Глава 15.
От лица Гриши
Он бился в ее закрытые двери все полчаса. Стучал, звонил, писал в мессенджеры, которые показывали одинокие серые галочки «доставлено». Тишина в ответ была оглушительнее любого хейта. Он стоял под ее подъездом, курил одну сигарету за другой, а в голове стучала одна и та же мысль: «Поверила. Поверила какой-то фейковой хрени, но не поверила мне».
Последняя капля переполнила чашу. Давление Славы с этими дурацким туром, постоянное ощущение, что за ним следят, вывернутые наизнанку и выставленные на показ чувства в той дурацкой переписке, и теперь это – ее голос, полный ненависти и боли, ее готовность поверить в худшее.
Он сел в машину, запустил двигатель и просто поехал. Без цели. Он вывернул на выезд из города и давил на газ, пока однообразные пейзажи подмосковья не сменились темнотой и редкими огнями дачных поселков. Он ехал, в одно место.
Он заглушил мотор. Наступила абсолютная, оглушающая тишина. Ни машин, ни людей, только шелест голых веток за окном и собственное тяжелое дыхание.
Он достал телефон. Последнее сообщение все еще не было прочитано. Он зашел в Instagram и увидел, что она была в сети минуту назад. Она игнорировала его. Намеренно.
Что-то внутри него надломилось. Опустошение, горькое и холодное, заполнило все внутри. Он снял с телефона чехол, вытащил лоток для SIM-карты и аккуратно, почти ритуально, извлек из нее маленький кусочек пластика. Потом проделал то же самое со вторым, личным номером. Две сим-карты легли ему на ладонь, блестя в свете луны. Он вышел из машины и, занеся руку, с силой швырнул их в сторону темного поля.
Он снова сел в машину. Включил диктофон на телефоне. Записал одно-единственное голосовое сообщение, которое она, возможно, уже никогда не услышит.
«Я не знаю, веришь ли ты этому сейчас. Но это неправда. Вся эта переписка. Я бы никогда... Я тебя... Ладно. Не важно. Я не могу больше. Я не могу бороться с ветряными мельницами, с твоими демонами и со всей этой системой сразу. Мне нужна тишина. Хотя бы на пару дней. Я отключаюсь. Прости».
Он отправил его в iMessage, зная, что оно уйдет, когда появится хоть какая-то связь. Потом включил авиарежим. Мир сузился до салона машины, до стука собственного сердца и до тихого щелчка выключенного экрана.
Он закрыл глаза. Впервые за долгое время не было ни звонков, ни сообщений, ни требований. Была только тишина. И она была ужасающей.
От лица Яны
Ее мир сузился до размеров ее квартиры. Она ходила по безупречно чистым комнатам, как призрак, заложник собственных мыслей. Она включила телевизор – тут же выключила. Попыталась играть на синтезаторе – пальцы не слушались, издавая какофонию звуков.
Она подняла SIM-карту с пола, вставила обратно. Телефон ожил, затрепыхался уведомлениями. Десятки пропущенных звонков от него. Сообщения. Потом – тишина. Он перестал звонить.
И это было хуже всего. Ее самая страшная фантазия сбывалась – он получил то, что хотел (а чего он хотел? она уже не понимала), и исчез. Оставил ее одну с этим позором, с этой болью.
Пришло голосовое сообщение. От него. Длительное. Сердце ее бешено заколотилось. Она почти нажала на воспроизведение, но рука задрожала. А что, если это голосовое с окончательным разрывом? С признанием? Она не могла этого вынести. Она удалила его. Смахнула с экрана, как смертельно опасного паука.
***
Начались репетиции к концерту. Она ехала туда, как на казнь.
Все шло из рук вон плохо. Она забывала слова, сбивалась с ритма, не попадала в ноты. Хореограф кричал, хореограф не понимал, что происходит. Она молчала и снова забывала движения.
– Яна, соберись, ты же профессионал! – шипела на нее новая ассистентка Алисы, пока та отлучилась по звонку.
– Я не могу, – тупо ответила Яна, глядя на свое отражение в зеркале. Оно было чужим. Разбитым. Фальшивым.
– Ты должна! Через две недели концерт! Ты всех подведешь!
Она должна. Она всегда должна. Должна быть идеальной, должна быть сильной, должна не верить лжи и не поддаваться провокациям. Она со всем не справилась.
Вечером она пришла домой и, не включая свет, прошла на кухню. Руки сами потянулись к холодильнику, к банке с оливками, где она когда-то спрятала пачку сигарет «на черный день». Этот день настал.
Она закурила, стоя у окна. Дым щипал легкие, горький, знакомый. Он был похож на вкус ее собственной жизни. Она смотрела на город, на миллионы огней, за каждым из которых кипела какая-то жизнь, и чувствовала себя абсолютно одной. Преданной всеми сразу. Им. Алисой. Ею самой.
Она достала телефон. Написала ему. Всего одно слово. «Трус».
Но сообщение не ушло. Рядом с ним горел красный восклицательный знак. «Не доставлено».
Он и вправду исчез. Оставил ее наедине с ее демонами. И хуже всего было то, что она сама загнала его в угол. Она сама подарила ему повод сбежать.
Она опустилась на пол и расплакалась. Тихо, безнадежно, по-взрослому. Она была на грани. И единственным человеком, который мог бы ее спасти, был тот, кого она сама же и оттолкнула.
________________________________
Иногда тишина между двумя людьми становится шире любого океана. И самые громкие слова тонут в ней, не долетая до другого берега. Мы кричим в бездну своего страха, а в ответ получаем лишь эхо наших же самых худших подозрений. И кажется, что моста через эту пропасть уже не построить.
Но так ли это на самом деле? Или это просто затишье перед тем, как кто-то сделает тот самый, отчаянный шаг навстречу? Как вы думаете? Жду ваших догадок в комментариях. Ваши слова сейчас – как спасательный круг для них обоих 💔 Ваша akaasul.
тгк: t.me/writestor