почему они так влияют на меня. Но другая, какая-то моя часть, глухо пробивалась через толщу бетонных стен, которые я возвёл много лет назад. Стены, за которыми я пытался спрятать свои истинные чувства и мысли.
Я пытался убедить себя, что это всё не имеет значения, что это просто слова, но они проникли глубже, чем я думал.
Дилан вздохнул и сделал ещё глоток виски.
— Поговори с ней, — сказал он, — хотя бы попытайся. Возможно, это именно то, что вам обоим нужно. В любом случае ты ничего не потеряешь этим разговором, чем потом будешь жалеть, что не сделал этого.
И потом он плавно перевёл нейтральную тему, и мы допили бутылку виски. Затем Дилан уехал, а я остался наедине со своими мыслями.
Я сижу в задумчивости, пытаясь собрать мысли воедино. Слова Дилана эхом отдаются в голове, словно удары молота по наковальне. «Поговори с ней, хотя бы попытайся. Возможно, это именно то, что вам обоим нужно».
Я трясу голову, чтобы выкинуть эти мысли. Но они словно въелись в мозг. «Ты ничего не потеряешь этим разговором, чем потом будешь жалеть, что не сделал этого».
Внутри меня всё смешалось.
Я пытаюсь убедить себя, что всё кончено, что мне всё равно. Что Хоуп мне не нравится. Но в глубине души я знаю, что это неправда. Я не могу отрицать, что она занимает все мои мысли.
Я закрывал глаза на свои чувства, убеждал себя, что это просто странная привязанность, но теперь, после слов Дилана, всё стало ещё сложнее. Я боюсь признать то, что чувствую. Боюсь, что если признаю, то уже не смогу притворяться, что всё остаётся по-прежнему. Я пытаюсь убедить себя, что всё это – просто иллюзия, что я ошибаюсь. Но какая-то часть меня уже знает правду. И от этого ещё страшнее.
Она – не просто очередная девушка. Я знаю это, но страх перед изменениями, перед неизвестностью сковывает меня. Что, если всё пойдёт не так? Что, если я всё испорчу? Что, если ее ждёт такая же судьба, что и Мэдди?
Страх сковывает мое сердце. Дышать становится почти невыносимо.
Я не знаю, что делать. Я чувствую себя потерянным, напуганным и одиноким.
***
Я в своей комнате, сижу в полумраке, пытаясь разобраться в том хаосе, который творится в моей голове. Мысли путаются, я словно тону в этом потоке бессвязных образов и ощущений. Голова кружится, и я чувствую, как меня охватывает паника.
Я не понимаю, что происходит. Всё вокруг кажется нереальным, как будто я нахожусь в каком-то кошмаре. Я пытаюсь сосредоточиться, но это бесполезно — мысли ускользают, образы мелькают перед глазами. Я стоял в какой-то тёмной пустоте и видел её — Мэдди. Она была так реальна, что я чувствовал, как от неё веет холодом. Она злилась на меня, кричала.
— Как ты можешь думать о ком-то другом? — шипела она. — Ты виноват в моей смерти, и ты не можешь просто взять и забыть меня!
Она была так убедительна. И так похожа на живую Мэдди.
— Ты пытаешься меня забыть, — говорит она. — Я вижу, как ты стараешься заглушить воспоминания о том, что ты сделал со мной!
Я хочу возразить, но слова не идут с языка. Я чувствую, как внутри меня нарастает паника.
Периодически ее голос искажается, и я пытаюсь понять, что она говорит. Я чувствую, что теряю связь с реальностью.
— Не думай о Хоуп, — говорит Мэдди. — Не смей даже пытаться начать всё сначала. Иначе я... я не смогу себя сдержать.
Шок охватывает каждую клетку моего тела. Что она имеет в виду? Как она может мне угрожать? Она же...
— Ты не сможешь меня остановить, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты мертва, и ты не можешь ничего сделать.
Но она не слушает меня. Её взгляд становится ещё более угрожающим.
— Я найду способ, — говорит она. — Сделаю так, что ты сам будешь виноват в том, что произошло.
— Замолчи! — крикнул я. — Ты мертва, тебя нет!
Но она только усмехнулась, от чего по коже побежали холодные мурашки, которые не предвещали ничего хорошего.
— Я сделаю это через тебя, твои же руки станут орудием моей мести, — ее холодный и жёсткий голос донёсся до меня оглушительно. — Забудь ее, иначе твои руки окрасятся ее кровью, — и ее зловещий смех наполняет пространство, въедается в мой мозг.
Я кричу, пытаясь заглушить её слова. Но она продолжает говорить, и я чувствую, как паника охватывает меня всё сильнее. Мэдди всегда была рядом, в моих кошмарах и наяву. Она преследовала меня, напоминая о своих словах.
Я не знал, как дальше жить.
Я достал бутылку виски и налил себе. Алкоголь обжигал горло, но не приносил облегчения. Я начинаю пить больше, чтобы заглушить этот голос, чтобы хоть на мгновение избавиться от этой реальности.
