23
Мадонна буквально рухнула на кровать, измотанная после дня в жарком Риме. Платье прилипло к телу, ноги гудели, и даже идеальный макияж больше не радовал.
— Дима, сними с меня всё это дерьмо, — простонала она, лёжа лицом в подушку.
Он усмехнулся, подходя ближе.
— Платье от Шанель — дерьмо? — приподнял бровь, садясь рядом.
— Сейчас да, — проворчала она, вытянув руки вверх, как капризный ребёнок. — Я не чувствую ног, не чувствую спину, не чувствую... вообще ничего, кроме желания скинуть это, лечь и чтобы меня никто не трогал.
— Слишком поздно, мафия уже трогает тебя, — усмехнулся он, аккуратно расстёгивая замок на спине платья.
— Мафия пускай приготовит мне ванну и принесёт мороженое. Тогда, может быть, я прощу этот день, — пробормотала она, полусонно.
Он только хмыкнул и поцеловал её в плечо:
— Твоё желание — закон, синьора.
Мадонна медленно опустилась в тёплую воду, приятно пахнущую жасмином и чем-то ванильным. Пена ласково обволакивала тело, а на краю стоял бокал с соком — её любимым, он помнил.
— Не знала, что ты умеешь делать романтик вечера, — сказала она, полуприкрыв глаза и вытянув ноги в воде.
Из-за приоткрытой двери послышался его голос:
— О, это ещё не романтик… Ведь я ещё не раздет, — он появился в дверном проёме с ленивой ухмылкой, — и не рядом с тобой в воде.
Она посмотрела на него из-под густых ресниц и сделала вид, что закатывает глаза:
— Если ты испортишь эту ванну своим появлением, я утоплю тебя прямо здесь.
— Звучит как самое страстное признание в любви за весь вечер, — усмехнулся он, подходя ближе.
— Сначала массаж ног. Потом — может быть.
— Ты беременна, ты не командуешь… Хотя нет, ты командуешь. Чёрт, — пробормотал он, опускаясь на колени у ванны. — Ладно, давай свои ножки, королева Рима.
Влюблённый волк уже не был хищником. Он стал тем, кто несёт пакеты, массирует спину, ночью гладит животик, чтобы малыш успокоился, и слушает лекции про древнеримскую архитектуру с видом полнейшего восторга. Настоящий каблук — да. Но счастливый.
Три месяца в Риме пролетели как один миг. Пасты, вечерние прогулки по набережной Тибра, бесконечные поцелуи на закате, мороженое в Трастевере, шопинг с «раз ты беременна, бери два». И да, они снова вместе. Официально. Громко. Как будто и не было той боли, той войны, того хаоса.
Теперь обратно — в Москву. Частный самолёт уже ждёт. Красный, как она любит. Он держит её за руку, осторожно, бережно, будто она фарфоровая. А она? Она впервые за долгое время спокойна. Спокойна в своём счастье. Влюблённая. Твёрдо знающая, что теперь у неё есть семья.
— Ну что, готова к серым будням столицы? — усмехнулся он, глядя на неё, пока они поднимались по трапу.
— Готова. Но только если у нас дома будет пахнуть Римом. И ты не забудешь, что ты теперь не просто мафиози, а ещё и отец. — Она улыбнулась, нежно коснувшись его щеки.
Он поцеловал её ладонь.
— Я уже не волк. Я теперь твой.
— Джентльмен. — с мягкой, немного игривой улыбкой произнесла она, заходя в самолёт, ощущая, как его ладонь всё ещё лежит на её пояснице. Её любимый красный цвет кабины, мягкие кресла, её любимые фрукты на столике, — всё как она любит. Он действительно запомнил каждую мелочь.
Он усмехнулся, закрывая за ней дверь:
— А как же. Только лучший для моей капризной беременной графини.
— Ой, только не начинай. Я просто женщина с хорошим вкусом и завышенными требованиями. — она грациозно опустилась в кресло, словно с королевского балкона смотрела на весь мир.
— Завышенные? — Дима поднял бровь. — Ты заставила меня купить пять платьев, два комплекта нижнего белья, сумку и съесть буррату с клубникой, потому что тебе одной было "слишком вкусно, чтобы справиться самой".
— Беременность — не преступление. — пожала плечами она. — Ты сам говорил — "хочу, чтобы ты была счастлива". Вот, работай по своему заявлению.
Он рассмеялся, пристёгивая ремень.
— Ты ведь знаешь, да? Даже с этими твоими выкрутасами... я всё равно тебя люблю.
Она отвернулась к иллюминатору, но уголки её губ предательски дрогнули.
— Знаю. — тихо сказала она. — Потому и лечу обратно с тобой.
— Дима, я хочу увидеть кабину пилота, — внезапно сказала Мадонна, повернувшись к нему с таким выражением лица, словно просила кусочек торта, а не доступ к центру управления частным самолётом.
Он посмотрел на неё, прищурившись.
— Мадонна… ты хочешь нарушить все протоколы безопасности?
— Да. — совершенно спокойно ответила она, скрестив руки на животике. — Я беременна, я должна видеть, куда мы летим. Это называется материнский инстинкт.
— Это называется “использую ребёнка, чтобы добиться своего”, — пробормотал он, вставая с кресла. — Ладно, пошли. Только не трогай ничего, а то мы полетим в Сибирь.
— Если там будет Шанель, я не против.
Он только покачал головой, проводя её к кабине. Пилоты уже знали, что возразить бесполезно. Один из них встал, вежливо уступая ей место рядом.
Мадонна осмотрелась с любопытством ребёнка в музее космонавтики. Огни, кнопки, экраны — всё сверкало и мигало.
— Вау… Я думала, тут скучно, а тут почти как в “Звёздных войнах”.
— Если ты сейчас нажмёшь хоть одну кнопку, это будут “Мстители: Финал”, — усмехнулся Дима, стоя за её спиной и сдерживая смешок.
— Я ничего не трону, — шепнула она. — Просто… красиво. И немного страшно. Но с тобой — не так сильно.
И он почувствовал, как её пальцы на мгновение коснулись его ладони.