Глава 36. Вина
Гроза. Кровь. Мокрая земля. В воздухе витает запах сырости и разлагающейся плоти. Тьма окутывает пространство, пронизывая его холодом, который проникает до самых костей.
— Стивен, спаси меня, — доносится слабый, умоляющий голос.
Я оборачиваюсь в кромешной темноте и вижу Мэдди, протягивающую ко мне руку. Я отвечаю на её жест, делаю шаг вперёд, но она начинает отдаляться.
— Дай мне руку! — кричу я.
Мэдди удаляется всё дальше, и я ускоряю шаг, переходящий в бег.
— Пожалуйста, Стивен, не допусти, чтобы он забрал меня! — её слова звучат как мольба, прерываемая хрипом.
— Я не позволю этому случиться! Обещаю, всё будет хорошо! — отвечаю я, пытаясь преодолеть расстояние между нами.
Чёрные руки с когтями обвивают её туловище, впиваясь в грудь и живот. Кровь льётся рекой, окрашивая меня в её цвет.
— Мэдди... — шепчу я, оцепенев.
Из её рта вытекает смесь крови и земли. Кожа начинает темнеть, а глаза теряют блеск, наполняясь пустотой.
— Ты снова не спас меня, — произносит она мёртвым голосом.
— Прости, прости, прости, Мэдди! — кричу я.
Темнота обступает со всех сторон, словно хочет поглотить меня. Я жду неизбежного, но внезапно раздаётся голос:
— Эй, эй, очнись! Грин! Проснись же!
Резкий хлопок, и я открываю глаза. Моё тело сотрясает дрожь, я вскакиваю, но чьи-то руки удерживают меня за плечи.
— Всё хорошо, это был просто сон. Ты в порядке, — успокаивает меня знакомый голос.
Волосы прилипли к лицу, одежда — к телу. Пульс стучит в ушах, как барабанная дробь. Передо мной стоит Ник, его взгляд полон недоумения и тревоги.
— Ты в порядке, — повторяет он уже тише, словно для себя, и смотря на меня так, словно не верит своим глазам.
— Ник? — хриплю я, чувствуя сухость в горле. Мой взгляд скользит за его спину, где стоят Джейс и Майк.
— Я чуть седым не стал, — говорит Ник, его голос дрожит от гнева. — Ты чёртов кретин.
— Что? — Я всё ещё не отошёл от кошмара, а на меня уже обрушивается поток обвинений.
— Не смей больше так поступать!
— О чём ты?
Ник нахмурился, быстро оглядев меня.
— Грин, тебя не было 13 дней. Мы считали тебя мёртвым, — оглушил меня его голос.
— В смысле мёртвым?
Майкл обошёл мою кровать и встал с другой стороны от Ника. Он положил руку мне на плечо.
— Мы думали, ты утонул, — сказал Майк.
— С чего вы так решили? Я ничего не понимаю.
— Ты что, не помнишь? — спросил Ник.
— Грин, что ты вообще помнишь? — спросил Джейс, который подошёл к изножью кровати.
Я нахмурился, пытаясь вспомнить, но от этого только усилилась головная боль.
— Гроза, грязь, кровь. Там было много крови. Ещё музыка и крики, — произнёс я, потирая затылок.
— Дерек сказал, что у тебя лёгкое сотрясение головы. Тебя избили байкеры. Чарли спас. Это брат Дерека. Это ты помнишь?
— Что-то припоминаю, да.
— Это было почти сутки назад. Ты был в Атлантик-Сити. И это всё, что ты помнишь? А что было в остальные дни? — спросил Ник, его голос был полон напряжения и тревоги.
— Ник, ему нужно отдохнуть и восстановиться. Всё остальное пока подождёт, — произнёс Майк.
— Там была грязь и много крови, — произношу напряжённо. — Я что, убил кого-то? — поднимаю глаза на парней, которые молча смотрят на меня. — Я... чёрт... — пульс бьётся как сумасшедший от мысли, что последние 13 дней я провёл где-то, совершенно не помня, что происходило. Лишь жуткие фрагменты, наводящие на мысль о чьей-то смерти.
