Глава 37. Схожу с ума
День сменяется днём, но ничего не меняется, только цифры на календаре. Я заливаю себя алкоголем, пытаясь избавиться от ужасных образов, которые не выходят из головы. Хочу стереть мерзкие слова, сказанные в адрес Хоуп.
Но так будет лучше. Пусть лучше она ненавидит меня, чем будет мертва по моей вине.
Меня мутит от самого себя. У нас был секс, но я этого не помню.
Чувствую себя отвратительно. Я конченый ублюдок. Как я мог прикоснуться к ней? Как, блядь? Она же... Она была девственницей. А я её... Сделал ли я ей больно? Разумеется, я сделал, я же был маниакальным. В таком состоянии я хочу только одного — трахаться, и вряд ли я позаботился о ней. Я причинил ей боль. Вероятно, был груб.
Как, чёрт возьми, я мог это забыть? Раньше со мной такого не случалось. Что за херня?
Какой пиздец. Я подтягиваю колено и бьюсь лбом о него.
В дверь стучат, и я закатываю глаза. Даже не шелохнулся. Пусть идут к чёрту. Подношу горлышко бутылки к губам и делаю глоток текилы. Стук не прекращается, а только усиливается.
— Проваливайте на хуй! — кричу я.
Я хочу допить бутылку и уйти в алкогольную кому, а не слушать чью-то болтовню.
— Это мы, Кларк и Дилан. Мы одни, — раздаётся голос Кларка за дверью.
Делаю еще один глоток, сидя на полу, прислонившись спиной к дивану.
— Ну же, чувак, открывай, — звучит голос Дилана. — Дилан уже готов начать пить виски прямо у твоей двери.
Поднимаюсь, слегка пошатываясь, и иду открывать.
— Черт, ну и видок у тебя, — с ходу говорит Кларк. — Ты что, не просыхал несколько дней?
— Отъебись.
— Привет, — Дилан заходит внутрь в чёрных солнцезащитных очках, за ним тянется шлейф перегара.
Он проходит в гостиную, плюхается на диван и открывает бутылку виски, которую принес с собой, и пьёт прямо из горла.
— Эй, полегче, — останавливает его Кларк. — Ты мне нужен живым.
Я снова сажусь на пол и беру бутылку. Кларк достаёт пакет с травой, бумагу и начинает скручивать косяки. Это то, что мне сейчас нужно. Заначка с порошком закончилась ещё утром, остался только алкоголь.
— Ты на порошке?
— Что? — я перевожу взгляд на Кларка, который кивает на столик, где лежит свёрнутая купюра, под которой белый след от кокаина. — Не твоё дело.
— Как давно ты без дозы? Сильно ломает? — Кларк замечает, что моя нога дёргается, на которую я раньше не обращал внимания.
— Последнюю принял утром, — отвечаю я.
— Я бы тоже попробовал, — говорит Дилан. — Помогает забыться?
— Притронешься к этой дряни — клянусь, запру тебя в психушке. А этой шлюхе устрою такую жизнь, что она сама захочет умереть. — резко бросает Кларк.
— Тебя это тоже касается, старик. Завязывай с этим, — обращается ко мне Кларк.
— Сам решу, — грубо отвечаю я.
— Что за шлюха? — спрашиваю я, меняя тему и смягчая тон. Впервые вижу Кларка таким злым.
— Ты не в курсе же. Эта тварь была с Диланом ради денег, охотница. И трахалась ещё с кем-то.
— Блядство, — произношу я, поворачиваясь к Дилану, который запрокинул голову на спинку дивана и пьёт виски. — Сочувствую, но, по крайней мере, узнал раньше.
— Эта сука так умело притворялась порядочной, стеснительной, нежной. А я повёлся, как идиот. И как теперь доверять? Как не сомневаться?
Мы с Кларком молчим, не зная, что сказать.
— Не влюбляться. Больше никогда не влюбляться. Это больно. Это обман, — тихо бормочет Дилан.
В возникшей тишине мне снова становится мерзко от самого себя. Хотя это чувство и не покидало меня. Голос Хоуп снова звучит в голове: о любви, о сожалении, что она полюбила такого, как я. Мои мерзкие слова в её адрес. Хочется нюхнуть и напиться, чтобы хотя бы на гребаные несколько часов забыться и не слышать голоса.
