Глава 42. Вспомнить всё
Я ехал по пустой дороге, радио передавало штормовое предупреждение. Небо было затянуто тяжелыми тучами, и ветер усиливался. Музыка в машине звучала тихо, создавая атмосферу спокойствия, которая, однако, была лишь иллюзией.
Мои мысли крутились вокруг Хоуп. Мы не виделись уже несколько дней. Это вызывало во мне смесь тревоги и странного ощущения в груди. Я старался отвлечься, но каждый поворот дороги напоминал мне о ней.
Я попытался позвонить ей снова, но телефон снова показывал, что номер заблокирован. В этот момент я ощутил, как на меня накатывает волна отчаяния.
Музыка сменилась на более тяжелую, и я почувствовал, как напряжение внутри меня нарастает. В зеркале заднего вида я заметил, что тучи стали еще темнее, а ветер начал усиливаться. Это напомнило мне о шторме, который, казалось, приближался не только снаружи, но и внутри меня.
Ливень хлещет по лобовому стеклу и только усиливается, когда я паркуюсь у одноэтажного мотеля, где я живу несколько дней как в тумане. Я решил поселится здесь чтобы скрыться ото всех. Я хочу разобраться в своих мыслях. Я редко выхожу из номера, лишь когда заканчивается порошок и таблетки.
Все происходит слишком быстро, я заваливаясь в свой номер весь мокрый и перед глазами все плывёт. Пространство переливается разноцветными цветами и только она стоит там бледная и осуждающе смотрящая на меня.
Мэдди.
Она снова обвиняет меня и я принимаю это.
— Ты убил меня.
Эти слова снова разрывают мою израненную душу. Я чувствую боль, как в тот день, когда её не стало.
— Я умерла по твоей вине. А ты даже не можешь посмотреть на меня. Посмотри страху в глаза.
Я чувствую удушающее чувство вины и снова ощущаю боль в своей душе. Швы, которые были на ране, снова открылись. И боль столь же сильна. Я задыхаюсь. Не могу вынести это. Хочу, чтобы всё закончилось. Хочу, чтобы эта боль поглотила меня и забрала меня с собой. Как она забрала её.
Я открываю глаза и медленно оборачиваюсь. Поднимаю глаза, из которых течёт влага.
Она стоит передо мной, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Она всё такая же, как я её запомнил: красивая, хрупкая, со светлыми волосами, аккуратно уложенными. И совсем не кажется, что она мертва.
— Я не хотел... — падаю на колени перед ней.
— Тогда почему ты оставил меня?
— Я не оставлял. Блядь, я не хотел тебе делать больно. Я так чертовски обложался. Умоляю прости меня... — меня била дрожь, и я не мог понять, вызвана ли она рыданиями или передозировкой «коктейля» из наркотических веществ.
— Я никогда не прощу тебя. Ты погубил меня! И я ненавижу тебя! — её мягкий голос стал грубым и словно демоническим. Я вздрогнул и поднял голову. Но она исчезла.
Падаю на спину. Потолок кружится в разноцветных узорах. Меня тошнит, и кажется, что вот-вот всё содержимое моего желудка вырвется наружу.
Я был безумен. Я был болен.
Меня всё ещё преследовало прошлое, от которого я не мог избавиться. Я винил себя в произошедшем каждый день. Боль жгла мою кожу, она разъедала мою душу. Я хотел умереть. Я бы отдал свою жизнь за её. Она была слишком молода, чтобы покидать этот мир.
Я был так несчастен. И так устал.
Я чертов кусок дерьма.
Лишь на короткое время, когда в моём организме появлялись "счастливые таблетки" или белый порошок, боль утихала. Неважно, что это было — боль исчезала. И я стал зависим от этого состояния. Не от наркотиков, разрушающих мой организм, а от чувства свободы от боли и вины.
Только под воздействием наркотиков я переставал думать о ней. Но со временем это ощущение начало ослабевать. Она пробиралась в мои мысли, даже когда я был под кайфом.
Однако это было не самое странное. Позже я полностью потерял рассудок и начал жаждать её видеть. Я разрушал всё вокруг, включая людей. И я желал этой боли, считая, что заслужил её. Я не мог позволить себе быть счастливым, зная, что её жизнь оборвалась из-за меня.
