Глава 14.
Тот уик-энд в студии стал для них кислородной маской, вдохнувшей в них силы дышать дальше. Яна вернулась домой с ощущением заново обретенной брони. Они были настоящими. У них был их «ТББ». Их тихий союз, непонятный и недоступный никому извне.
Но Алиса Викторовна вернулась из Питера не с пустыми руками. Она вернулась с холодной, выверенной до мелочей стратегией. Прямой контроль не сработал. Значит, пришло время психологической войны. Она знала свою подопечную лучше, чем та знала саму себя. Она знала ее главную точку уязвимости - глубинное, детское недоверие к себе и к миру. Уверенность, что ее нельзя любить настоящую. Что рано или поздно ее обязательно предадут, разоблачат, посчитают фальшивкой.
Игра началась утром в понедельник. Алиса вызвала Яну «на серьезный разговор» в свой кабинет. В ее поведении не было и тени прошлой агрессии. Только усталая озабоченность, даже некая материнская жалость.
- Садись, солнышко, - она указала на кресло напротив своего монументального стола. - Как самочувствие? Отдохнула в выходные?
- Да, спасибо, - настороженно кивнула Яна.
- Прекрасно. Мне нужно тебе кое-что показать. И я прошу тебя сохранять спокойствие. - Алиса с деланной неохотой повернула к ней свой планшет.
На экране были скриншоты переписки из Telegram. Очень личной, очень откровенной. Сверху - аватарка Гриши, его номер телефона. Диалог велся с якобы его старым другом, чье имя было скрыто.
Друг: Ну че там с твоей поп-дивой? Серьезно чего решил?
Гриша (якобы): Да какая серьезно, бро. Затянулось все это. Она милая, конечно, но с ней же скучно до жути. Вечные сопли, вечные проблемы.
Друг: А на что рассчитывал? Она же вся из лайка и гламура. Не твой формат.
Гриша (якобы): Формат как раз ничего. Пиар огнистый. Лейбл давит, нужно поддерживать историю. Но скоро, думаю, свернем. Надоело уже притворяться, что мне интересны ее душевные терзания.
Яна читала и не верила своим глазам. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в ядовитые черные червячки. В ушах зазвенело.
- Это... это подделка, - выдохнула она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности, а только детский, испуганный вопросик.
- Я бы очень хотела в это верить, - с искренней болью в голосе сказала Алиса.
- Я проверяла источники. Увы. Номер его. Переписка настоящая. Мне прислали... доброжелатели. Те, кто переживает за тебя.
Она положила руку на ладонь Яны. Такая теплая, такая тяжелая.
- Детка, я же пыталась тебя уберечь. Все они такие. Им нужен пиар, хайп, твой статус. Им не нужна ты. Со всеми твоими сложностями, с твоей... искренностью. Они используют ее, чтобы втереться в доверие, а потом - вот.
Яна молча смотрела на планшет. Каждая фраза была как удар ножом в самое больное место. «Скучно до жути». «Вечные сопли». «Притворяться». Ее худшие страхи, все ее ночные кошмары, обрели форму, воплотились в эти ужасные, знакомые до боли слова. В слова человека, которому она начала верить.
- Зачем вы мне это показали? - прошептала она, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам.
- Чтобы ты не делала еще больших ошибок. Чтобы ты открыла глаза, пока не поздно. Он играет с тобой, Яна. Играет грязно.
Алиса забрала планшет, дав информации усвоиться. Удар был нанесен идеально. Яд капал прямо в открытую рану.
Весь день Яна провела как в тумане. Она механически отрабатывала съемку, улыбалась в камеру, но внутри у нее все замерло и превратилось в ледышку. Она ловила себя на том, что постоянно проверяет телефон. Он написал утром: «Доброе. Соскучился уже». Потом прислал смешной мем. Потом спросил, как дела.
Каждое его сообщение теперь читалось в новом, ужасном свете. «Соскучился» - значит, «надо поддерживать историю». Смешной мем - «пытается развеять скуку». «Как дела» - «отрабатывает программу».
Вечером, придя домой, она рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Телефон снова завибрировал. Гриша. Он звонил.
Она смотрела на экран, на его имя, и сердце разрывалось на части. С одной стороны - его теплые руки, его смех в студии, их общий «ТББ». С другой - леденящие душу строчки переписки. Голос Алисы: «Они все такие».
Она взяла трубку.
- Привет, - его голос был таким живым, таким настоящим. Таким обманчивым.
- Что тебе надо? - ее собственный голос прозвучал хрипло и отчужденно.
На том конце наступила тишина.
- Янек, что такое? Что случилось?
- Перестань, пожалуйста, - она сжала телефон так, что пальцы побелели. - перестань уже притворяться. Мне надоело.
- Притворяться? В чем? Я не понимаю.
- Во всем! - сорвалось у нее, и плотина прорвало. Боль, обида, страх хлынули наружу. - Тебе же скучно со мной! Надоели мои «вечные сопли» и «душевные терзания»! Так и скажи прямо, не нужно вести эту жалкую игру! Играть в любовь и понимание!
Он молчал секунду, другую. Потом тихо, с совершенно непонятной интонацией спросил: - Яна. Что ты несешь? Откуда ты это взяла?
- Я все видела! ВСЕ! - она почти кричала, рыдая в подушку. - Твою переписку! Где ты обсуждаешь, как тебе надоело притворяться! Как ты ждешь, когда мы «свернем» эту историю!
- Какую переписку? - его голос наконец зазвучал тверже. - Я никакую переписку не вел! Это ложь! Кто тебе это показал? Алиса?
- Не важно кто! Важно, что это ПРАВДА! Я знаю, что правда! Я всегда знала, что для тебя я просто... просто пиар! Просто скучная поп-дива!
Она не давала ему говорить. Ее душили слезы и давняя, детская боль, которую так искусно разбередили.
- Знаешь что? - выдохнула она, обессиленная. - Давай действительно свернем. Ты свободен. Можешь больше не притворяться.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Потом отключила телефон. Вынула SIM-карту и зашвырнула ее в дальний угол комнаты. Потом свернулась калачиком на кровати и плакала до тех пор, пока не уснула, изможденная, опустошенная, снова абсолютно одна в своем идеальном, пустом доме.
Она не слышала, как его телефон на той стороне разрывался от безуспешных попыток перезвонить. Не видела его сообщений: «Яна, это ложь. Ответь мне. Пожалуйста, ответь».
Она поверила в свое одиночество. Потому что это было проще, чем поверить в то, что ее можно любить по-настоящему.
__________________________________
Самые страшные тюрьмы - не те, что построены из бетона и решеток. Самые надежные тюрьмы строятся у нас в голове из нашего же страха, неуверенности и прошлых ран. И самый искусный тюремщик - это тот, кто знает, где спрятан ключ от каждой из этих камер, и кто с наслаждением поворачивает его, запирая нас внутри с нашими же демонами.
Как вы думаете, сможет ли Гриша до нее достучаться? Или яд сомнения уже сделал свое дело? Делитесь своими мыслями, мне очень важно ваше мнение в этот переломный момент 💔 Ваша akaasul.
тгк: t.me/writestor