***
Кларк и Дилан ушли. Уже стемнело, когда я надел свою чёрную худи, накинул капюшон и вышел из дома.
Я сел в машину, которую недавно пригнал Ник. Перебирая вещи в бардачке в поисках сигарет, я нашёл свой телефон, который думал, что потерял. Набрав нужный номер, я поехал по навигатору.
Через тридцать минут я прибыл по указанному адресу и направился к переулку, где он меня ждал.
— Здарова, как дела? — сказал давний знакомый.
— Привет. Пока жив, ты как? — ответил я. — Принёс?
— Ты снова подсел? Или кому-то берёшь? Учти, я не продаю кому попало.
— Расслабься, я себе. — Шмыгнув носом, достаю из кармана деньги и передаю, получая пакет кокаина.
Сажусь в машину и отъезжаю в темное место. Немного высыпаю на тыльную сторону ладони, которая подрагивает, и, нюхнув, откидываю голову на подголовник сидения.
Так-то лучше.
Улыбнувшись с закрытыми глазами, чувствую, как тело понемногу расслабляется, но в то же время набирается энергией. Выезжаю на дорогу и, врубив музыку, бездумно катаюсь. Потом замечаю знакомый бар и забредаю в него, и, встретив там знакомых приятелей, они приглашают за свой столик. Провожу весь вечер с ними. Ко мне подсаживается какая-то блондинка и пытается привлечь мое внимание. Я бы мог ее трахнуть, как обычно это происходило. Но не сегодня. В голове до сих пор голос Хоуп. Что я, как мудило, трахнул ее, лишив девственности, и забыл. В голове стоит какой-то ебаный барьер, который не позволяет с кем-то потрахаться. Это отвращение к себе и вина за отвратительный поступок душит.
— Не сегодня. Мой член в отпуске, — говорю девушке.
— Я могу вернуть его обратно из отпуска, — заиграно отвечает та, и это никак не влияет на меня. Мой взгляд невольно падает на ее корни волос, которые черные. Не натуральная блондинка, зачем-то отмечаю это. Присутствие девушки начинает раздражать.
— Я что, неясно выразился? — Её игривый настрой исчезает. — Тут полно других членов, на которых ты можешь поскакать, — грубо говорю я.
— Мудак, — бросает она, оскорблённая, и уходит.
Меня это не задевает, главное — она ушла.
Но через несколько минут, когда я оборачиваюсь, чтобы подозвать официанта, замечаю эту девушку, сидящую на коленях у мужика. Я усмехаюсь. И это после того, как она прикидывалась оскорблённой.
Омерзительная особь. И тут возникла мысль, что вокруг меня вьются одни шлюхи. Раньше даже не задумывался.
В мыслях возник образ Блондиночки. Она другая. Особенная, что ли, я бы даже сказал. Отличающая от всех остальных. Чистая и светлая.
Поморщившись, возникло снова это чувство отвращения внутри. Я всё испортил. Замарал ее.
Раздраженно выпиваю стопку текилы и замечаю, как экран моего телефона снова загорается и вибрирует. Когда вызов сбрасывается, я проверяю пропущенные звонки. Пролистываю список, неосознанно ища пропущенный от определённого человека, но его нет. Конечно, его не будет. Я ведь мудак. А таким, как я, не звонят.
Возвращаюсь домой поздно ночью. Делаю несколько дорожек кокаина на столе и вынюхиваю одну. Беру бутылку текилы, делаю несколько глотков. Встаю, беру рюкзак, висящий в прихожей, достаю дневник и возвращаюсь на диван.
Открываю последнюю запись, датированную началом июня.
«Встретил одну сумасшедшую», — читаю и усмехаюсь.
«Пыталась сброситься с моста. Отговорил».
Затем открываю запись за последнюю неделю июня.
«Эта блондиночка никак не отстаёт. Открыто заигрывает со мной, и это бесит», — перечитывая строки, я улыбнулся и закатил глаза.