Поэтому я дал себе слово никогда не влюбляться. И никогда не позволять кому-либо влюбиться в меня.
Опустив взгляд, я разжал ладонь, в которой лежало «Лекарство от любви».
Это было единственное, что спасало меня все эти долгие семь лет от привязанности к кому-то, — это мой внутренний мир, который я выстраивал как неприступную крепость. Я закрывался от людей, боялся подпустить их близко, боялся причинить боль и быть разочарованием. Боялся, что история с Мэдди повторится с кем-то ещё. И так продолжалось годами — я двигался по жизни, не позволяя себе привязываться.
Но потом появилась она — Хоуп. Эта девчонка перевернула всё вверх тормашками. Я не знаю, как это произошло, но вдруг понял, что мои стены начинают рушиться. Она словно ключ, который подбирает отмычку к моему сердцу.
И теперь в моей голове, помимо хаоса и путаницы, теперь есть место для Блондиночки. Кажется, с каждым днём это место становится всё больше. Это почти сводит меня с ума. Когда она рядом, мы постоянно ругаемся, а когда её нет, я хочу, чтобы она была рядом. Но какой в этом смысл? Снова поругаться? Это замкнутый круг. Она меня раздражает... и притягивает одновременно.
Надо снова позвонить ей.
Я сую руку в карман и достаю свой телефон. В другой руке у меня лежит таблетка — на ней изображён улыбающийся смайлик. Этот маленький символ так и говорит мне: «Прими меня, и тебе станет лучше, веселее».
Разблокирую экран и перед глазами всё плывёт. Вдруг слышу голос сбоку:
— Прими таблетку. Тебе не нужна эта девчонка. Прими лекарство, и она исчезнет. Останешься только со мной. Навсегда.
— Будешь сопротивляться — я убью её. Клянусь, если ты к ней приблизишься, то утром проснёшься весь в крови, а рядом будет её труп. Хочешь этого? Хочешь, чтобы она тоже приходила к тебе, как я?
— Замолчи! — кричу, качая головой и закрывая уши.
— Ты не заслуживаешь любви. Уясни это.
Нет, это только в моей голове. Это бред. Её здесь нет.
С трудом встаю, таблетка падает на пол. На заплетающихся ногах иду к выходу. Надо уехать. Уехать отсюда. Не могу здесь больше находиться. Где она?
Выхожу из номера, опираюсь на перила. Ветер такой сильный, что дождь заливает деревянный пол в открытом коридоре под крышей.
— Хоуп? — зову её, но слышу только завывание ветра.
— Её здесь нет. Есть только я, — снова слышу голос Мэдди.
— Замолкни. Я уже не могу это выносить, — закрываю глаза.
— Есть только один способ всё закончить. Сядь за руль и отпусти ситуацию.
Я открываю глаза и вижу Мэдди перед собой. Она смотрит на меня с нежностью.
— Закончи это. Я буду рядом. Мы снова будем вместе. Если ты хочешь, чтобы я простила тебя, закончи это, — произносит она.
Я сглатываю, не отрывая от неё взгляда. Я хочу ей верить. Хочу верить, что где-то там, нет боли и страданий.
— Правда простишь? — спрашиваю я.
— Правда. Там спокойно, нет боли. Будем только ты и я. Я жду тебя там, — отвечает она, удаляясь к моей машине.
Её слова опьяняют. Я не помню, когда в последний раз ощущал такие чувства. Я чертовски устал от всего, что происходит в моей жизни. Я хочу покоя.
Я подхожу к машине, завожу двигатель и выезжаю с парковки мотеля. В глазах всё плывёт и переливается, и я включаю дворники. Кидаю взгляд в зеркало дальнего вида и вижу на сиденье Мэдди. Она мягко мне улыбается и кивает.
Я выезжаю из Бостона в Куинси. На дорогах почти нет машин из-за штормового предупреждения. А шторм только набирал силу. Поначалу я еду медленно, стараясь не терять контроль над машиной. Но с каждой минутой шторм усиливался, и дороги становились всё более скользкими.
