Глава 35. Потеря памяти
Разлепляю веки, и яркое солнце невыносимо слепит в чувствительные глаза. Закрываю на мгновение и повторяю вторую попытку.
Вторые ощущения — это холод. Мельком оглядываю себя и вижу, что полностью промок и был в грязи.
Чувствую, как по телу пробегает дрожь. Дождь? Да, точно, была гроза. Но как я оказался здесь?
Голова раскалывалась, тело ломило, боль была невыносимой.
Приподнимаюсь на локтях и непонимающе озираюсь вокруг . Где я? В голове туман, словно кто-то стёр из памяти недавние события.
Сердце начинает биться быстрее. Что-то не так. Очень не так. Но я не могу вспомнить, что именно. Нужно сосредоточиться. Попытаться восстановить события вчерашнего вечера. Но пока в голове лишь пустота.
Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
Поднимаюсь на ноги и оглядываюсь. Вокруг только поле и палатки вдалеке. Точно, фестиваль.
Попытался вспомнить, что произошло вчера. В памяти мелькали обрывки: гроза, поле, страх. И словно вспышка меня озаряет ужас... Я видел её... Видел призрачные очертания Мэдди, и это было жутко. Сейчас я искал её взглядом, но не одного намёка.
Мне было очень плохо, и я не знал, что делать. Голова кружилась, каждое движение отзывалось болью. Хотелось закрыть глаза и забыть обо всём, но я понимал, что это не решит проблему.
— Я любила тебя, а ты убил меня, — раздался голос, и я резко обернулся, но никого не увидел. По коже пробежали мурашки.
Нет. Нет. Нет.
Тебя ведь нет.
Я что схожу с ума...
Есть только один способ справиться с этим.
Направился к палаткам. Искал наши, но из-за двоения в глазах всё казалось ярким и раздражающим.
— Эй, чувак! — раздался громкий оклик, и я обернулся. Это были парни, с которыми я приехал. — Ты где был? Что с тобой случилось, чёрт возьми, ты весь в грязи.
— Говори тише, голова сейчас взорвётся, — ответил я и прошёл мимо него, упав на стул.
— Мы думали, ты зависаешь с какой-то цыпочкой, но твой вид говорит об обратном, — сказал парень с дредами, сидя напротив.
— Есть что-нибудь? — проигнорировал я его комментарий.
Он шмыгнул носом, сунул руку в карман и вытащил пакетик с кокаином. Бросил его мне на колени.
Я открыл пакетик дрожащими руками, высыпал порошок на тыльную сторону ладони и вдохнул его. Голова откинулась на спинку стула.
Сейчас станет легче. Мысли о Мэдди исчезнут. Нужно только подождать.
Через несколько минут боль начала отступать. Руки перестали дрожать, эйфория окутала тело, настроение улучшилось, и мысли о Мэдди временно исчезли.
Я сижу с закрытыми глазами, солнечные лучи бьют в лицо. Вдруг что-то загораживает свет. Я приоткрываю один глаз и вижу перед собой высокую фигуру, залитую солнечным светом.
— Какого черта ты тут встал? — бросаю я грубо.
— Да уж, лучше бы ты действительно сдох, — отвечает этот тип и снимает солнцезащитные очки.
Я прищуриваюсь. Сделав козырёк из ладони, узнаю брата Блэка. Он стоит передо мной, напряжённый и серьёзный. Я понимаю, что он пришёл не просто так, и внутри меня всё закипает.
— Кого-кого, но тебя здесь я не ожидал увидеть, — говорю я.
— Потому что я никогда бы не пришёл в этот наркопритон. В отличие от тебя. Тебе здесь самое место, — хмыкает он.
— Какими судьбами? — спрашиваю, пропуская его колкость мимо ушей. Мне плевать. Он прав. Но я, конечно, не собираюсь ему это говорить.
— За твоей задницей приехал. Вставай и пошли. Тебя все ищут дома.
Дома? Но я не чувствую, что у меня есть дом. Я везде чужой, не на своём месте, обуза.
— Я никуда не поеду.
— Живо, блядь, встал! — он пинает ногой ножку моего стула.
Это выводит меня из себя.
— Какого хуя тебе надо? — я встаю на ноги, смотрю на его невозмутимое хлебало, которое так и хочется ударить.