Запись от начала июля: «Почему Блондиночка продолжает крутиться вокруг меня, но всё равно возвращается к этому чёртовому Блэку? Пытаюсь понять их связь, но нихрена не удаётся».
Делаю очередной глоток текилы и задумываюсь. Прошло чуть больше двух месяцев с этой записи, и я до сих пор не понимаю их связь. Раз они не пара, что их связывает? И это точно не дружба, в этом я точно уверен. Я бы мог разозлиться, и, в прочем, так и есть, но я не имею права что-то предъявлять.
Открываю последнюю страницу дневника. Там фото. Мэдди с мягкой улыбкой смотрит на меня.
— Посмотри, кем я стал. Я погубил тебя и сейчас уничтожаю ещё одну душу. Я должен быть на твоём месте. Под фото лежит письмо. Беру его в руки и снова читаю текст, который уже выучил наизусть. Не дочитав, сворачиваю пополам и убираю.
Видимо, это моё проклятие. Жить, но быть мёртвым внутри. Это наказание хуже смерти. Но я не жалуюсь — знаю, что заслужил.
Снюхиваю дорожку порошка, закуриваю травку и запиваю текилой, пытаясь забыться. Откидываю голову — всё плывёт перед глазами. В этой расплывчатости вижу очертания силуэта.
Хмурюсь и несколько раз моргаю.
— Жалкое зрелище, — произносит знакомый голос. Шмыгаю носом, протираю глаза и вижу более чёткие очертания. — Мне стыдно, что я когда-то полюбила тебя. Посмотри на себя. Тебе от самого себя не противно? — говорит Мэдди надменным тоном.
При жизни она никогда не была грубой или злой.
В этот раз страха нет.
— Противно. Ненавижу себя.
— Та девушка тоже влюбилась в тебя, как я когда-то. Помнишь?
— Помню, — сглатываю, тошнота подступает к горлу.
— Она красивая. Она тебе нравится? Больше, чем я? Подходит ближе, и меня начинает трясти. — Или ты даже влюблён в неё?
Качаю головой. В груди становится тяжело.
— Мне кажется, ты мне лжёшь, — её голос звучит грубо.
— Я... Нет, я не... не лгу, — запинаюсь я.
— Звучит неуверенно и жалко. Неудивительно, что она ушла от тебя. Ты ничтожество, не мужчина. Мальчишка, который боится правды, ответственности и своих чувств. Поэтому и прячешься за алкоголем и наркотиками, чтобы заглушить боль и реальность. Это не по-мужски.
— Замолчи, прошу, — говорю я.
— Что, правда глаза режет? — Она смеётся, а я закрываю уши.
— Неудивительно, что я умерла. Мне было противно смотреть на тебя. Стыдно, что полюбила такое ничтожество.
— Прошу, прекрати! — Её слова проникают даже сквозь закрытые уши.
— Я только начала. Буду приходить каждый день, чтобы напоминать тебе о том, что ты сделал.
— Я виноват! — кричу я. — Слышишь? Я чертовски виноват, Мэдди. Если бы мог, всё изменил. Был бы внимательнее.
— Внимательнее? — Смеётся она, а я морщусь от её громкого смеха, который режет слух. — Не лги хотя бы себе. Ты меня не замечал. Я была просто сестрой твоего друга, который продавал тебе травку, и мы вместе тусовались.
— Неправда! — Взрываюсь я. — Ты была моей подругой! Зачем ты это говоришь? Ты же знаешь, что была мне дорога!
— Настолько дорога, что теперь я гнию в земле? — Мысли путаются, голова идёт кругом, её силуэт расплывается.
Я протягиваю руку, чтобы её удержать, но очертания становятся всё более размытыми.
— Прости. Прости. Подожди, не уходи. Мэдс? — Шепчу я, но тяжёлые веки опускаются, и глаза закатываются.
***
Бродя по мрачным коридорам, ощущаю, как паника усиливается с каждой минутой.
Наконец замечаю приоткрытую дверь в конце длинного прохода, откуда пробивается слабый свет. Направляюсь к ней и, переступив порог, замираю на месте. Передо мной стоит она, повернутая ко мне спиной. Её длинные светлые волосы, слегка волнистые на кончиках, мягко спадают.