Ветер бросал капли дождя прямо в лобовое стекло, и видимость была почти нулевая. Я начал нервничать, но в то же время чувствовал какое-то странное спокойствие.
Мэдди появляется на пассажирском сидении, и её рука ложится поверх моей на коробке передач.
— Увидимся на той стороне, — произносит она.
Я поворачиваю в её сторону голову и она улыбается. Я чувствую, как машину начинает заносить. Я понимаю, что потерял контроль над управлением. И... отпускаю руль.
Колёса потеряли сцепление с дорогой, и машина начала съезжать с трассы. Деревья и кусты мелькали перед глазами, а затем я почувствовал сильный удар. Голова пронзилась острой болью, и сознание начало ускользать.
Последнее, что я услышал, был звук трескающегося стекла и шум ветра. Всё вокруг потемнело, и я погрузился в темноту. Я не знал, сколько времени прошло, прежде чем я открыл глаза снова. Всё было как в тумане и тихо. Я не мог понять, где я и что происходит. Но я знал, что это конец моего пути. Мэдди была права — там было спокойно. Я наконец-то мог найти покой и избавиться от боли, которая преследовала меня всю жизнь.
***
Из темноты меня возвращает грохот. Открываю глаза, но всё, что я вижу, это непроглядная тьма. Морщусь от невыносимой головной боли. Что за херня?
Поднимаю голову и вижу свет впереди. Фары. Я в машине. Снаружи грохочет гром. Снова смотрю вперёд и вижу капот своей машины, вмятый в дерево. Блядь. Только не моя машина. До мозга медленно доходит, что я попал в аварию. Точнее, я специально в неё попал. Впервые в жизни.
Оглядываюсь в поисках Мэдди. Но её нет. И голоса её нет. Тишина. Лишь шум дождя.
Открываю дверь и буквально вываливаюсь наружу, падая на мокрую землю. Облокачиваюсь спиной о машину и провожу рукой по мокрым волосам. Голова кружится.
Поднимаю свою непослушную тушу, чтобы оценить последствия, но, смотря на капот своей машины, в голове возникают какие-то обрывки...
Белые волосы. Мои руки на её тёплых бёдрах. Поцелуи. Её тяжёлые и страстные вздохи. То, как я довожу нас до пика удовольствия. Вода. Ночь. Её смех. Как она убегает, а я догоняю, и мы возвращаемся в мою машину и снова окунаемся в необузданную страсть. Затем нежность и то, как я на рассвете укрываю её одеялом.
Хоуп.
Блядь.
Это что...
Это воспоминания?
Это та самая ночь? Когда я лишил её девственности...
Это ведь настоящие воспоминания? Это не очередной бред?
Черт возьми.
Из меня вырывается смех. Смех радости. Я, черт побери, вспомнил! И самое абсурдное, что мне пришлось попасть в аварию, чтобы вспомнить. Если бы я знал раньше, что нужно разбиться нахрен, чтобы вспомнить нашу ночь, я бы давно это сделал.
Голова снова кружится, и я оседаю на землю. Сую руку в карман и, нащупав мобильный, нажимаю на вызов, но я всё так же заблокирован. Проклятье! Упрямая девчонка! Затем меня начинает тошнить, а голова снова кружится.
Кажется, у меня сотрясение. Но это не так важно, как то, что я вспомнил нашу ночь! Я помню буквально всё! И, чёрт, меня распирает от новой волны радости.
Я обязан срочно увидеть Хоуп! Если я не могу дозвониться до неё, то я заявлюсь к ней домой. И плевать мне на Блэка, она сама напросилась.
Но затем снова смотрю на свою бедную машину, и энтузиазм немного притихает. Для начала надо отсюда выбраться. Снова открываю контакты в мобильном и звоню Нику. Понимаю, что не должен беспокоить его. Тем более сейчас ночь. И меня грызёт вина с каждым гудком. Не хочу быть обузой. Они и так уже устали от моих проблем. Тем более они снова будут возиться и беспокоиться за меня. Хотя Ник и говорил мне звонить в любое время. Даже просто поговорить. Но я так больше не могу поступать с друзьями. Отодвигаю телефон от уха, чтобы сбросить вызов, как вдруг слышу голос на том конце провода.
