Душа

Холод. Холод в душе, холод в её сердце. Несколько дней подряд, и каждый из них казался вечностью. Мадонна сидела в углу своей комнаты, окружённая ледяным молчанием, а холод проникал в каждую клеточку её тела. Она не могла подойти к нему, не могла говорить с ним. Никак. Ни за какие деньги.

Её мысли путались, не давая покоя. Что она чувствовала? Он был рядом, она знала это. Его присутствие ощущалось в каждой тени, в каждом шорохе. Но она не могла подойти к нему. Не могла снова оказаться с ним, не могла снова дать себя поглотить этим безумным и разрушительным чувством. Потому что она знала, что она снова потеряет себя. И она не могла позволить себе быть такою слабой.

Дима был зол. Он был зол на неё за то, что она укрывалась в своей холодной оболочке, не подпуская его. Он был зол, потому что не мог её понять, а она не могла ответить на все его вопросы. Он знал её слабости, её страхи, но сейчас, когда она была так далека, это раздражало его.

Он поднимался по лестнице, каждый его шаг был тяжёлым и медленным. Когда он вошёл в её комнату, она сидела на кровати, уставившись в одну точку. Её взгляд был пустым, как зимняя ночь. Она не двигалась, не реагировала. Он подошёл ближе.

— Рендал, — произнёс он, его голос был тихим, но полным напряжения. — Ты опять закрылась от меня. Ты не понимаешь, что я не могу тебя отпустить.

Она не ответила. Не подняла головы. Просто сидела, не двигаясь, не замечая его.

— Ты хочешь быть одна? — продолжил он. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, чтобы я больше не трогал тебя? Ты думаешь, что сможешь пережить это? Тот холод, что ты держишь внутри себя, он уничтожит тебя.

Мадонна не могла взглянуть ему в глаза. Она чувствовала, как её сердце болит, но не могла ничего с этим сделать. Она не могла позволить ему снова быть рядом. Потому что если он будет рядом, она потеряет себя. Она снова окажется в его руках. Снова окажется в этом цикле, который снова начнётся с того, что она не сможет ему сказать "нет".

— Ты не можешь меня отпустить. — Его слова проникли в её душу, как ледяная стрела. — Я знаю, что ты не хочешь этого, но ты не можешь. Ты не сможешь выбрать.

Она наконец повернулась к нему, её глаза были полны боли и отчаяния.

— Ты прав. — Ответила она тихо, но её слова были полны несказанного. — Я не могу. Я не могу быть с тобой. Но и не могу уйти.

Её голос дрожал, как осенний ветер, а на её лице появилась слабая, но настоящая улыбка. В её глазах было что-то, что он никогда не мог бы понять. Но он знал, что это её выбор.

И этот выбор был болезненным.

— Я не отпущу тебя. — Он подошёл к ней, его руки осторожно взяли её за плечи. — Я никогда не отпущу. Ты моя. И я тебя не отпущу, сколько бы ты не пыталась вырваться.

Она закричала внутрь себя. Как это возможно? Почему он не может оставить её в покое? Почему она снова вернулась к нему?

Прошло несколько месяцев. Серые, холодные дни сменились первыми признаками весны — и вместе с ними менялась и она. Мадонна сидела в просторной гостиной, закутавшись в мягкий плед, с чашкой кофе в руках и лёгкой улыбкой на губах. На ней был светлый, почти воздушный свитер и уютные носки. В доме было спокойно, впервые за долгое время.

В руках — телефон. Она лениво набирала сообщение и смеялась сама с собой, читая очередную шутку от Беллы. Их переписка была лёгкой, почти детской, полной сердечек, подколов и милых жалоб на мужчин.

Белла:
Ну и что он опять натворил? Он жив вообще?

Мадонна:
Жив. И бесит. Он каждый день в спортзале, как будто воюет с грушей вместо себя.

Белла:
Значит, не совсем бесит, если ты всё ещё на него злишься с улыбкой.