— Хоуп? — спрашиваю я, и она медленно оборачивается. На её лице расцветает улыбка, которая словно рассеивает тьму. Мне становится спокойнее.
— Ты пришел, — её голос звучит как бальзам для моих ушей. — Я ждала тебя.
— Я пришел, — отвечаю и делаю первые шаги к ней, чтобы достичь ее. И вдруг атмосфера вокруг трансформируется. Она становится темной, холодной и некомфортной. Хоуп продолжает улыбаться. Замечаю движение внизу и опускаю глаза. Вижу глубокие порезы от локтей до запястий, из которых хлещет бордовая кровь.
— Господи... Хоуп! — подрываюсь, но ни на миллиметр не приближаюсь, бегу на месте.
Ее тело ослабло и упало.
— Хоуп! Нет! Хоуп! — Я бросился вперёд, но безуспешно.
Ее лицо было бледным и безжизненным.
— Ты снова опоздал. Ты виноват в моей смерти, — произносят ее бледные губы, и я в ужасе кричу.
Вздрагиваю, распахиваю глаза в панике.
— Хоуп! — валюсь на пол с дивана. Лихорадочно мотаю головой из стороны в сторону и тяжело дышу.
Когда через несколько секунд осознаю, что это был кошмар, запрокидываю голову, уперевшись затылком в сидушку дивана, и пытаюсь отдышаться.
— Блядство, — провожу ладонью по вспотевшему лицу. — Это был сон.
Поднимаюсь, иду на кухню и наливаю воду дрожащей рукой. Чувство тревоги в груди не утихает. Тру это место, облокотившись свободной рукой о кухонный гарнитур.
Подобные кошмары и состояния у меня случались и раньше, но сейчас они изменились. В них начала просачиваться Хоуп. Это не на шутку нервирует. В груди все сжимается от тревоги и какого-то плохого предчувствия. Может, я просто загоняюсь.
Возвращаюсь обратно и ищу свой телефон. Нахожу его под подушкой и, сев на диван, открываю контакты и листаю до определенного номера. Когда нахожу его, палец замирает над «Персик».
Тревога усиливается. Но я должен убедиться, что с ней все в порядке, и нажимаю вызов, поднося подрагивающую руку с телефоном к уху. Слышу два коротких гудка, затем вызов резко обрывается. Недоуменно смотрю на экран и снова нажимаю на вызов. Но результат был тот же.
Что за хрень? Может, у меня что-то с телефоном? Чтобы убедиться, тыкаю на первый попавшийся контакт. Это оказывается Майкл.
— Привет, старик, — слышу его взволнованный голос на том конце провода.
— Все хорошо?
Пару раз моргаю, понимая, что с телефоном все в порядке.
— Грин? — звучит его голос.
— Что значит два коротких гудка и затем вызов сам завершается?
— Эм... — произносит он, явно не ожидая такого вопроса. — Скорее всего, абонент заблокировал номер.
— Заблокировал? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. Хоуп меня заблокировала?
— Тебя кто-то заблокировал? — удивляется Майк. — Грин, только не говори, что ты снова обидел какую-то девушку.
Под «обидел» он имеет в виду, что переспал и свалил.
Я морщусь и провожу рукой по лицу.
— Лучше бы это было так. Но я обидел Хоуп, наговорив ей всякой хуйни, и прогнал её. Сегодня я обнаружил, что не могу ей дозвониться, — делюсь я с другом.
— Чёрт, Грин. Что ты ей сказал?
— Я не смогу повторить это снова, иначе меня снова вырвет.
— Почему ты не можешь иногда держать язык за зубами и думать? Эта девочка и так уже настрадалась за эти дни, пока все думали, что ты мертв. Она пыталась покончить... эм... — Майк резко замолкает, осознав, что сболтнул лишнего.
— Что? — Горло сжимается от волнения. — Что она пыталась сделать?
Паника охватывает тело, голову. Она пыталась покончить...
Нет. Нет! Это мне послышалось! Либо Майк оговорился! Хотя, блядь, как можно тут оговориться?!
— Грин, прости, ты не должен был это узнать так, — продолжает говорить Майк.
