Душа

Прошло несколько лет, и их миры разошлись так, как они и ожидали. Мадонна уже не была той нежной девушкой, которая полюбила Диму. Её сердце затвердело от боли, и она, чтобы забыть его, вступила в одну из самых опасных мафиозных группировок — "Красные". Она стала левой рукой главы, и её место в этой жестокой игре было занято её решимостью и силой. Она больше не искала любви, она искала только власть и контроль. Секс был способом убежать от своих мыслей и забыть того, кто когда-то был для неё всем.

Дима тоже не был тем, кем был раньше. Он, как и раньше возглавлял мафию "366" и продолжал вести свою жестокую игру с миром. Он тоже страдал. Он тоже убивал, манипулировал, но боль, которая не оставляла его, была связана с тем, кого он потерял. Он трахался, но не мог забыть её, не мог забыть Мадонну. Она была его слабостью, но в его жизни теперь не было места для слабых.

Они не виделись ни разу за эти годы, но каждый из них чувствовал присутствие другого, как нечто невыносимое и неизбежное. Боль. Боль. Боль.

Катя. Она была частью его жизни, но её измены стали последней каплей. Он убил её. Почему? Просто так. За её предательство. Он знал, что это не исправит ничего, но он не мог простить. Всё, что он когда-то любил, рухнуло, и он был готов разрушить всё вокруг, чтобы не чувствовать эту пустоту, которая оставалась внутри.

Дима сидел в машине, погружённый в свои мысли. Время прошло, но многие вещи остались неизменными. Он был всё таким же холодным и расчётливым, но теперь, вместо того чтобы контролировать свою империю, он должен был столкнуться с новой угрозой, о которой он ничего не знал. Встреча с "Красными" была не запланированной частью его жизни, но это было неизбежно. Он знал только одного человека в этой группе — Ивана Кислова.

Кислов был давно в игре, и о нём ходили слухи. Он был жестоким, расчетливым и умел манипулировать. С его появлением дела могли пойти иначе. Дима знал, что эта встреча — возможность, но также и риск. Он по-прежнему держал все свои карты близко к себе, скрывая свои намерения за маской спокойствия. Но в глубине души его терзало одно чувство: что-то в этом сотрудничестве будет не так, как он ожидает.

Он вышел из машины и подошёл к зданию. Внутри было тихо, несмотря на всю мощь и угрозу, которая витала в воздухе. Ожидание.

И вот, как только он вошёл в комнату, он встретился с Иваном Кисловым. Он был тем, кто не давал себе расслабиться, тем, кто всегда был на шаг впереди.

— Дима Матвеев, — сказал Кислов, не вставая. — Надеюсь, тебе будет интересно работать с нами.

Дима посмотрел на него, не показывая эмоций. В глубине глаз горел огонь, который редко кому удавалось увидеть.

— Интересно, — сказал он коротко. — Но, Кислов, ты и я знаем, что сотрудничество всегда будет иметь свои условия.

Мадонна вошла в комнату с лёгким шагом, скрывая усталость, которая накапливалась после долгих дней работы. В её глазах было что-то такое, что говорило о напряжении, но она не собиралась показывать этого. Она была левой рукой главы "Красных", и её присутствие на таких встречах было обязательным. Но сейчас, среди этих темных столов и холодных взглядов, ей было не по себе. Она подошла к столу и сдержанно произнесла:

— Извините за опоздание.

Все взгляды моментально переключились на неё. Она была знакома с большинством людей в комнате, но когда её глаза встретились с его — с глазами Димы — весь мир на секунду замер. Боль. Та же боль, которую она пыталась скрыть все эти годы, в этот момент выплеснулась наружу, но она сдержалась.

Он сидел с холодным выражением на лице, будто ничего не изменилось. Но она знала — он заметил её. Он всегда замечал её. И даже если они оба не говорили об этом, как будто годы не прошли, как будто они всё ещё были теми, кто мог бы остаться вместе, если бы не их боль, предательство и выборы.

Она сделала шаг в сторону, не отводя взгляда от него, но её сердце начало биться быстрее. Внутри неё всё переворачивалось, но внешне она оставалась спокойной и собранной. Это был её мир, и она привыкла контролировать всё, даже свои чувства.

Дима не сказал ни слова. Он просто продолжал смотреть на неё, не скрывая своего интереса. Ничего не изменилось. Только напряжение между ними становилось всё более ощутимым.