— Ты не мог никого убить, успокойся, — пытается уговорить Майк, но его слова не достигают цели.
— Ты и я, чёрт возьми, не можем быть в этом уверены! — хватаюсь за голову.
— Грин, успокойся, дыши глубже, — сказал Джейс.
Меня охватывает паника, я не понимаю, что случилось. В голове мелькают обрывки: гроза, грязь, кровь... Перед глазами проносятся вспышки, как кадры из кошмара. Музыка и крики сливаются в один ужасный гул.
Я пытаюсь восстановить в памяти события, но безуспешно. Сердце бешено колотится, страх сковывает меня. Вдруг я кого-то убил, но не помню? Что, если я совершил преступление?
Меня трясёт, происходящее кажется нереальным, но боль в груди и тяжесть на душе указывают на реальность происходящего.
Нужно срочно выяснить, что произошло, но я не могу собрать мысли в кучу. Голова кружится, мысли путаются. Я должен разобраться, но пока только задаю себе вопросы, на которые нет ответов.
Я боюсь представить, что будет дальше. Страх и неуверенность сковывают меня. Я должен взять себя в руки и разобраться в происходящем.
— Мне нужно поехать в Атлантик-Сити. Там я смогу восстановить память и убедиться, что никого не убил. А если убил... то сдамся, — я сажусь на кровати, но Ник тут же укладывает меня обратно. — Дай мне встать. Я должен поехать.
Стойка с капельницей чуть не падает, но Ник успевает её подхватить.
Майк берёт меня за плечи и укладывает обратно на подушку.
— Какого хрена вы делаете? — возмущаюсь я.
— Ты под домашним арестом, — заявляет Джейс, как будто отрезает.
— Что? Я что, ребёнок? — возмутился я.
— У тебя ломка, — спокойно сказал Майк, отпуская мои трясущиеся плечи.
— Пока ты не поправишься, никуда не пойдёшь, — уже добавил Джейс. — Если будешь сопротивляться, отправишься в клинику принудительно. Выбор за тобой.
Тяжело дыша, я перестал сопротивляться. Я знал, что Джейс не шутит.
— Где я хотя бы? — спросил я.
— У Дерека в казино. Но мы сейчас же заберём тебя, — ответил Майк.
— Куда? В дом? Чтобы меня видели таким девочки? Нет уж, лучше останусь здесь, — сказал я.
И в этот момент я начал осознавать масштаб происходящего. Девочки думали, что я мёртв уже две недели. Это был кошмар. Хорошо, что они уже родили. Я даже боюсь представить, что могло бы случиться, если бы они были в положении и в состоянии траура...
— Девочки знают, что я жив? — спросил я.
— Знают, — сказал Ник. — Хотели приехать с нами, но им сюда лучше не соваться.
— Правильно, — выдохнул я. — Мне так жаль. Я полное дерьмо. Я, как всегда, всё испортил.
— Грин... — хотел было начать Майк.
— Нет, — резко перебил я Майка. Он хотел меня оправдать, но я не хотел утешений или оправданий. — Не надо. Я не заслуживаю ни того, ни другого. Это не из-за расстройства. Я... — Эмоции захлёстывали меня, и я нашёл только одно решение. — Я уезжаю. Так будет лучше для всех. Я порчу вашу жизнь.
— Грин, не говори глупостей, — начал Майк.
— Это не глупости, — возразил я. — Посмотри, где мы сейчас. Что вы пережили за эти 13 дней? Будет лучше, если меня здесь не будет.
Ник положил руку мне на плечо, привлекая внимание.
— О чём ты говоришь? Только попробуй что-то сделать с собой.
— Я не собираюсь... — Я поморщился от боли в боку. Ломка всё ещё не отпускала. — Я не собираюсь кончать с собой. Я просто перееду в другой город или даже штат. Мы будем созваниваться, приезжать друг к другу. Ничего не изменится, кроме расстояния.
Всё изменится. Уже меняется. А когда я решу покончить с собой, рядом никого не будет, чтобы меня остановить. Да, они расстроятся, но не будут винить себя за то, что не уследили, когда я был рядом.
