Душа

Москва встретила прохладой. Лето заканчивалось, но не её вредность.

— Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. — бормотала Мадонна, шаркая по квартире в мягких тапках. — Почему здесь так серо? Где моё итальянское солнце? Где мой апероль и ветчина? Где...

— Где моя вредная девочка, которую я забрал из ада на отдых? — усмехнулся Дима, обнимая её сзади.

— Вот она — вредная девочка, а теперь ещё и с пузиком. — она положила ладони на округлившийся живот и обернулась. — Ты говорил, в Москве будет не хуже. Где романтика? Где утренний круассан с малиновым вареньем?

— На кухне. Сама испеки. — ухмылка на его лице вызывала желание ударить, но он слишком мило смотрел на неё.

— Убейся. — буркнула она и пошла в спальню.

Он только хмыкнул:

— Добро пожаловать домой, любовь всей моей жизни.

И ведь она слышала. И хоть не обернулась, но улыбнулась. Вредная девочка снова дома.

— Дмитрий Матвеев, срочное собрание! — прозвучал голос из-за двери кабинета.

Мадонна, в его рубашке, с кружкой чая, стояла в коридоре, лениво прислонившись к стене.

— Минуту! — откликнулся он, застегивая пиджак.

— Что за собрание? — спросила она, приподняв бровь.

— Хуй его знает. — пробормотал он, поправляя часы.

— Можно мне с тобой? — голос её стал чуть мягче, но с явным намёком на каприз.

— Нет. — он даже не обернулся, только бросил на ходу, — Беременные на собрания не ходят. Особенно такие вредные, как ты.

— Мафия, блядь... — шепнула она в чай, закатывая глаза.
Но он всё равно улыбнулся.

— Где он проходит? — невинно поинтересовалась Мадонна, прижав ладонь к животу.

— Рядом, в соседней комнате. В моем кабинете, как и всегда, — вздохнул Дима, уже предчувствуя продолжение.

— Ааа... — протянула она, делая шаг за ним. — Я всё равно туда хочу.

Он остановился, обернулся, прищурился:

— Ты же понимаешь, что там обсуждаются серьёзные вещи?

— А я что, не серьёзная? — она приподняла подбородок, изображая царственность. — Я вообще-то носитель следующего поколения.

— Ты носитель катастрофы, а не поколения. — буркнул он, но с лёгкой усмешкой.

— Именно. Поэтому мне туда нужно. Вдруг вы решите что-нибудь без меня?

— Мадонна...

— Матвеев... — повторила она с той же интонацией.

Он закрыл глаза и тихо выдохнул.

— Ладно, только молчи. И не ешь чьи-то печеньки, как в прошлый раз.

— Ничего ты не понимаешь в печеньках. — пробормотала она и победоносно направилась к кабинету.

Когда они вошли в кабинет, шум разговоров мгновенно стих. Все мужчины в дорогих костюмах и женщины с папками в руках резко поднялись с мест. Комната наполнилась уважительной тишиной.

Дима уверенно прошёл к своему креслу во главе стола, а Мадонна чуть сзади, будто бы незаметно, но с той самой царственной осанкой, будто она хозяйка этого пространства.

— Садитесь, — сказал Дима строго, и все одновременно опустились на свои места.

Мадонна молча подошла к углу стола и присела в мягкое кожаное кресло рядом с ним, положив ладони на живот. Она прекрасно осознавала, какое впечатление производит. Лёгкая улыбка играла на её губах — дерзкая, уверенная, почти игривая.

— Итак, господа, к делу, — сказал Матвеев, но сам едва удержался от взгляда в сторону Мадонны.

Она скользнула ногой по его ботинку под столом, тихонько, только для него.
Он не среагировал. Почти. Только крепче сжал ручку кресла.

— Это будет долгая встреча, — тихо прошептала она, не отрывая взгляда от деловых бумаг на столе.

Она нахмурилась уже на первом пункте обсуждения. Пальцы машинально начали постукивать по подлокотнику кресла, а ноги скрестились — привычный сигнал её раздражения.

— Ты серьёзно? — прошептала она, наклонившись к Диме. — Это и есть ваш «план»?

Он бросил на неё короткий взгляд, но промолчал. В комнате снова заговорили мужчины — кто-то обсуждал поставки, кто-то распределение контроля.

— Это безумие, — тихо сказала она, — ты не учитываешь риски. У тебя будет ребёнок, мать твоего ребёнка — здесь, а ты устраиваешь что? Войну?

— Мадонна, не сейчас, — выдохнул он, сдержанно, сквозь зубы.

Она откинулась на спинку, скрестив руки на груди, и упрямо молчала, сверля его взглядом. В глазах её читалось: Ты не просто мафиози. Ты теперь отец. Думай.

В зале собраний повисла напряжённая тишина. Кто-то листал бумаги, кто-то бросал взгляды на Мадонну. Она сидела прямо, сдержанно, взгляд её был спокоен, но холоден.

— Матвеева, — произнёс один из старших, седовласый мужчина с тяжёлым голосом.

— Я Рендал, — спокойно поправила она, ни на секунду не дрогнув.

Некоторые переглянулись.

— Прошу прощения, — проговорил он, слегка кивнув. — Но не могли бы вы передать все коды? С вашего позволения, вы больше не часть мафии и, соответственно, не можете управлять внутренними делами.

Дмитрий резко повернул голову в его сторону, но Мадонна подняла ладонь, мягко остановив его.

— Я не вмешиваюсь в это дело. Пусть Дмитрий Матвеев сам решает, кто достоин этой работы, — отчётливо произнесла она, подчёркивая, что её слово окончательное.

Она встала, не спеша подошла к столу, вынула из кармана крошечный носитель — чёрную флешку, аккуратно положила её перед ним.

— Все коды здесь. Делайте с ними, что хотите. Но не впутывайте меня в это дерьмо.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Дмитрия. Он провёл взглядом по присутствующим, лицо его было холодным, как сталь.

— Ну что ж, — сказал он негромко, но отчётливо. — Раз Мадонна решила отстраниться, тогда я выберу нового координатора. Но знайте — если хоть один из вас попытается использовать её имя, я лично вас закопаю.

В голосе звучала не угроза, а факт.

Она посмотрела на него украдкой. Да, он всё ещё был опасен. Всё ещё зверь. Но сегодня — на её стороне.

Собрание завершилось, люди начали расходиться, переговариваясь между собой. Мадонна сняла пиджак, потянулась и направилась к выходу, но перед этим бросила взгляд на Диму, стоящего у окна, как всегда с сигаретой в руке.

— Сегодня ко мне приедет Белла, ты не против? — сказала она, подходя ближе, надевая очки.

Он прищурился.

— Против.

Она усмехнулась, приподняв бровь.

— Мне похуй.

Он усмехнулся в ответ, коротко, почти ласково, но с угрозой в глазах.

— Так вот, — продолжила она, игнорируя его тон, — мы с ней, скорее всего, поедем в центр. И не нужны мне никакие охранники. Я не в плену, ясно?

Он подошёл ближе, наклонился к её уху.

— Если с тобой хоть что-то случится, я вырежу всех, кто был на той улице.

— Ну тогда молись, чтобы мы просто пошли на шопинг. — она поцеловала его в щёку, резко, по-дружески. — Будь паинькой, Дмитрий.

Она ушла, оставив после себя лёгкий аромат духов и ощущение того, что теперь у него будет головная боль на весь день.