Чёрт, не успел.
— Грин? — слышу снова в трубке голос Ника, и мне приходится снова приложить телефон к уху.
— Привет, — говорю я, морщась и снова глядя на свою машину.
— Привет? Ты позвонил в два часа ночи, чтобы сказать «привет»? — в голосе Ника слышится удивление.
— Нет, конечно, — отвечаю я, пытаясь собраться с мыслями.
— Ты где? Что за шум? Ты на улице? В такую, нахрен, погоду?
Я смотрю на свою бедную машину и понимаю, что ситуация не из приятных. Голова кружится, и я чувствую, как адреналин постепенно сменяется усталостью.
— Ну знаешь, тут такое дело, я, в общем, попал в аварию, — выдавливаю я из себя, чувствуя, как сердце сжимается от напряжения.
Я слышу, как Ник на том конце провода шумно вдыхает воздух.
— Что? Где ты? — в голосе Ника тревога.
— Я не знаю, где я, стою у машины. Она, похоже, не в лучшем состоянии. Я не могу сейчас толком сообразить, — пытаюсь объяснить я, чувствуя, как в голове всё ещё шумит.
— Насрать на машину! Ты цел? Ладно, держись, я сейчас приеду. Не паникуй, — говорит Ник твёрдо, и я чувствую облегчение.
Ник говорит, что сейчас же выезжает и просит меня оставаться на месте и не предпринимать лишних движений, пока он не приедет.
В этот момент я понимаю, как важно иметь друзей, которые всегда готовы прийти на помощь. Даже в такие моменты, когда ты чувствуешь себя потерянным и беспомощным.
— Ник, я не хотел снова беспокоить. Правда, хотел положить трубку, но ты уже поднял, — признался я.
— Чёрт, Грин, скидывай геолокацию! — прозвучало в ответ.
И я скинул, когда мы завершили разговор. Мне пришлось оставить свою машину и выйти на дорогу, чтобы Ник увидел меня.
Дождь лил как из ведра, и я продрог до костей. Меньше чем через полчаса я увидел вдалеке фары, а затем и знакомую машину. Ник остановился и вышел, стремительно направляясь ко мне. Мне даже стало как-то не по себе от его злого вида. Чем он ближе приближался, тем мне больше казалось, что он втащит мне. Даже если так, то я заслужил. Но всё было наоборот.
Он схватил меня за плечи и бегло осмотрел, а затем притянул к себе и обнял. Я оторопел.
— Ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил он, когда отодвинулся и снова осмотрел меня, задержав взгляд на моём лбу. — У тебя лоб рассечён.
Я приложил туда пальцы и затем взглянул и убедился, что на них кровь. Но из-за дождя я не ощущал, что идёт кровь, и даже не чувствовал боль, кроме головной.
— Садись в машину, — сказал Ник.
— Я не уеду без своей машины, — ответил я.
— Я подцеплю её, я взял трос.
И пока Ник занимался, чтобы вытащить мою машину, я прикрыл глаза от снова накатившей головной боли. В голове всё кружилось, и я чувствовал, как силы покидают меня.
Мы ехали в тишине какое-то время.
— Ты злишься на меня? — спросил я, прислонив голову к прохладному стеклу. Конечно, он злился, я вытащил его ночью из тёплой постели, чтобы снова спасать мою никчёмную задницу.
— Злюсь, — ответил Ник, и мне стало совестно.
— Прости, я хреновый друг, — проговорил я, жмурясь от боли.
— Заткнись, Грин, — перебил он меня. Я замолчал. — Я злюсь, но не на тебя. А на ситуацию. Чем ты думал, садясь за руль в таком состоянии в такую погоду?
Я опустил голову и закрыл глаза.
Я вспоминаю Мэдди, сидящую на пассажирском сиденье, и то, как я отпустил руль. Я был не в себе и планировал разбиться на смерть. В тот момент это было моим единственным желанием — покончить со всем раз и навсегда. Оказаться там, где мне место.
Но сейчас... Я начал сомневаться. Точнее, для начала мне нужно увидеть и поговорить с Хоуп. Только после этого я смогу понять, стоит ли продолжать свою жалкую жизнь. Моя судьба сейчас зависит от решения Хоуп. Конечно, я не скажу ей об этом, не хочу давить на нее.