— Когда? Почему я узнаю, блядь, об этом только сейчас, нахуй? По ебаному телефону? — Вскакиваю с дивана и начинаю нервно ходить по комнате.
— Успокойся. Прости, но ты и так не в лучшем состоянии, поэтому мы решили не говорить тебе, — пытается он меня успокоить, но это не помогает.
— Как? Она же в порядке? Чёрт, конечно, блядь, она не в порядке, — ударяю себя по голове. Лучше бы выстрелил в свой тугой мозг. Я ей столько дерьма наговорил, когда она только после попытки суиц...
Нет, нет, нет. Даже не хочу это произносить! Только не она! Не моя Хоуп. Нет. Она должна жить. Должна прожить прекрасную жизнь. Она, блядь, заслуживает этого!
— Как?! — вторю в трубку.
— Зашла в океан. На том же месте, где якобы утонул ты.
И всё, меня добивает это.
Меня начинает трясти. Грудь сдавливает, телефон падает на пол. Я задыхаюсь.
Снова кровь, гроза, грязь. И к этому добавляются новые образы: длинные светлые волосы в воде.
— Блядь! — ударяю себя по голове, пытаясь прогнать эти навязчивые образы. Взгляд падает на столик с дорожками кокаина, и я подрываюсь, падаю на колени, снюхиваю сразу две.
Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке.
Она в порядке. Она в порядке. Она в порядке. Она жива. И у неё всё хорошо.
Телефон на полу звонит. Опустив голову, вижу, что это Хоуп. Хватаю его и резко принимаю вызов.
— Хоуп! Ты в порядке?! — голос дрожит, как и руки.
— Это Майк, Грин, — слышу его голос.
— Откуда у тебя её телефон? Где она? Дай мне с ней поговорить.
— О чём ты? Это мой телефон, Грин. Хоуп со мной нет. Я на работе. Грин, ты сейчас не в порядке. Ты немного запутался. Я скоро приеду.
— Что?.. — убираю телефон от уха и смотрю на экран. Там действительно отображается имя «Майк».
— Это моя вина. Я случайно проболтался. Ты не должен был узнать это через телефон. Ты запутался. Всё нормально, дружище. Я скоро приеду, и мы обсудим это, ладно?
— Нет, я... — запускаю пальцы в волосы, теряюсь. Отвожу телефон от уха, он снова падает на пол.
Хоуп жива. Она была в порядке. Я видел её на днях. Она была здесь. Правда? Я видел её? Она стояла тут, говорила со мной. Я говорил с ней. Она была здесь! Была ведь? А если Майк врет мне... Что если она...
Внезапно доносится откуда-то какой-то стук.
Она была здесь, передо мной. Она жива.
Резко дёргаюсь, когда меня кто-то касается, поднимаю голову.
— Эй, это я. Всё хорошо, дружище, — передо мной стоит Майк.
— Откуда ты здесь? — оглядываюсь в недоумение, словно он телепортировался сюда.
— Открыл запасным ключом. Как ты? — садится рядом, не убирая руку с моего плеча.
— Как ты так быстро приехал? Мы же только что разговаривали по телефону, — удивился я.
— Грин, прошло двадцать минут, — мы встретились взглядами, и я отвёл свой, увидев в его глазах больше, чем просто беспокойство. Я действительно потерял счёт времени.
— Майк, скажи... — облизываю пересохшие губы. Слова даются с трудом. — Скажи честно, Хоуп... она... она в порядке?
Я смотрел в одну точку и слышал только тишину, которая давила на меня.
— Да, она... — он замолчал, и моё сердце вместе с его речью. — Честно, Грин, я не знаю. Она чуть не утонула. Подробностей о её состоянии я не знаю, дружище.
Я сглотнул.
— Она... она жива? — мой голос дрожал, почти неузнаваемо.
— Конечно, жива! — ответил он, и я опустил голову, выдохнув с облегчением. Жива. В порядке. Значит, она была здесь. Жива. Всё хорошо. Она в порядке. Это не было галлюцинацией. Очень хорошо.
— Откуда были сомнения? Ты же сам сказал мне, что она приезжала к тебе.
В голове снова всплыли образы: кровь, вода, светлые волосы в тёмной глади.