Мадонна усмехнулась. Белла, как всегда, попадала в самую точку.

— Вот же ведь чертовка, — пробормотала Мадонна и набрала ответ.

Мадонна:
У него такие глаза, когда он злится... Хочется и пощечину дать, и поцеловать.

Белла:
Ахах, ты определись уже, любовь моя. Хотя... ты же всегда такая. Хаос с глазами кошки.

Она откинулась на спинку дивана и глубоко вдохнула. Снаружи тихо шуршали деревья. Дима в этот момент был где-то на другом этаже — она слышала лёгкие шаги, скрип пола. Но сейчас всё было по-другому. Он стал осторожнее. Тише. Как будто боялся снова задеть её раны.

Она посмотрела на экран телефона.
Белла:
Ты счастлива, Мадонна?

Палец завис над клавиатурой.

Минуту она не знала, что написать. А потом медленно набрала:

Мадонна:
Пока да. Но я всё ещё жду, когда случится буря.

И отправила.

— Мадонна.
Голос был спокойным, почти ленивым.

— М? — Она даже не посмотрела на него, продолжая печатать что-то Белле, только уголки губ дрогнули.

— Не скучно? — повторил он, подходя ближе.

Она приподняла бровь, бросив на него взгляд исподлобья.
— И этот вопрос задаёт мне глава мафии? — Улыбка на её лице была дерзкой, но тёплой. — Серьёзно, Дим? Ты, у которого каждый день — экшен, спрашиваешь про скуку?

— Не раздражай меня, — хмыкнул он, опускаясь рядом на диван. Его рука скользнула по спинке дивана, почти невзначай задевая её волосы.

Она машинально, не отрывая взгляда от экрана, поставила ноги ему на колени, как будто так было всегда, как будто между ними никогда не было выстрелов, крови, предательств. Просто она и он.

— Даже не думала об этом, — тихо сказала она, отложив телефон. — Иногда покой — это роскошь, знаешь?

Он кивнул, поглаживая её ногу.
— Ты изменилась. Стала мягче.

— Это ты просто ослеп от любви ко мне.

— А может ты просто устала быть в броне?

Мадонна усмехнулась.
— У меня всегда при себе кинжал. Даже если он спрятан за улыбкой.

— Вот за это я тебя и люблю, куколка.

— Лучше молчи, а то я снова сбегу.

Он лишь усмехнулся, зная, что не сбежит. Не сейчас. Не отсюда. Не от него.

— Ну стань моей девушкой. — Его голос прозвучал почти спокойно, но в глазах промелькнула тень чего-то глубже, чем просто интерес.

Мадонна скрестила руки на груди и хмыкнула:
— Неа. Мне мужиков хватило. Спасибо, обожглась уже достаточно.

— Ты собираешься быть одна всю жизнь? — Он слегка наклонился к ней, изучая её. — А трахаться?

Она с усмешкой покачала головой.
— Ты романтик, Дим, прям сердце щемит от твоих формулировок.

— Я просто практичный. — Он пожал плечами. — Не понимаю, зачем отказываться от очевидных удовольствий. Я же тебя знаю. Ты любишь, когда тебя трогают.

— Может быть. Но мне не нужны отношения, в которых я снова потеряю себя.
Она говорила тихо, но чётко. В её голосе не было ни злости, ни боли — только усталость.

Он замолчал на мгновение, будто переваривая её слова.
— А если ты в них не потеряешься? А если, наоборот, найдёшь?

— Не обещай того, чего не сможешь дать, Матвеев.

— Я никогда не обещаю. Я просто беру. — Он ухмыльнулся и медленно провёл пальцем по её коленке. — Но если ты скажешь "нет", я отстану.

— Хорошо. Нет.

— Ладно. Подожду, пока станет "да". — Он встал с дивана, направляясь к двери. — Я умею быть терпеливым. Особенно ради тебя, вредная ты ведьма.

Мадонна смотрела ему вслед и, хоть сама себе не призналась, внутри дрогнуло.