В голове полная путаница, и я даже не до конца понимаю, о каком именно решении идет речь. Решение простить меня? Допустим, я сообщу ей, что вспомнил ту ночь. Это ничего не изменит. Я натворил много херни, которая непростительна. Допустим, она простит меня. Что дальше? Мысль о том, что мы спокойно поговорим и разойдемся на хорошей ноте, тоже меня не устраивает.
Черт возьми, эта девчонка окончательно поселилась в моих мыслях! Как же она раздражает и... притягивает. Слишком сильно, чтобы продолжать игнорировать и отрицать это.
Кажется... Дилан был прав?
Нет! Это бред! Я слишком сильно ударился головой! И я все еще под кайфом. Все дело в этом, так и есть. Я уверен.
— Что ты принял? — спрашивает Ник.
— Кокаин и какие-то таблетки, — честно отвечаю я. Я слишком устал, а зная Ника, он будет допытываться, пока не узнает правду.
— Блядь, — тяжело вздыхает Ник. Впереди виднеется въезд с табличкой, указывающей на пригород.
— Ладно, дома еще есть пара пакетов с раствором. Поставим капельницу и почистим тебя. И заштопаем лоб. Все будет в порядке.
Мы въезжаем в ворота, и Ник паркует машину на подъездной дорожке. Я выхожу и опираюсь на дверь, потому что меня шатает из стороны в сторону.
— Давай помогу, — Ник перекидывает мою руку через плечо и ведет к дому, в котором горит свет. Новая волна стыда накатывает на меня. Хлои не спит и тоже заметно волнуется.
Мы входим внутрь и поднимаемся наверх в гостевую комнату, где я уже не первый раз ночевал. Ник помогает мне переодеться и укладывает в кровать.
— Скоро вернусь, — говорит он и выходит.
Я морщусь от яркого света в комнате, мерцающего и переливающегося неяркими красками. Таблетки все еще действует, и впервые в жизни это раздражает. Я закрываю глаза.
В комнату кто-то входит, и я открываю глаза и вижу Хлои. Она подходит ближе, держа в руках аптечку, и ставит её на тумбочку около кровати.
— Привет, как ты? — спрашивает она, присаживаясь на край кровати.
Я вздыхаю и отвечаю:
— Прости, что потревожил.
— Перестань, Грин, ты вовсе не потревожил. Мы очень беспокоились за тебя, — отвечает она, открывая аптечку и доставая вату и, видимо, антисептик. Хлои осторожно начинает смывать кровь с моего лица. Каждое её движение наполнено заботой и теплом. Это повторяется несколько раз, и каждая вата окрашивается кровью.
— Что произошло, Грин? Зачем ты сел за руль? А если бы не обошлось только разбитым лбом? Мы тебя все любим, но ты словно не слышишь или не можешь принять это и постоянно вредишь себе. В последние месяцы ты словно другой человек. Постоянно злой и встреваешь в неприятности. Мы ведь правда беспокоимся за тебя и всегда готовы выслушать, если что-то у тебя на душе и это мешает жить. Мы всегда рядом. Слышишь? — мягко говорит Хлои, заклеивая пластырем верхнюю правую часть моего лба.
Я все это время не смотрел ей в глаза. Не мог.
— В любое время мы всегда рядом, — повторяет она.
— Спасибо, — искренне отвечаю я. — Но я все порчу, и не отрицай этого.
— Каждый совершает ошибки. На то она и жизнь, чтобы совершать ошибки, а потом исправлять их и идти дальше, учась больше не наступать на те же грабли.
— Да, это точно, — говорю я, стараясь придать своему голосу лёгкость, хотя на душе у меня неспокойно.
— Я на них буквально танцую, — горько шучу я с натянутой улыбкой. Внутри меня бурлит смесь эмоций: разочарование, грусть и, возможно, даже гнев на себя.
— Тебе стоит изменить свою жизнь. Это будет нелегко, но разве ты не хочешь жить нормальной жизнью?
— Нормальной? Забыла, я биполярный. Моя жизнь априори невозможна нормальной.