— Ещё такой разговор, и ты полетишь в Швейцарию ещё на полгода, — пригрозил Ник.
Он думал, что это меня напугает.
— Хорошо, я согласен, — согласился я.
Ник изменился в лице, явно не ожидая от меня такого ответа.
Нет, я ни за что не вернусь в ту психушку. Но это как вариант... Это не тюрьма, всегда можно найти способ сбежать. И порву все связи с ними. Я этого не хочу, но другого выхода не вижу.
Дверь открылась, прервав нас. Вошли Блэк и его брат.
— Итак, какое решение? — спросил Блэк, деловито засунув руки в карманы брюк, явно зная, о чём мы говорили.
— В психушку поеду в Швейцарию, — сказал я.
— Ни фига себе психушка! Я бы и сам там не отказался полежать, — ответил с усмешкой Чарли.
Дерек бросил на него взгляд, который явно говорил: «Заткнись».
— Мы не знакомы. Дерек сказал, что это ты нашёл Грина. Спасибо, мы у тебя в долгу, — Джейс протянул руку Чарли для благодарного рукопожатия.
Чарли неохотно пожал её в ответ.
— Благодарить надо не меня, а моего брата. Если бы не он, я бы и пальцем не пошевелил, — честно сказал Чарли, засунув руки в свои карманы.
Теперь, наблюдая за братьями, стоящими рядом, я начал замечать их сходство. Не только внешне, но и в поведении. У Чарли, правда, было какое-то безразличие.
— Мы заберём Грина, — сказал Джейс.
— Конечно, без проблем. Я предупрежу своего доктора, чтобы он приходил к вам каждый день, — ответил Дерек.
Пока Джейс общался с братьями, за ними тихо скрипнула дверь, заставив меня обратить внимание. Сердце забилось быстрее, но я не мог понять почему. Ведь там никого не было.
Неужели я на мгновение подумал, что Хоуп появится на пороге?
Но сердце продолжало колотится.
Меньше всего мне хотелось, чтобы Хоуп увидела меня в таком состоянии.
До меня начало доходить, что она тоже считала меня мёртвым. Что с ней сейчас? Как она себя чувствует? Может, моя смерть повлияла на её циклотимию? Хотя мы были мало знакомы, возможно, это не имело значения. Нет, она не должна страдать из-за меня. Я всегда был груб с ней, поэтому ей незачем оплакивать меня. Так что она, скорее всего, уже забыла обо мне.
***
Хлои и Ник устроили меня в гостевой комнате.
Я проспал всю ночь, пробудившись задолго до рассвета, однако не покинул кровать, чувствуя себя разбитым. Перед глазами стояли заплаканные лица девочек. Я осознал, что совершил ошибку. Они 13 дней оплакивали меня, а я в это время был на фестивале, как мне рассказал Джейс со слов Дерека. Я ничего не помню из тех дней. Это первый раз, когда у меня случился провал в памяти.
Я испытываю глубокое чувство стыда перед своими друзьями. Я не ощущаю себя достойным их присутствия, поскольку не заслуживаю их доверия и уважения.
Поднявшись с кровати, я направился к двери, вышел в коридор и спустился вниз. Услышав голоса, доносящиеся из кухни, я замер на последней ступени, поскольку услышанное повергло меня в состояние шока.
— Просто никогда не говорите Грину о том, что у меня произошёл выкидыш на фоне его предполагаемой смерти. И Хоуп тоже. Вдруг она случайно проболтается, — с уязвимостью в голосе обратилась Хлои.
Внезапная слабость охватывает меня, и я упираюсь рукой в стену.
Нет, этого не может быть.
Хлои была беременна. Выкидыш. Она потеряла ребёнка. Из-за меня. Я виноват.
Хлои плакала, и из-за стресса умер невинный малыш. По моей вине. А я что делал? Нюхал кокс, бухал. Это со слов брата Дерека. Он сам видел, как я употреблял.
Я что, не мог позвонить и сказать, что я жив? Я даже не вспоминал, видимо, о них. Какой же я друг? Уёбок. Конченое дерьмо. Лучше бы я сдох.