— Знаю, — я сжал голову руками, пытаясь заглушить эти образы. Блядь! Она в порядке! Хватит.
— Что с тобой? Голова болит? — он схватил меня за плечи и осторожно встряхнул.
— Эта хрень не даёт мне покоя, Майк. Она правда в порядке? Жива? — я посмотрел на его лицо, которое выражало смесь непонимания и беспокойства.
— Хоуп дома. Грин, она дома, и она в порядке, — заверил он.
Кивнул. Кажется, еще раз и еще.
— Тебе нужно отдохнуть. Ты устал, мысли путаются. Нужен отдых.
— Дай телефон, — проигнорировал я его слова.
— Зачем?
— Дай его мне. Я должен убедиться.
— В чем?
— В том, что она жива! Дай его мне! — я почти закричал.
— Грин, ты сейчас не в себе. Не нужно ей звонить. И ты сам сказал, что вы поругались. Не усложняй ситуацию.
— Почему ты не хочешь, чтобы я ей позвонил? Ты что-то скрываешь от меня!
Сомнения все больше воспаляли мой мозг.
— Ничего я не скрываю. Успокойся, Грин.
— Дай мне ебаный телефон! — кричу я, и Майк поднимает руку, и что-то больно впивается в мое плечо.
— Какого черта? — взревел я. Он опускает руку, и я вижу шприц.
— Прости, это для твоего же блага. Ты не в себе, нужно успокоиться. Это успокоительное.
Я пытаюсь встать, охваченный гневом, но тело расслабляется. Майк помогает мне сесть на диван.
— Все хорошо, — он пытается уложить меня, но я хватаю его за руку.
— Я убью тебя, — мой голос звучит глухо, а тело становится еще тяжелее.
— Нет, потом поблагодаришь. Хоуп в порядке физически, но не эмоционально. Ей сейчас точно не нужно, чтобы ты ей звонил. Она ясно это показала, заблокировав тебя. Вам нужно время, Грин.
— Заткнись, — шепчу я, когда тяжелая голова касается подушки и веки закрываются.
***
— Стивен! — раздаётся знакомый голос, проникающий сквозь густой мрак.
Окружающий пространство окутано абсолютной темнотой, не оставляющей возможности для визуального восприятия.
— Стивен, помоги! — голос, полный отчаяния, пронзает мрак.
Резко разворачиваюсь, интуитивно определив направление, откуда доносится голос.
— Хоуп! — мой ответ звучит уверенно, но с долей тревоги.
— Я здесь! Стивен, пожалуйста, мне страшно! Забери меня! — её голос, пропитанный паникой, пронзает меня.
— Стивен! — её голос внезапно прерывается, сменяясь пронзительным криком ужаса.
— Хоуп? — замираю в оцепенении. — Хоуп! — но она не отзывается. — Хоуп, где ты?! Я иду! Хоуп! — бегу изо всех сил в ту сторону, откуда доносился её крик.
Вижу светлые волосы. Нет. Нет.
Она лежит.
Подбегаю, осторожно беру её на руки и укладываю к себе на колени.
Кровь. Её светлые волосы в густой и липкой крови. Лицо тоже в крови.
— Хоуп! — она не реагирует. Так много крови! — Хоуп, очнись! — мои руки окрашиваются в алый.
Нет. Нет. Это не может быть правдой. Очнись! Ты не умерла! Живи!
Распахиваю глаза и пытаюсь подняться. В панике оглядываюсь и натыкаюсь на лицо.
— Всё хорошо. Ты в порядке. Это был сон, — успокаивает меня Майк.
Падаю обратно на подушку и закрываю глаза рукой. Я так, блядь сойду с ума. Я уже устал. Не вывожу.
— Как ты?
— Порядок, — отвечаю я.
— Сколько времени я спал?
— Шесть часов.
Нихрена себе. Рекорд за последнее месяцы, полагаю.
И тут я начинаю вспоминать, как вырубился. Шприц.
Убираю руку от лица и сажусь, глядя на Майка.
— Не смотри на меня так. У меня не было выбора, — говорит он, и я хмыкаю. — Ты был не в себе.
