36
Она сидела на кровати, босая, с растрёпанными волосами и паникой в глазах. Телефон в руке дрожал. Сигнал пропал. Геолокация, которую она тайно скопировала из папки на столе Димы, исчезла.
— Блять… — выдохнула Мадонна и вскочила.
Её сердце колотилось. Ей стало жарко, как будто всё тело начало гореть. Она перерыла все скриншоты, заметки, переписки — но файла больше не было. Ни адреса, ни координат. Ни одного зацепа.
— Какого хуя… — она схватилась за голову, ходя по комнате, как зверь в клетке. — Дима, сука, ты всё стёр?!
Внутри всё сжималось. У неё было чувство, что она что-то почти схватила, и упустила. И теперь... он там. Один. Против "Чёрных воронов". А она — в том же городе, в десяти или в ста километрах, но как будто на другой планете.
Она не могла ни сидеть, ни дышать. Руки сжимались в кулаки, она кинула телефон на кровать, подбежала к ноутбуку, пыталась зайти в почту, в облако, в старые карты — ничего.
— Бляяядь! — закричала в пустоту номера, от злости ударяя ладонью по стене.
У неё не осталось времени. Ни плана. Только паника. Только её ярость, её любовь, её желание быть рядом. И голос в голове: если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу.
Холодный пот пробежал по спине. Она знала, что будет делать дальше. Даже если слепо. Даже если через огонь. Она найдёт.
Машина неслась по ночному городу. Внутри — напряжённая тишина, нарушаемая только щелчками оружия и глухими переговорами в рации. Дима сидел на заднем сиденье, пристёгнут, в бронежилете, с зажатыми в кулаке чётками. Глаза были холодные, лицо — каменное.
И вдруг, вибрация в телефоне. Он бросил короткий взгляд. «Мадонна». Сердце на долю секунды сбилось с ритма.
— Какого чёрта? — гласило сообщение.
Он нахмурился. Медленно, с опаской, разблокировал экран.
Она не должна писать. Не сейчас. Не когда она дома. Далеко. Под охраной.
Пальцы застыли. Мысли завертелись в голове. Что она знает? Что она поняла? Она не могла… Она же…
Он мгновенно ответил:
— В каком смысле? Что случилось?
Ни «привет», ни «ты как». Только напряжение. Ожидание. И внутри него начала зарождаться догадка. Сомнение. Злость.
Неужели…
Он резко поднял взгляд на водителя:
— Останови машину. Сейчас.
— Босс, мы почти у места…
— Я сказал, тормози, блядь!
Машина резко замедлилась. Он вышел, хлопнув дверью так, что даже водитель вздрогнул. В темноте он набрал её.
— Алло. — Голос резкий, холодный. — Донна. Объясни. Сразу.
— Ты реально думал, что сможешь меня оставить? — её голос был таким же дерзким, сдержанно яростным. — Дима, я в этом же городе. Да, сука. Я здесь.
Он замолчал. И только дыхание его стало тяжелее.
— Ты совсем охуела?
— А ты совсем охуел уезжать и даже не дать мне шанса быть рядом. Я должна просто сидеть и ждать, когда тебя убьют?!
— Ты должна быть с сыном, Донна!
— И что? Ты едешь на перестрелку, а я должна просто стирать твои рубашки?
Он скрипнул зубами. Внутри бурлило. Гнев. Страх. Бешеная любовь.
— Ты не поедешь туда. Поняла? Даже не вздумай искать. Это приказ, мать твою.
— Поздно. Я уже искала. Координаты потерялись.
Дима замер. Вот теперь стало по-настоящему страшно.
— Вернись в отель. Сейчас. Или я тебя найду, привяжу к батарее и оставлю без связи на год.
— Люблю, когда ты так мило угрожаешь. — она усмехнулась, но глаза были в слезах.
— Донна… — он выдохнул. — Не смей. Не влезай. Я приеду. Клянусь. Только… живи. Хорошо?
Она не ответила.
Связь прервалась.
Мадонна ходила кругами по номеру, кусая губы до крови. Глаза метались от телефона к ноутбуку, от ноутбука к окну. Паника внутри пульсировала в такт её бешеному сердцу. Где ты, Дима? Чёрт побери, где ты?
— Думаем, Донна, думаем… — пробормотала она вслух. — Он говорил... склад... переулок... порты?.. Почему я не сделала фото карты?
Она кинулась к своей сумке, достала планшет, снова попыталась взломать ту же папку, откуда брала координаты. Безуспешно. Её пальцы дрожали. Сердце ныло. Дэни был далеко, а она здесь, в стране, где всё вокруг дышит опасностью. Но она не могла иначе.
Тем временем, за несколько кварталов от неё:
Старый порт. Сквозняки пронизывают насквозь, запах железа и пороха витает в воздухе. Металл скрежетал о металл, когда двери огромного ангара распахнулись.
