30
Свадьбу пришлось перенести — ещё на два месяца. Дима не вернулся. Перестрелки, кровь, мафия, опасность. Он держался, он писал… Но его не было. А она всё ждала.
Мадонна будто застряла между временем и пустотой. Её день был заполнен заботой о Дэниэле, ночи — бессонницей. Она плохо спала, тревожно вздрагивала от каждого шороха, каждый сон заканчивался рывком.
И вот этой ночью она снова уснула. Без платья, в тонком белье, сбив ноги в простынях. Сердце стучало тревожно даже во сне, будто чувствовало — что-то близко.
И в какой-то момент она вздрогнула от странного, но знакомого прикосновения. Губы. Мягкие, жадные, любимые. У шеи. Прямо туда, где она всегда замирала от удовольствия.
Где-то между сном и реальностью она прошептала:
— Дима?..
И, открыв глаза, увидела его. Настоящего. Настолько настоящего, что по щекам тут же побежали слёзы. Он был весь в синяках, ссадинах, с каким-то усталым, но победным лицом.
Он смотрел на неё, тихо дышал ей в ухо и шептал:
— Ты не представляешь, как я хотел это сделать. Просто лечь рядом. Просто касаться тебя. Просто быть.
Она обвила его руками, прижалась лбом к его виску, не веря, что всё это на самом деле.
— Ты пришёл…
— Я всегда прихожу. Просто иногда — через ад.
Он лежал рядом с ней, уткнувшись носом в шею, вдыхая её запах — родной, сводящий с ума. Мадонна гладила его волосы, еле веря, что он снова здесь, живой, тёплый, настоящий.
— Помнишь, что ты говорил мне в переписке?.. — её голос был тихим, как шелест, с лёгкой насмешкой и нежной провокацией.
Он лениво приподнял голову, прищурился, будто нарочно тянул момент.
— Ммм… А ты напомни. Я много чего тебе говорил.
— Ну-ну… — она игриво ткнула его пальцем в грудь. — Вспоминай. Что ты хотел сделать при встрече?
Дима ухмыльнулся, повёл бровью.
— Ах да. Кажется, я обещал… сорвать с тебя бельё с порога, закинуть на кровать и не выпускать из объятий до самого утра.
— Ммм, звучит похоже.
— Но тут есть одна проблема.
— Какая?
Он опустил взгляд на неё, медленно, хищно.
— Ты слишком красивая. Хочется растянуть удовольствие. Не торопиться.
Мадонна фыркнула и укусила его за плечо.
— Тогда ты рискуешь не дожить до утра, Матвеев.
Он наконец поцеловал ее.
Ее жаркие губы открылись в ответ, с нежностью прижимаясь к нему все ближе и ближе, погружаясь языком все глубже и глубже. Он задыхался. Он не испытывал такого никогда, ни с кем, совсем. Они целовались так нежно и так неистово, что ему самому стало казаться, что это сон. Кружилась голова, не хватало воздуха.
- Дима... - она оторвалась от него и заглянула в глаза.
Он скользнул руками под ее пижаму и обхватил аккуратную грудь. Мадонна застонала, прижимаясь к нему сильнее. Она запустила руки ему в волосы, а затем села на него, вовсе сняв с себя верх.
Дима обомлел. Прямо сейчас он видел самое идеальное произведение искусства. Эта тонкая талия, высокая красивая грудь с горошинвми твердых сосков - это всё его.
Маленькая татуировка с рыбками на ключице, сверкающая сережка в пупке.
Как же ему будет тяжело себя сдержать, особенно при том, что она задвигалась на нем сверху, положив его ладони на свою горячую грудь.
- Донни... - простонал он, не сдержавшись, и девушка легко рассмеялась:
- Что? Что ты хочешь? - она наклонилась к нему, продолжая двигаться, и пробежалась язычком по его шее, поднялась к губам и еле касаясь, произнесла. - Дима...