Ярость охватывает меня, словно огненная волна, сметающая все преграды. Я чувствую её мощь каждой клеткой, каждым волоском на теле. Адреналин бурлит в венах, как раскалённая лава, наполняя меня энергией, которой, кажется, хватит, чтобы сокрушить горы. Я сильнее, чем кто-либо мог себе представить. Я неуязвимый, мать его!
— Не поднимай на меня голос, а то язык отрежу! — вскипает он.
Я усмехаюсь его угрозе. Он думает, что мне есть дело? Тогда он меня не знает. Хотя о чём это я, он и так меня не знает.
— Дерек попросил меня привести тебя, — процедил Чарли.
Я прищурился. В ушах зашумело, словно весь мир отдалился. Дерек... Этот кретин всегда знал, как испортить настроение. Я не хотел возвращаться, не хотел подчиняться ему. Внутри нарастало раздражение, оно становилось всё сильнее.
— Собирай манатки, поехали, — сказал Чарли, стараясь говорить спокойно.
Моё сознание затуманилось, мысли путались. Но одно я знал точно — я не хочу возвращаться. Не хочу видеть их лица, слышать их разговоры. Я не вижу смысла возвращаться туда, где меня не понимают и не принимают. Буря эмоций бушевала внутри меня, я злился на всех и на самого себя.
— Кто ты, блядь, такой, чтобы мне приказывать? И кто такой Дерек Блэк, чтобы я слушал его? Я не вернусь, оставь меня в покое, — огрызнулся я.
— Не переходи черту, откуда потом не сможешь вернуться, — в его голосе прозвучало предупреждение.
Мир вокруг казался нереальным, я чувствовал себя оторванным от него. Воздух между нами становился всё напряжённее, словно готовая проскочить искра. Чарли стоял передо мной, его лицо искажалось от раздражения, кулаки сжались.
— Это, блядь, не шутки, — сказал он. — Тебе нужно вернуться, привести себя в порядок и больше не съебываться, чтобы потом я не искал тебя!
— Отъебись от меня! — закричал я. — Я не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в чьей-либо ещё!
Мы с Чарли никогда не ладили, но сейчас конфликт достиг апогея.
— Я не предлагаю тебе помощь, — сказал он безразлично. — Мне похуй на тебя. Но мой брат попросил найти тебя по просьбе твоих друзей.
Но я не чувствовал, что кому-то нужен.
Я хотел одного — чтобы меня оставили в покое. Наркотическое опьянение усиливало эмоции, делая их ярче и острее. Я не мог контролировать себя.
Я не хотел, чтобы меня принуждали к чему-то против воли. Я хотел свободы, быть собой, даже если это означало одиночество со своими мыслями и чувствами. И, возможно, смерть.
— Я останусь со своими новыми друзьями, — сказал я, указывая на парней. — Присоединяйся или проваливай, третьего не дано.
Я достал пакетик с порошком, высыпал на тыльную сторону ладони и нюхнул. Но кто-то резко выхватил пакет, и всё содержимое рассыпалось на землю.
— Какого хуя ты... — начал я, но не успел договорить. Кулак врезался в лицо.
Удар сбил меня с ног. Боль охватила нос, из него потекла кровь, и я начал смеяться. Громко, до боли в лёгких.
Меня приподняли, чтобы ударить снова. В глазах потемнело, сознание помутилось, и я погрузился в темноту.
***
Солнце сегодня особенно яркое. В воздухе витает аромат весны и чего-то хорошего.
Я заезжаю на подъездную дорожку двухэтажного дома, и в эту же секунду открывается входная дверь и выбегает девушка с радостной улыбкой. Я выхожу из тачки, и мою шею обвивают руки, а мои ложатся на ее талию.
— Привет, я скучала! — и тянется к моим губам.
Я улыбнулся и целую Мэдди в ответ. Всё так замечательно, но что-то как будто не так. Но что?
Мэдди нежно поглаживает мою обратную сторону шеи и с чувством целует.
И тут проскакивают подозрения в моих ощущениях. Я ничего не чувствую. Точнее, я чувствую... горечь, потерю и злость. Злость на себя. И отвратительные мурашки от прикосновения к обратной стороне шеи. И ещё как будто это постановочное счастье.
Отстраняю девушку от себя и озадаченно осматриваюсь. Темно, хотя минутой назад был день и светило яркое солнце.
Я перевожу взгляд на Мэдди и замираю от ужаса. Она вся в грязи, а её некогда яркие глаза теперь тусклые, как у покойника. Я опускаю взгляд ниже и вижу, как из её запястий струится алая кровь, брызгая на мои джинсы.