— Это можно поддерживать медикаментами. Грин, — Хлои берёт меня за руку. — Просто поделись со мной, что с тобой происходит. Ну или, если не хочешь делиться со мной, то с кем-то из ребят. Мы ведь тебя поддержим, что бы там ни случилось.
Я задумываюсь, но лишь на несколько секунд, и говорю:
— Если я скажу, вы перестанете смотреть на меня как прежде. Вы и так смотрите на меня как на изгоя. А если станете ненавидеть, то я не переживу этого. Я и так каждый день борюсь с ненавистью к самому себе.
Не знаю, что на меня нашло, да я ничего по сути не сказал, но подлил, черт возьми, интерес.
— Не говори глупостей. Я никогда тебя не возненавижу. Никто из нас. Мы не просто друзья, мы семья. И должны держаться вместе несмотря ни на что.
Хлои начала собирать бинты обратно в аптечку. А у меня на языке так и вертелся вопрос, который мучает меня уже многие дни.
— Ты знаешь что-то о Хоуп? В смысле, она в порядке? — тихо спрашиваю я.
Хлои поднимает взгляд и внимательно смотрит на меня, прежде чем ответить:
— Да, она... Хоуп на днях была у нас. Джесс пригласила в гости. Мы немного пообщались с ней. Я извинилась перед ней. Снова, — произносит она с недовольством к самой себе.
— Извинилась перед чем? — спрашиваю я. Не знаю, что это за херня, но у меня какой-то гребаный инстинкт включается защищать Блондиночку. Даже перед друзьями.
— Ты же не знаешь... — Хлои стыдливо поджимает губы, отведя от моего лица взгляд. А я напрягаюсь. Я не совсем понимаю, к чему она ведёт, но чувствую, что разговор мне не понравится.
— Хлои? — подгоняю её.
— Когда мы думали, что ты погиб, я обвинила Хоуп в твоей смерти. Ты ведь знаешь, какая я эмоциональная и вспыльчивая. Знаю, это не оправдание. Но я поняла свою ошибку и извинилась. — Она говорит это так тихо, будто боится моей реакции.
У меня внутри всё сжимается от её слов. Я пытаюсь собрать мысли в кучу и не ляпнуть грубость после чего буду жалеть.
Я отвечаю коротко: «Хорошо», хотя внутри меня бушует буря эмоций. Конечно, она не имела права обвинять Хоуп, когда она была разбита. Но и Хлои была разбита, и это была, возможно, защитная реакция? Теперь это уже не так важно.
— Злишься на меня? — спрашивает она. — Знаю, что не должна была нападать на неё в такой болезненный момент. Но вроде между нами всё хорошо. Обещаю, больше не буду её трогать ни в чём. А то у тебя сейчас такой взгляд, словно ты всё-таки злишься.
— Не злюсь, — отвечаю я, хотя на самом деле пытаюсь сдержать свои эмоции. — Но действительно не трожь её. У неё и так всё непросто», — прошу я.
Она кивает, и я вижу, что она действительно раскаивается.
— Так как она? Что-то говорила? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Вроде неплохо. И с Дереком наладила отношения. — Она произносит это с улыбкой, но я чувствую, что за этим скрывается что-то ещё.
Я сжимаю челюсти. Интересно, что именно она имеет в виду?
— Скажи честно, — произносит она, — ты что-то испытываешь к ней? Потому что я впервые вижу тебя таким.
Я задумываюсь над её вопросом. Действительно, я чувствую что-то большее, чем просто интерес. Я не могу точно определить свои чувства, но они есть. Но не хочу говорить об этом вслух.
— Каким? — выпаливаю раздражённо.
— Заинтересованным в ком-то, — говорит Хлои. — То она узнаёт о тебе через нас, то теперь ты... Что между вами происходит?
— Она спрашивала обо мне? — спрашиваю я. Мне нужно подтверждение.
— Интересовалась, как и ты, «как ты себя чувствуешь». Клянусь, вы словно одинаковые. — Хлои мягко улыбнулась.
Значит, она беспокоится обо мне. Думает обо мне. Даже после всего. В груди от этого становится как-то тесно. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.