Боль разрывает мою грудь, я не могу дышать. Перед глазами темнеет, в ушах шумит. Я опираюсь на стену, на косяк, на тумбочку, иду к входной двери и распахиваю ее — и новая волна шока накрывает меня. Я вижу зелёные глаза. В них столько боли и облегчения, что меня разрывает на части.
— Ты жив, — глухо произносит Хоуп.
Я не могу здесь оставаться. Такой ублюдок, как я, не заслуживает быть здесь. Я всё порчу. Врежу всем. Они страдают из-за меня.
Я прохожу мимо Хоуп на улицу и иду к воротам. Бегу. Агрессивно угрожаю охраннику, он открывает ворота. Выбегаю. Слышу позади возгласы. Бегу, не разбирая дороги. В голове всё смешалось. Выкидыш. Бедный малыш. Гроза. Кровь. Боль. Зелёные глаза, полные боли.
***
Стемнело. Пахло сыростью. Не знаю, сколько времени прошло, как я рухнул под мостом от изнеможения. Ноги горели, обуви не было, голова не работала.
Выкидыш, гроза, зелёные глаза.
Я накрыл лицо ладонями и сильно потёр.
— Блядь. Нет, это всё в моей голове. Да, — из горла вырвался хохот, тело содрогнулось.
Это всё в голове. Этого не было.
— Ты убийца.
Я поднял тяжёлую голову и увидел Мэдди. Она стояла на другой стороне лужи, разделявшей мост. Её образ был мутным. Я вытер влажные глаза, а она всё ещё была там.
— Ты убил меня. Этого малыша. Кого ты убьешь следующим?
— Нет. Замолчи, — закрываю уши руками и раскачиваюсь. Из горла вырываются глухие всхлипы. Ненавижу. Ненавижу себя.
— Ту девушку? Хочешь убить ее тоже, как меня? — не унимается она.
— Нет, нет, нет! Замолчи! Замолчи! — тряска усиливается, задыхаюсь. Из глаз текут несдержанные слёзы.
— Ты должен быть на нашем месте.
— Я знаю, Мэдди! — срывается у меня.
Голова кружится, я теряю равновесие и падаю на бок. Сознание уплывает в темноту.
Но и там нет покоя. Светлые волосы, пахнущие персиками. Тянусь к свету, протягиваю руку, но он ускользает. Становится темно и холодно. Снова пахнет землей и... кровью.
— Стивен, помоги! — раздается слабый голос.
— Хоуп? — бегу к слабому свету вдалеке. — Хоуп!
Она стоит спиной, я мягко беру ее за... холодную руку и разворачиваю. Но вдруг ее кожа темнеет, волосы тускнеют, и я отшатываюсь назад. Она открывает рот, пытаясь что-то сказать, но из него льется кровь.
— Нет, Хоуп, прошу! — она падает, а я в ужасе смотрю, как она задыхается, и не могу помочь.
— Нет, умоляю, не умирай! Хоуп! Хоуп! — она затихает, остаётся неподвижной с открытыми глазами. Меня охватывает дрожь.
Вздрагиваю и открываю глаза, в панике осматривая темноту.
— Хоуп! — ищу ее, шарю руками по земле. Но мои пальцы натыкаются только на холодную сырую землю с камнями.
— Это нереально! Невозможно. Это был сон, — я падаю головой в ладони, упираюсь в землю, и пытаюсь собраться с мыслями.
Постепенно прихожу в себя. Поднимаюсь с земли и, пошатываясь, иду на дорогу. Кто-то останавливает меня и предлагает помощь. Всё происходит как в тумане. Я оказываюсь перед домом и стучусь в дверь. Она открывается, и на пороге появляется девушка, которая, судя по всему, находится в состоянии шока.
— Что за... хрень, — заикаясь, говорит она. Кажется, она не знала, что я жив.
— Мне нужно где-то передохнуть. Ненадолго, — дрожащим голосом говорю я, и она кивает, пропуская меня внутрь, и смотрит на меня с таким выражением, будто я оживший мертвец.