— Нет, нет, нет... Мэдди... — в шоке отступаю назад, оступаюсь и падаю. Мэдди резко взбирается на меня.
— Я заберу тебя с собой! — кричит она, её голос звучит нечеловечески. Из её рта льётся кровавая масса с землёй и червями, которая заливает моё лицо.
Я кричу, стряхиваю её с себя, распахиваю глаза и в панике оглядываюсь. Ее нет. Это был сон. Они становятся с каждым разом все страннее и страшнее.
Я в машине, она куда-то едет. Что происходит? Перед глазами все плывёт, закрываю их на мгновение. Открываю и смотрю в окно: только дорога и деревья, уже смеркается. Впереди водитель — и узнаю в нем Чарли, брата Дерека.
Пытаюсь восстановить в памяти события, но голова раскалывается от сильной боли.
— Доброе утро, спящая красавица, — говорит этот кретин.
— Что происходит? — спрашиваю, сбитый с толку.
— Едем домой, — отвечает он спокойно.
— Откуда ты здесь взялся? Я ничего не помню, — говорю, потирая пульсирующие виски.
— Меньше надо употреблять, — раздражённо бросает.
— Сам разберусь, — язвлю. — Останови эту рухлядь, я выйду.
— Из вас двоих рухлядь здесь только ты, — бросает он.
Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но потом решаю принять реальность.
— По факту, — соглашаюсь.
Чарли даже оглядывается, чтобы убедиться, что не ослышался.
Падаю на спину, закрываю глаза рукой. Сил ругаться с этим кретином нет. Голова раскалывается всё сильнее с каждой минутой. Пытаюсь уснуть, чтобы не чувствовать боли и нарастающей ломки в теле. Но нихрена не выходит.
Не знаю, сколько времени прошло, но меня начинает мутить.
— Эй, если ты облюёшь мой салон, я заставлю тебя сожрать всё обратно, — слышу я.
— Пошёл нахуй, — огрызаюсь в ответ.
После этих слов мой желудок скрутило и я поддаюсь телом к двери, машина резко затормозила. Я выскочил на улицу, и всё содержимое моего желудка оказалось на дороге.
— Блядь, — говорю, опираясь руками о колени, и сплёвываю.
— Я всё больше удивляюсь, почему они возятся с тобой, — раздаётся голос позади меня.
Когда позывы к рвоте прекращаются, выпрямляюсь и оборачиваюсь. Этот кретин стоит, опираясь на свою машину, и курит.
Подхожу к нему, и, к моему удивлению, он протягивает мне открытую пачку сигарет. Вытаскиваю одну и прикуриваю от предложенной зажигалки. Облокачиваюсь и делаю первую затяжку.
— Можешь оставить меня здесь, — говорю, трясущейся рукой делая ещё одну затяжку. — Скажешь, что не нашёл меня. Или нашёл, но мёртвым. Что, в общем-то, будет правдой. Долго я здесь не протяну.
В тишине слышно, как тлеющая сигарета тихо потрескивает.
— Завали ебало и садись, — бросает он, выбрасывая недокуренную сигарету.
— Иначе поедешь в багажнике.
Силы будто покинули меня, и я не могу ни с чем справиться. Нет сил спорить, нет сил принимать решения. Всё вокруг словно стало каким-то размытым и далёким.
Я хочу просто лечь и отдохнуть, но понимаю, что это не решит моих проблем. Но в этот момент я не вижу выхода из ситуации, не хватает сил даже на то, чтобы собраться с мыслями.
Сажусь на переднее сиденье. Машина трогается, я открываю окно и докуриваю сигарету и глотаю свежий воздух.
***
Я вздрагиваю и распахиваю глаза, чувствуя, как меня скручивает от боли. Мысли путаются, остаётся только одно желание — избавиться от страданий.
Сердце колотится, по спине пробегает дрожь. Я чувствую, как по венам течёт словно ледяной ток. Суставы ломит. Закрываю глаза. Пытаюсь отвлечься на хорошие мысли. У меня же были и счастливые моменты в жизни. Хоть и кратковременные. Но каждый вздох и удар сердца напоминают о боли.
В салоне машины темно, лишь тусклый свет приборной панели позволяет разглядеть очертания. Чувствую, как машина движется. Значит, я всё ещё жив.
