Глава 2. Ноа - Где-то между солнцем и сном
Утро начиналось как всегда: запах древесной пыли, хлорки с пищеблока и кашляющий кондиционер в корпусе для персонала. Ноа провёл ладонью по лицу, разгоняя остатки сна, и приподнялся на локтях. Где-то снаружи пели дети — точнее, дрались на подушках и ржали так, что ветер приносил весь этот звуковой салат прямо к нему в комнату.
Он снова проспал завтрак. Хотя, если бы не вечно сбивающийся будильник, возможно, и успел бы... Хотя скорее всего просто не встал бы. Слишком часто последнее время хотелось остаться в этом зыбком, сладко-странном полусне, где ни один ребёнок не просит объяснить, где у комара спина.
Он встал, накинул рубашку поверх чёрной майки, и лениво закатил рукава. В зеркало посмотрелся быстро — уши не торчат, лицо не слишком мятое, глаза живые. Нормально. Сойдёт. Он всё равно был из тех вожатых, кого дети называли "прикольным", а взрослые — "слегка не от мира сего". И то, и другое его устраивало.
На крыльце его чуть не сбила вихревая стая пятиклассников. Один из них махнул ему рукой:
— Ноа, вы с нами на зорьку?!
— Уже был, — ответил он, зевнув. — Трижды. Во сне.
Дети засмеялись и унеслись дальше. В этом лагере смех стоял с утра до ночи, как рой комаров в июле.
Весь день Ноа будто наблюдал за собой со стороны. Он стоял на линейке, кивал вместе со всеми, поднимал флаг. Потом, позже, рассказывал кому-то, как правильно держать компас, хотя сам смотрел не на стрелку, а в глаза того мальчишки с левого края. Что-то в этом взгляде было знакомо. Не по лицу — по ощущению.
Он не знал его имени, не знал отряда. Только заметил — шрам на щеке, кеды без шнурков, руки в карманах, даже когда жарко. И когда парень отошёл за водой, Ноа поймал себя на том, что смотрит ему вслед. Слишком долго.
"Опять начинается", — устало подумал он. Не потому что стыд, не потому что страх. А потому что всё снова могло стать сложным. А он хотел простого лета. Без надрыва. Без этих дергающих за жилы моментов.
Вечером он сидел на пирсе. Вокруг луна, вода, комары, гитары где-то вдали. Лагерь жил своей жизнью — без него. Это устраивало.
Он закурил. Хоть и нельзя, но именно тут, у воды, это казалось почти законным. Вдох. Выдох. И рядом — хруст щебня.
Он обернулся. Это был тот самый парень. Чёрт, как же его зовут? Может, он старший помощник в соседнем отряде? Или просто гость?
— Здесь красиво, — тихо сказал тот, опускаясь рядом. Без спроса.
— Согласен, — сказал Ноа. Сигарету спрятал под ладонью. Почему-то.
Молчали. Потом парень вдруг сказал:
— Ты не похож на остальных.
— А ты, значит, похож?
Уголки губ парня чуть дрогнули.
— Я похож на того, кто наблюдает.
— За кем?
— За тем, кто притворяется, что его ничего не касается.
И тогда Ноа впервые за день не нашёл, что ответить. Потому что попал. Потому что слишком точно.
В ту ночь он не спал. Смотрел в потолок и думал: С чего всё начинается? С разговора на пирсе? С взгляда? С ощущения, что тебя увидели насквозь? Или с того, что тебе становится страшно, но по-хорошему страшно?
Он не знал имени парня. Но знал: если они ещё раз встретятся, он запомнит. Не имя — ощущение.