- Хочу тебя. - хрипло проговорил он, и схватив ее за бедра прижал сильнее, заставив двигаться резче.
Господь всемогущий, он еще не кончил лишь молитвами. И ведь они в одежде!
Он скользнул рукой в шорты девушки, и обхватил ее там, почувствовав влагу на пальцах. Она тихо вскрикнула и приподняла бедра, чтобы он мог спуститься еще ниже, медленно задвигалась в исступлении под его пальцами.
Поток волос упал на него, закрывая лицо, и она попыталась их убрать, но он остановил ее:
- Нет, оставь. - снова глубокий поцелуй, он осторожно двигает пальцами там, внизу, заставляя ее дрожать. - Ты у меня ненасытная, да?
С этими словами он резко убрал руку, и сняв девушку с себя, оказался сверху. Донна быстро стянула с него футболку и припала губами к его шее, все ниже и ниже, к груди, но он силой уложил ее на лопатки, заставив замереть.
Они посмотрели друг другу в глаза - оба лохматые, и словно обезумевшие.
- Это мой лучший день с тобой. - прговорила Донна и он улыбнулся. Поцеловал ее шею, поласкал губами грудь, заставляя ее извиваться под его руками, спустился ниже, еще ниже.
Обхватил руками белье и приказал:
- Приподнимись.
Она послушно подняла бедра, и это было так сексуально, что у него перехватило дыхание.
Донни улыбнулась, вскрикнув, сквозь накатывающие волны наслаждения, она думала о том, что сексуальнее и красивее мужчины она не видела, и не увидит. Он сидел между ее ног, по пояс раздетый, и тонкая ткань штанов не могла скрыть его возбуждения. Растрепанные волосы свисали на лицо, его торс, его идеальный, белоснежный торс, и эти крепкие руки - девушка снова застонала.
После долгого, нежного и безумного как сама любовь акта, они лежали вдвоём, укрытые лишь мягким пледом, в тишине, нарушаемой только их размеренным дыханием.
Мадонна лежала у него на груди, рисуя пальцем круги на его коже, всё ещё ощущая дрожь в ногах. Её волосы разметались по его телу, как шёлк.
— Не отпускай меня. — прошептала она, будто испугалась, что он снова исчезнет.
— Даже если захочешь — не получится. — его голос был низким, хриплым от усталости и желания, которое, казалось, не утихнет никогда. — Ты моя.
Она улыбнулась, закрыв глаза.
— Дэниэл проснётся скоро…
— Он подождёт. — отрезал Дима, обнимая крепче. — Сейчас ты — моя. Только моя.
Мир вокруг перестал существовать. Были только они. И больше ничего.
Как будто в ответ на её слова — Дэниэль заскулил в другой комнате. Мадонна вздрогнула, и в тот же момент грудь напомнила о себе, болезненно наливаясь молоком, тонкая рубашка предательски намокла.
— Чёрт… — простонала она, медленно приподнимаясь, чувствуя, как ноги не слушаются, дрожат после всего пережитого.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошла няня, держа на руках их маленькое чудо.
— Проснулся, — мягко сказала она, — и, кажется, очень голоден.
Мадонна выдохнула, всё ещё обессиленная, но уже протягивая руки к сыну.
— Иди ко мне, малыш… Мамина очередь.
Няня осторожно передала Дэниэла. Мальчик уткнулся носиком в её шею, ручки жадно цеплялись за тонкую ткань. Дима молча наблюдал, и даже у него дрогнуло лицо от этой картины.
— Ты не обязана сейчас вставать, — пробормотал он, — можешь лежать, я помогу.
— Нет… — она уселась в кресло у кровати, стиснув зубы. — Это мой момент. Мой сын. Я справлюсь.
И в этот момент она была невероятной. Уставшей, бледной, с растрёпанными волосами, в мокрой рубашке — но такой настоящей, сильной и красивой, что у Димы в груди всё сжалось.