Тело не подчиняется мне, словно живёт своей жизнью. Понимаю, что это временно, но легче не становится. Хочется выпрыгнуть из машины и бежать куда угодно, лишь бы избавиться от боли. Но знаю, что это не поможет.
Мне нужна доза. Не знаю, сколько ещё могу выдержать.
Прикасаюсь лбом к холодному стеклу окна и вижу забегаловку, куда мы заезжаем. Обхватываю себя руками, меня трясёт от холода, хотя чувствую, что вспотел.
— Пошли, — Чарли глушит двигатель и вынимает ключи из зажигания.
— Не хочу. Меня сразу вывернет.
Он выходит, закрывает дверь и направляется к закусочной.
Я шмыгаю носом и снова вздрагиваю от боли в мышцах. Мой мокрый лоб скользит по стеклу. Вешаю голову, мокрые пряди падают на лицо. Меня снова начинает тошнить, я нащупываю ручку двери и вываливаюсь наружу. Опираюсь на дверь, чтобы не упасть, и, когда тошнота подступает к горлу, спешу к урне, которая стоит неподалёку, мимо ряда мотоциклов. Но слабость в теле подводит меня, я спотыкаюсь о камень и падаю на мотоцикл, который валится на бок. Остальные мотоциклы начинают падать, как домино.
— Чёрт возьми... — меня скрутило от спазма, и я выблевал прямо на мотоцикл.
Вытираю рот и смотрю на настоящий кошмар.
Сбоку раздаются голоса. Поворачиваю голову и вижу, как из кафе выходят несколько мужчин в кожаных куртках. Один из них, бородатый и в чёрных очках, выглядит особенно угрожающе.
Шансы, что это не их мотоциклы, минимальны.
Такое могло случиться только со мной.
— Какого чёрта? — раздаётся низкий голос бородатого мужчины.
— Мужики, понимаю, как это выглядит, но... — я запинаюсь от очередной вспышки боли в теле. — Я правда не специально, — пытаюсь объяснить я, хотя понимаю, что это звучит неубедительно.
— Его ещё и вырвало на твой байк! — возмущается один из них.
— Ты посмотри на него, он же нарик! — добавляет другой.
— Пробей ему печень, и дело с концом, — командует бородатый. Парень с татуировкой на лице с безумной ухмылкой берёт биту со своего байка и направляется ко мне.
Чёрт...
Не так я представлял свою смерть.
Сдохнуть от пробитого черепа из-за того, что блеванул под ломкой на байк какого-то главаря банды?
Ну что ж...
Первый удар приходится в живот, я падаю на одно колено, держась за живот, и пытаюсь встать. Но следующий удар приходится в рёбра. Другой подходит и бьёт меня по лицу, и по ощущениям явно не на голые костяшки. Я валюсь на спину. Во рту появляется привкус крови.
— Отошли нахуй от него! — слышу я сквозь пелену боли.
— Ещё один нарик. Гаси и его!
Внезапно раздался возглас. Я попытался разобраться, что происходит, но мир вокруг казался размытым.
— Ты, ублюдок! Ты даже не представляешь, с кем связался! — донёсся до меня голос.
Затем послышался щелчок.
— Это ты, блядь, не знаешь, на кого нарвался, — последовал ответ. — Садитесь на свои ржавые железяки и уматывайте отсюда, пока я не передумал.
С трудом повернув голову, я увидел, как байкеры садятся на свои мотоциклы и покидают территорию кафе.
— Вставай, кусок дерьма, — рявкнул кретин, убирая, мать его, пушку за пояс. — Тебя даже нельзя оставить одного на пять минут, как ты тут же находишь себе проблемы, — добавил он раздражённо. — Я сказал, вставай!
— Пошёл... нахуй, — я закашлялся, перевернулся на бок и сплюнул кровь.
— Неблагодарная тварь, — он грубо поднял меня и бросил на заднее сиденье. И что-то ещё прилетает в меня, но мне так плевать, я почти сразу отключаюсь.
***
Открываю глаза и долго не могу понять, где нахожусь и что происходит. Тело ломит, снова тошнит, но, странное дело, мне немного легче. Вокруг голые бетонные стены, только узкая кровать, на которой я лежу, нарушает эту пустоту.
Сердце начинает биться быстрее, и я чувствую волну тревоги, пробегающую по телу. Я пытаюсь вспомнить, что случилось, но мысли путаются. Не понимаю, как оказался здесь.
Был ли я в машине? Или это всё приснилось? Слишком реалистично для сна.