— Ну так что между вами? — не унимается Хлои.
— Ничего, — отвечаю я, стараясь скрыть свои эмоции.
Но она, кажется, не верит мне. И в этот момент в комнату входит Ник, и Хлои не успеваю ничего больше спросить, и славу богу. Ник подходит к кровати с медицинским штативом и с пакетом, чтобы поставить мне капельницу. Я чувствую, как напряжение отпускает меня, и я расслабляюсь. Но мысли о Хоуп всё ещё крутятся в моей голове.
— Отдыхай, — говорит Хлои и выходит из комнаты. Как будто отдых — это что-то, что может помочь мне сейчас. Я лежу здесь, словно обуза для всех, и даже не знаю, когда смогу встать на ноги.
Ник уже действует как настоящий профессионал, ставя мне капельницу. Они все научились этому, потому что знают — я ни за что не поеду в больницу. Я всегда избегал врачей, как чумы. И вот теперь я здесь, и даже это маленькое дело вызывает у меня ощущение беспомощности.
Я так благодарен им за всё, что они делают. Но это не уменьшает моего чувства вины.
— Проведаю тебя через час, можешь засыпать, — говорит Ник, уже направляясь к двери. Но я останавливаю его.
— Можешь, пожалуйста, дать телефон? Я свой забыл в машине. Хочу оставить сообщение Кларку и Дилану, что со мной всё в порядке, — вру я. Знаю, что Ник не даст мне телефон для того, чтобы позвонить Хоуп.
Он отдаёт мне свой разблокированный телефон и уходит. Я ввожу в контактах «Хоуп». Не отвечает мне, но есть надежда, что ответит Нику. Но на букву «Х» только Хлои. Чёрт! Надо было у Хлои взять телефон, у неё точно есть ее контакт! Вот идиот!
Я продолжаю листать контакты, чтобы найти близнецов. Знаю, что их контакты есть у Ника, и я действительно хочу оставить им смс, ведь видел, кажется, сегодня, что они несколько раз мне звонили. Но вдруг попадается один контакт, который заставляет меня зависнуть на несколько секунд. Он записан как: «Девушка Дерека Блэка». Он что, блядь, серьёзно её так записал?!
Я нажимаю на настройки и меняю имя на «Хоуп». Затем нажимаю на вызов, но идут только гудки в целую минуту. Я сбрасываю. Слишком поздно, она, наверное, спит. О чём я вообще думаю, звоня ей в такой час? Что я скажу? Даже не знаю, как сформулировать мысль. Просто хотел услышать её голос, пусть даже в итоге она пошлёт меня и сбросит вызов.
Заблокировав экран, кладу телефон на тумбочку и смотрю в потолок. Я так устал бороться, так устал от всего этого. Всё тело ломит после аварии, и веки тяжелеют от внезапной усталости.
Когда я закрываю глаза, передо мной возникает образ Хоуп. Этот образ такой яркий и живой, что кажется, будто она стоит прямо передо мной. Её лёгкость и невинность завораживают, но за этой хрупкой оболочкой скрывается что-то большее — маленький дьяволёнок, который всегда готов вырваться наружу. И именно этот контраст сводит меня с ума.
Я не могу понять, что именно в ней так цепляет меня. Может быть, дело в том, что никогда не знаешь, чего от неё ожидать. Это и притягивает меня к ней — её непредсказуемость, её живость.
Говорят, что противоположности притягиваются. Но что можно сказать о нас с Хоуп? Мы ведь так похожи. Наши характеры, наши мысли — всё это настолько совпадает, что иногда мне кажется, будто мы единое целое. Наше столкновение характеров порой напоминает мне неспокойное море, где волны накатывают одна за другой. Но в то же время столкновение наших характеров может быть даже сильнее любого природного катаклизма. Мы словно две силы, которые могут как создать что-то невероятное, так и разрушить всё вокруг. Я чувствую, что взаимодействие с Хоуп — это нечто большее, чем просто притяжение разных полюсов.
***
Глава получилась довольно объёмной, поэтому я решила разбить её на две части. Следущая выйдет на выходных, но, если активность в комментариях будет высокой, я опубликую её раньше 🫶🏻