Захожу в гостиную и останавливаюсь как вкопанный.
— Грин, что с тобой случилось? Кларк сказал, что ты утонул. Это ваша какая-то гребаная шутка? — возмущается... Татья. Это точно она.
— Это уже неважно. Лучше бы я действительно умер. Мне там самое место.
— Боже, твои ноги! Где твоя обувь? Тебя ограбили? Нужно позвонить кому-то из твоих близких? — встревоженно спрашивает девушка.
— Нет! — почти кричу я. — Просто можно мне остаться на пару часов?
Татья кивает и помогает мне сесть на барный стул. Постепенно шок проходит, и я чувствую боль в ногах.
— Нужно обработать раны, чтобы не занести инфекцию, — девушка уходит. В этот момент открывается входная дверь, и я вижу Талию, которая тоже в шоке.
— Г... Грин? — она качает головой. — Как? Боже... Ты жив. Но Кларк сказал...
— Знаю. Долгая история, — устало отвечаю я.
— Боже, Грин, — подбегает ко мне и обнимает.
— Прости, — тихо произношу я.
— За что? — отстраняется, заглядывает в глаза.
— За всё.
— Я не понимаю... В общем, неважно. Главное, что ты в порядке.
— Талия, ты вернулась? — в кухню заходит Татья.
Талия забирает у сестры аптечку, чтобы обработать мои раны, я сопротивляюсь, но в итоге убеждают. Мне разрешают остаться. Засыпаю на диване. Снова кошмары. Снова без сна. Снова боль и ненависть.
Утром, поблагодарив близняшек, ухожу. Добираюсь до своей квартиры. Ни ключа, ни телефона. Но, к счастью, Боб даёт мне запасной. Захожу внутрь и падаю на диван без сил. Не замечаю, как засыпаю. И снова всё повторяется. Хоуп умирает у меня на руках, а я беспомощно смотрю и умираю внутри.
Кто-то касается моего плеча холодными пальцами.
— Смотри, — искажённый голос звучит у меня за спиной. — Она умирает из-за тебя. Ты убиваешь всё хорошее. Ты должен гнить в земле, — затем звучит странный звук, всё громче и громче.
Распахиваю глаза. Это был сон. Но звук не прекращается. Точнее, это стук. Стук в дверь. Он усиливается, а я лежу, всё ещё не отошедший от сна. Стук не прекращается, а только становится громче.
Заставляю себя подняться и иду к двери. Знаю, что это кто-то из друзей. Конечно, они снова будут искать меня. Не стоило приходить в квартиру.
Я проворачиваю замок и распахиваю дверь. Меня снова парализует ступор, как и её. Но это длится недолго. Она сама заходит внутрь, и мне ничего не остаётся, кроме как закрыть за ней дверь.
Тревога подкатывает к горлу. Внутри всё переворачивается от волнения. Я медленно оборачиваюсь, но не решаюсь посмотреть ей в лицо. Слышу её тяжёлый вздох и морщусь от боли, пронзившей грудную клетку.
Я ублюдок. Мерзкий.
Снова вижу кровь, грязь, мольбы о спасении. Запускаю пальцы в волосы.
— Ты в порядке? — слышу её голос и вздрагиваю. — Я... — она не знает, что сказать. Лучше не говорить. Уходи. Я мразь. Я погублю и тебя.
Она шмыгает носом, и я ещё больше морщусь от своей никчёмности.
— Я думала... Боже, — она неожиданно подходит и обнимает меня за талию. Я замираю. — Я так рада, что ты жив, — произносит она, всхлипывая у меня на груди.
Мне снова становится тяжело дышать. Я осторожно отстраняюсь.
— Ты не должна этого чувствовать, — говорю я. — Я не заслуживаю этого.
— Что ты такое говоришь? — она удивлённо смотрит на меня. — Я винила себя в твоей смерти. Я уснула. Черт... — болезненно произносит. — Я не должна была. Я думала, ты утонул. Где ты был? Что произошло? — она закидывает меня вопросами, и я хмурюсь ещё больше.