— Я всегда, блядь, не в себе, — грубо отвечаю я, — но это не значит, что меня нужно накачивать успокоительным или что ты там мне вколол.
Успокоительное принесло лишь временное облегчение, но ситуация не изменилась. Мне необходимо убедиться, что с Хоуп всё в порядке.
— Телефон даже не проси, — говорит Майк, словно предугадав мои мысли.
— Тогда узнай сам, как Хоуп, — решительно настаиваю я.
Он тяжело вздыхает.
— Да господи, ладно! Если тебя это успокоит, — Майк нажимает на экран и подносит телефон к уху. Проходит несколько секунд.
— Привет, Хоуп! — он переводит взгляд на меня. — Как ты? Как самочувствие? — я внимательно слежу за его реакцией, ожидая ответа. — У меня всё в порядке, спасибо. Зачем позвонил? — Майк снова смотрит на меня. Я мимикой показываю ему, чтобы он не упоминал меня.
— Просто хотел узнать, как ты, — он слушает её ответ. — О, замечательно. Тогда хорошего отдыха. И Хоуп, если что-то понадобится, звони в любое время. Пока, — Майк кладёт телефон.
— Ну? — нетерпеливо подгоняю его.
— Она в порядке. Голос тоже говорит о том, что с ней всё нормально.
— Что ты имеешь в виду? Какой у неё голос?
— Бодрый.
Чёрт, только не это.
— Ты сказал «хорошего отдыха»?
— Она собиралась куда-то с Дафной.
— Куда именно? — моё напряжение растёт с каждой секундой.
— Откуда мне знать. Это не наше дело.
— Это моё дело. Позвони снова и узнай.
— Ты в своём уме? И что я скажу? И снова привет, Хоуп, забыл узнать, а куда вы идёте отдыхать с подружкой? Она посчитает меня маньяком и пошлёт.
Проклятье!
Я облокачиваюсь локтями о колени, пытаясь собраться с мыслями. Её бодрый голос — признак гипомании. А я понятия не имею, куда они направляются. Мой взгляд падает на столик с дорожкой кокаина.
Ломки нет, но я чувствую лёгкий дискомфорт. Значит, скоро накроет и мозг не будет в состояние думать. Мне нужно найти Хоуп, а ломка только помешает. Я наклоняюсь к столику, зажимаю одну ноздрю и вдыхаю порошок. Шмыгаю носом и утираю остатки с носа пальцами.
— Какого чёрта?! — кричит Майк, вскакивая и толкая меня, так что я врезаюсь спиной в спинку дивана. Но он опоздал — доза уже во мне.
— Ты охренел уже в край?! При мне уже не стесняешься употреблять эту дрянь?!
— Угомонись, — отталкиваю его руки и поднимаюсь.
Майк шарит по столику в поисках ещё кокаина, чтобы избавиться от него. Я усмехаюсь. Ну, удачи.
Внезапно меня осеняет: Хоуп поехала в клуб! Блэк её точно не отпустил бы куда-то ещё кроме своего клуба. В казино им будет не так весело. Значит, это клуб.
Иду в комнату, чтобы переодеться и принять душ. Выхожу из душа, вытираю волосы полотенцем и иду к комоду. Надеваю чёрные брюки и рубашку. Выхожу из комнаты и направляюсь в прихожую. Из кухни появляется Майк.
— Куда ты?
— В продуктовый, купить печеньки и чаёк. Неудобно, у меня гость, а предложить нечего. — Обуваясь, саркастично улыбаюсь.
— Я серьёзно, Грин.
— В клуб.
Не говорю, что еду искать Хоуп. Иначе, чувствую, мне прилетит ещё одно успокоительное.
— Какой ещё клуб?! Тебе мало было? Хочешь ещё неприятностей? — сыплет он упрёками.
— Никаких неприятностей. Просто хочу повеселиться, — выпрямляюсь, когда Майк проходит мимо и тоже обувается.
— Знаю я твоё «просто хочу повеселиться». Я еду с тобой.
— Ещё чего!
— Либо я еду с тобой, либо, поверь, ты даже порог не переступишь.
Недовольно морщусь и выхожу из квартиры. Жду, пока Майк закроет дверь, и мы вместе спускаемся вниз.