Всё вокруг меня становится ещё более размытым и непонятным. Я теряю контроль над собой. Я не знаю, что делать, не знаю, как выбраться из этого кошмара.
***
Я просыпаюсь с адской головной болью и каким-то странным чувством тревоги. В комнате полумрак, и первое, что я вижу, — это беспорядок вокруг. Пытаюсь вспомнить, что произошло вчера, но в голове только обрывки воспоминаний и какие-то смутные образы.
Поднявшись с кровати, я едва удерживаюсь на ногах из-за головокружения и иду на кухню за водой. На столе замечаю недопитую бутылку алкоголя.
— Чёрт возьми, — бормочу, прислонившись к кухонному гарнитуру. В памяти всплывают какие-то фрагменты, но они слишком расплывчаты, чтобы понять, что произошло.
Внезапно раздается звонок в дверь. Кого, блядь, принесло в такую рань? Я с трудом дохожу до двери и открываю её. На пороге стоит Талия.
— Привет, — говорит она. — Я хотела извиниться за свое поведение. Я не должна была так себя вести.
Я молча смотрю на неё, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.
— Талия, сейчас я не в состоянии что-либо обсуждать, — отвечаю.
— Можно мне войти? — робко спрашивает она. Вздохнув, я отхожу и впускаю её.
— Я просто хотела убедиться, что ты не злишься на меня, — закрыв дверь, продолжает она. — Между нами ведь всё в порядке?
Я отхожу к дивану, опираюсь на его спинку и закрываю глаза, потирая лоб, который пульсирует от боли.
— Я хотела сказать, что не против, если ты будешь общаться с ней, — продолжает Талия, видя, что я молчу. — Но только общаться, не более.
Я поднимаю голову на девушку, которая смотрит опечалено на меня.
— Талия, ты опять за своё. Говоришь и действуешь так, будто мы в отношениях, но это не так.
— Но мы же...
— Мы всего лишь трахались. Трахались! — перебиваю ее. — Понимаешь? — мое терпение на исходе.
— Ты перестал спать с Татьей. Я думала, это потому, что я тебе нравлюсь и ты хочешь большего, — говорит она.
— Если бы я хотел большего, разве я не сказал бы тебе об этом? — твердо отвечаю. — Я не строю отношений. Они мне не нужны. А тебе стоит перестать фантазировать. Найди нормального парня. Больше не звони мне и не приходи. Я больше не хочу тебя, Талия. Прости.
— Это из-за неё, да? Ее ты хочешь теперь? — её глаза загораются гневом.
— При чем тут Хоуп? Мы сейчас говорим о нас, черт возьми! — психую я, повышая голос, и сразу же морщусь от волны головной боли.
— Потому что все было прекрасно, пока не появилась эта шлюха! — кричит она, подходя ко мне.
Внутри меня начинает закипать.
— Я же предупреждал тебя, чтобы ты её не трогала!
Она горько усмехается.
— Ты её защищаешь. Она явно тебе небезразлична, — она подходит ближе и толкает меня в грудь. — Почему она? Что в ней такого, чего нет во мне? Почему всегда выбирают не меня?!
Я хватаю её за руки и отстраняю от себя.
— Угомонись! У меня и так голова раскалывается, а ты ещё с утра мозг мне выносишь!
— Потому что ты мудак! — она снова толкает меня в грудь. — Пожалуйста, выбери меня! — она почти плачет.
— Я, блядь, никого не выбираю. Очнись, Талия! — хватаю ее за плечи и встряхиваю. — Если я такой мудак, то уходи. Хватит обоим мозги ебать. Хватит! Ты переходишь все границы!
Талия опускает глаза и отходит назад, замолчав.
— Хорошо, — говорит она тихо, — я поняла.
Наконец-то!
Она разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Я закрываю дверь и иду на кухню и выпиваю обезболивающее.
Как же все заебало.
Снова пытаюсь вспомнить, что было вчера, но всё ещё слишком туманно. Я решаю, что мне нужно отдохнуть и разобраться в своих мыслях.
Через некоторого время я всё-таки решаю привести себя в порядок и иду в ванную. Встаю под тёплый душ. И только закрываю глаза, образы, что были мутными, обретают четкость. Я вспоминаю вчерашний день. Как Дилан был у меня и говорил о Хоуп и потом, что нужно мне с ней поговорить. Потом ночь, где снова была Мэдди...
Она угрожала мне, что сделает что-то с Хоуп. Но я ещё не совсем сошёл с ума и понимаю, что это невозможно. Однако она сказала, что сделает это моими руками.
Вот от этого становится тревожно.
Что это могло значить?
Я никогда не причиню Хоуп вред. Скорее, сам себя прикончу, но её не трону.
Пытаюсь отвлечься от этих мыслей и нюхаю кокаин. Но это не помогает. Звоню Хоуп, но я так же, блядь, заблокирован. Психую, связываюсь с дилером и выхожу из квартиры, чтобы купить кокаин и таблетки. Иначе ещё немного и сорвусь нахрен.
Но даже после экстази мысли о вчерашнем не отпускают. Я чувствую, что что-то не так, и мне нужно разобраться в этом.