— С чего ты винила себя? Уснула? О чём ты? — мне уже рассказали, что все думали, что я утонул. Но что она имеет в виду?
— Ты не помнишь? — с замешательством спрашивает она. Ее вид разбитый и измученный, и мне от этого вдвойне херово.
— Не помню что? — с тревогой спрашиваю.
— Мы были вместе на пляже. Ты позвонил мне, и я приехала, — почти робко говорит, что не похоже на неё. — Мы... У нас... — она заикается, отводя взгляд. На её не накрашенных ресницах блестит влага.
Чёрт... Нет. Нет, это не то, о чём я думаю. Это не может быть правдой.
Ком встаёт поперёк горла.
— Хоуп, что у нас было? — я настаиваю, и она поднимает на меня красные от слёз глаза, пронзая меня взглядом.
— У нас был секс, — говорит она тихо, но уверенно.
Мир сужается до крошечной точки. Я качаю головой, отшатываюсь и не могу поверить своим ушам.
— Скажи, что ты шутишь, — хрипло произношу я.
Она хмурится, глядя на меня с недоверием.
— Ты серьёзно? — переспрашивает она, но её голос дрожит.
— Как это вообще произошло? Почему ты не остановила меня? Ты ведь знала, что я был не в себе! — отшатываюсь ещё дальше и запускаю пальцы в волосы.
Её лицо искажается от боли, и она произносит:
— Офигеть... Я думала, мы сблизились. Что это был особенный момент. Ты... ты был моим первым. И ты даже этого не помнишь. И теперь ты обвиняешь меня?
— Ты знала, что я не в порядке. Я ничего тебе не обещал. Ты просто вилась вокруг меня, как очередная девка. Хотела трахнуться — трахнулись, и на этом всё. Большего между нами никогда ничего не было бы. Ты мне даже не нравишься, — слова льются из меня грязным потоком.
Она шмыгает носом, и её глаза наполняются слезами и разочарованием. Я отвожу взгляд, не в силах выдержать её боль.
— Да, ты прав. Я идиотка, что влюбилась в тебя. Ты трус, который не может взять на себя ответственность. И, возможно, врёшь, что не помнишь. Я тоже виновата. Не должна была поддаваться эмоциям. Я должна была остановить нас. Но я не смогла. Не смогла отказаться от надежды, что та близость была настоящей, искренней. Но ты снова доказал, что я ошибалась. Я постоянно цеплялась за эту мизерную надежду. Оправдывала тебя, ждала, что ты откроешься мне. Но это был провал с самого начала.
Я опускаю взгляд в пол, парализованный ужасом и болью, которые врезаются в мозг.
— Я чуть не сошла с ума, думая, что ты мертв. Но, оказывается, я оплакивала человека, которому на меня плевать. Человека, который оставил меня одну в машине, голой и беззащитной. Который развлекался с другими, ни разу не подумав позвонить хотя бы друзьям и сказать, что ты жив! Ты эгоистичный, чёрствый ублюдок!
— Замолчи, — прошу я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от этих слов.
— Что, неприятно слышать правду? — её голос становится жёстким. — Все то и дело, что носятся с тобой. Но ты не заслуживаешь этого.
— Убирайся! — взревел я, поднимая глаза, увидев, как она вздрогнула.
— Я сожалею лишь об одном: что встретила тебя. Больше никогда не появляйся в моей жизни. И я обещаю, что больше никогда не появлюсь в твоей, — она бросает эти слова и проходит мимо меня.
Входная дверь захлопывается за ней, и я, вздрогнув, остаюсь один. Тело охватывает дрожь, грудь сдавливает, как тисками. Ком в горле становится невыносимым, начинает душить, а желудок скручивает спазмом. Я бегу к раковине и меня выворачивает.
Когда спазмы прекращаются, я опускаюсь на пол, подтягивая колени к груди. Сгораю от отвращения к себе, от тех слов, что я сказал Хоуп. Она ни в чём не виновата. Это всё я. Смерть для меня — слишком лёгкая расплата. Я мерзкий ублюдок, отвратительный человек, заслуживающий страданий, мук и боли до конца своей жизни.