Когда пытаюсь пошевелиться, рёбра слева напоминают, что всё было наяву. Последние воспоминания — на парковке, где байкеры избили меня.
Часто моргаю, и зрение проясняется. В помещении приглушённый свет.
Поворачиваю голову вправо, откуда идёт освещение. Торшер стоит у кровати в маленьком помещении. Что за...
Пошевелив левой рукой, чувствую укол и, повернув голову, вижу в вене иглу с трубкой, уходящей в пакет, висящий на специальной железке, как в больнице. Но я не в больнице. Похоже на подвал.
Пытаюсь успокоиться и собраться с мыслями. Нужно найти выход и понять, что происходит. Но обстановка только усиливает беспокойство.
Приподнимаюсь с кровати и снова осматриваюсь. В комнате нет ничего, что могло бы дать ответ. Тут буквально не за что зацепиться. Хотя... На полу посреди комнаты тёмное пятно. Похоже на кровь, которую пытались затереть, но не получилось.
Я снова смотрю на стойку с капельницей. Вероятно, меня не собираются убивать, если мне поставили капельницу. Но что за жидкость в пакете? Где я? Что происходит?
И словно кто-то прочитал мои мысли, слышится, как отпирается железная дверь. Я ожидаю, что войдут те самые байкеры и начнут издеваться, а потом забьют до смерти и выкинут на обочину или в мусорный бак.
Но вместо них в комнату заходит Дерек Блэк. И я думаю, что лучше бы это были байкеры.
— Как спалось? — спрашивает он обыденным тоном, проходя внутрь. Затем берёт стул, который я не заметил в углу, ставит его напротив моей койки и садится.
— Что за хуйня происходит? — возмущаюсь я.
— Интересно, потому что я хотел бы задать тебе тот же вопрос, — Блэк смотрит на меня в упор.
— У меня? Я вообще-то в комнате, похоже, для пыток. Вопросы должны быть у меня, — раздраженно отвечаю я.
— Ты знаешь, какой сегодня день недели и число? — неожиданно спрашивает Блэк.
— Какая разница? — его вопросы раздражают меня ещё больше. Мышцы ломит, голова раскалывается, а он интересуется, какое, блядь, сегодня число?
— В ебаный календарь загляни, — огрызаюсь я.
— Сегодня 6 сентября. Тебя не было 13 дней, — спокойно говорит Блэк.
Я хмыкаю.
— Что за бред? Сейчас август. Двадцать... двадцать... — я пытаюсь вспомнить, но осознаю, что у меня провалы в памяти.
Какое, чёрт возьми, 6 сентября? Вчера был только август. Что за хуйня?
— Что ты помнишь последним? — спрашивает Блэк.
Я хмурюсь, пытаясь восстановить события в своей голове.
— Байкеры на парковке избили меня. Там был твой брат. Кажется, он им угрожал... — тут я понимаю, что не помню, как он оказался там.
— Ты ударился головой. У тебя легкое сотрясение, — сообщает он. — Что-нибудь еще помнишь?
Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее голова раскалывается.
— Ладно, не напрягайся. Память восстановится. Сейчас принесут поесть.
Дверь снова открывается, и входит парень с подносом.
— Ешь и отдыхай. Потом ещё поговорим, — Блэк встает, а я смотрю на поднос на ногах который оставил парень. Суп и чай.
И осознаю, как проголодался. Беру ложку, подношу ко рту и чувствую боль в нижней губе слева. Провожу языком — там припухлость и что-то странное, как будто что-то вшито в губу.
— Что с моей губой? — спрашиваю Блэка, который еще не успел выйти. Он останавливается у открытой двери.
— Тебе порвали губу, зашили. Останется шрам, — говорит он и выходит.
Заебись. Я снова провожу языком по губе, чувствуя шероховатость ниток.
Я даже не спросил, где я нахожусь, из-за всей этой путаницы. Мозг начинает работать медленно, но верно. Меня не было дома 13 дней. Обычно я пропадал и дольше, но на этот раз что-то не так. Какое-то странное чувство в груди не дает покоя. Словно что-то случилось. Я что-то натворил? Или что-то произошло, пока меня не было?
Снова пытаюсь вспомнить хоть что-то, но в памяти лишь размытые обрывки. Что-то было... что-то важное...
Почему в памяти только обрывки: гроза, грязь, кровь, музыка и веселье. Что я делал эти 13 дней?