Он вошёл. Не дрогнул. На нём бронежилет, автомат — на плече. Лицо закрыто маской, но глаза — живые, злые, цепкие.
И вот — они. "Чёрные вороны". Вся элита грязной, кровавой империи, стояли напротив. Главарь, высокий, лысый, с пауком на шее, сделал шаг вперёд. С презрительной ухмылкой.
— Матвеев. Приехал сам? Без сучки, без задоринки?
Дима усмехнулся, хрипло, зло:
— Сучка у меня дома. И задор у неё такой, что тебе и не снилось.
Пальцы на автомате напряглись. За его спиной — верные бойцы. Сотни. Молчаливые, готовые к смерти.
— Ты сделал большую ошибку, приехав сюда. — сказал враг.
— А ты — ещё большую, думая, что я уеду. — Дима сделал шаг вперёд.
Их глаза встретились. Две силы, два мира. Спокойствие — перед бурей. Грохот металла, и тишина — в последний раз.
А в это время Мадонна уже почти сломала локатор.
Она шептала: — Найти… Найти тебя, Дим…
— Точно! — прокричала Мадонна, вбивая последний пароль в папку личных аккаунтов Димы. Её пальцы летали по клавиатуре, зрачки сужены от напряжения. Сердце стучало где-то в горле. Папка открылась. Телеграм… где ты… — она металась по иконкам, как по полю боя.
И вот — нужная переписка. Время. Место. Координаты. Она резко поднялась со стула. Одежда — чёрные джинсы, чёрный топ, кожаная куртка. Конечно, не броня, не спецэкипировка, но... у неё с собой нож, два пистолета и полные обоймы. Этого достаточно. Я не зря была с тобой, Матвеев. Я многое у тебя подглядела.
Она вылетела из отеля как пуля, впрыгнула в первое попавшееся такси.
— Остановка за квартал до точки. Не ближе. Это важно, — приказала она, глядя на водителя так, будто убьёт, если он не подчинится.
Тот кивнул, не задавая вопросов. В её взгляде было что-то, от чего даже мужчины в подвалах МГБ замирали.
Дорога тянулась. Сердце било в унисон с дробью шин. И вот — остановка.
— Дальше не поеду. Здесь нельзя. Опасно, — бормотал таксист, оглядываясь.
— Мне туда и надо, — ответила она, выпрыгнув из машины.
Ветер хлестал лицо, воздух пах металлом и кровью. Она шла быстро, уверенно, сжимая пистолет в кармане. Тени портовых складов нависали, как призраки.
И вдруг — вибрация.
Она выхватила телефон. Одно сообщение.
«Люблю тебя, Донни.»
Она остановилась. Всё внутри оборвалось.
— Что это значит, Матвеев?! — пальцы дрожали, она тут же написала в ответ.
«Я ранен.»
Мир замер.
Она развернулась и побежала. Быстро, как в танце. Сердце выло. Слёзы душили, но она их гнала прочь. Её мужчина там. Её Дима. Ранен. Возможно — умирает. А она бежит к нему, как в последнюю ночь на земле.
— Жди, сукин ты сын. Ты не имеешь права умирать. Не сейчас. Не без меня.
Её не заметили. Кошечка. Реальная. Бесшумная, скользкая, как тень. Она растворялась в темноте, двигалась между контейнерами, железными коридорами, словно сама была частью этого мрака. Мозг работал на пределе, каждое движение выверено. Где он…
И вот — знакомый силуэт. Он сидел, опираясь о стену. Его плечо залито кровью, дыхание тяжёлое. Возле него двое. Вооружённые. Бдительные. Сильные.
Но она — Мадонна.
Она кралась ближе, затаив дыхание, стиснув пистолет. Раз — один выстрел, точный, резкий, глухой. Один упал.
— Что за... — начал второй, но не успел. Он бросился на неё, схватил за шею, прижал к стене. Она хрипнула, но...
— Не сегодня, ублюдок.
Локоть — в нос, хруст. Второй — в пах, он согнулся. Она вывернулась, развернулась, выстрел — грудь, где-то в область сердца. Он упал, захлебнувшись кровью.
Она не дрожала. Она действовала.
Подбежала к нему. Его глаза открыты, губы в тонкой улыбке:
— Донни?.. Что ты…
Она опустилась на колени, прижалась к нему.
— Я здесь. Я с тобой. Не смей умирать, слышишь? Я только тебя нашла — ты не посмеешь исчезнуть.
Он посмотрел на неё, слабым движением коснулся её щеки:
— Кошечка... ты всегда была безумной...
— И ты это обожал, — выдохнула она, срывая с себя куртку, чтобы перетянуть его рану. — Вытащу тебя. Слышишь? Мы улетим, и ты будешь делать мне танцевальный зал хоть на Луне.
— Сначала — выживи... потом — танцы...
Она прижалась к нему. А потом — включила на телефоне маяк. Подмога должна быть уже близко.
Мадонна не отпустит его. Никогда.