— Кошечка, как тебе этот человек? — спросил Кислов с лёгким усмешкой, сидя в кресле, как всегда уверенный в себе, с того момента, как она вошла в комнату. Его взгляд был спокойным, но напряжённым, как всегда, когда дело касалось людей, с которыми он был готов работать.

Мадонна стояла напротив стола, слегка наклонив голову, чтобы не выдать своей внутренней борьбы. Её взгляд оставался холодным, её лицо сохраняло профессиональное выражение, хотя внутри всё переворачивалось. Взгляд Димы на ней оставался таким же тяжёлым, как и прежде — в нём было что-то, что было знакомо, болезненно знакомо.

Она сделала глубокий вдох, стараясь забыть о том, что стоило бы рассказать всё, что она скрывает. Не здесь, не с ним. Она была левой рукой главы, и её работа не имела ничего общего с личными отношениями. Это была её игра.

— Я думаю, что мистер Матвеев достойный, чтобы с ним сотрудничать, — ответила она, глядя на Кислова. Голос её был ровным и уверенным, но она точно знала, что его слова не будут для неё просто формальностью. Они оба — и Кислов, и Матвеев — её играли. Но сегодня она сделала свой выбор, даже если это стоило ей слишком много усилий. Она не могла позволить себе быть слабой.

Кислов кивнул, слегка прищурив глаза, видя, что в её ответе была не только уверенность, но и что-то большее. Он знал, что её слова не совсем соответствуют тому, что творилось в её душе, но он уже привык к этому. Он привык, что она скрывает свои настоящие чувства.

— Хорошо, — сказал Иван, его взгляд ненадолго переключился на Диму. — Мы ещё обговорим все условия. Пока можем продолжить.

Мадонна почувствовала взгляд Димы, как молнию, проникающую прямо в её душу. Он молчал, не двигаясь, как статуя, и это, по сути, было гораздо опаснее, чем если бы он сказал хоть слово. Его молчание было обвинением. Это был его способ давить. Он всегда знал, как заставить её чувствовать себя некомфортно.

— Дима, — проговорила она тихо, но уверенно, её голос был холодным, несмотря на бурю внутри. — Думаю, ты в курсе, что я не здесь, чтобы отвечать на твои вопросы.

Он взглянул на неё, и в его глазах снова вспыхнул тот огонь. Он знал, что всё это не просто деловая встреча, что всё, что между ними было, оставило отпечаток на их жизни, на их выборах. Но он не мог показать, как это всё его разрушает.

Кислов снова перевёл взгляд на Мадонну, заметив её напряжение. Он не знал о её прошлом с Димой, и это давало ему ещё большую власть. Он ухмыльнулся.

— Всё хорошо, — сказал он, будто между ними ничего не было. — Мы с вами найдём общий язык.

Мадонна снова повернулась к Диме, её взгляд стал ещё твёрже. Она не собиралась показывать свою слабость, не перед ним.

— Мы все здесь ради дела, — добавила она, этот раз с явным намёком на то, что её личные чувства не имели значения. — Я буду следить за тем, чтобы всё было сделано как нужно.

Дима молча кивнул. Он знал, что ничего не может изменить. Он мог только наблюдать, как Мадонна и Кислов становятся всё ближе, как её взгляд всё чаще устремляется к Ивану. Но он тоже был в игре, и он никогда не сдавался.

— Мадонна, устроим дуэль между тобой и Владом, — небрежно бросил Кислов, откинувшись в кресле и положив руку на подлокотник. Его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала азартная искра. Он любил делать из деловых встреч шоу. Любил, когда всё обострялось, когда на кону стояло не только соглашение, но и кровь, адреналин, превосходство.

Он кивнул в сторону крепкого парня, сидящего с каменным лицом чуть поодаль — Влад был из людей Матвеева. Верный, жесткий, обученный, один из тех, кто молча выполнял приказы.

Мадонна приподняла бровь, слегка повернув голову к Ивану.

— Ты серьёзно? — её голос был спокойным, но в нём было стальное напряжение. Она скрестила руки на груди, глядя на него, будто оценивая не его предложение, а его здравомыслие.

Кислов усмехнулся:

— Кто выиграет — той мафии достанется несколько килограммов мефа. Грубо, но справедливо, не так ли?

На секунду повисло молчание. Влад хмыкнул, будто уже знал, что победа за ним. Дима бросил на него быстрый взгляд — мол, не расслабляйся. Но сам Матвеев смотрел только на неё. На ту, кого когда-то знал до самых кончиков пальцев, а теперь — как будто впервые.

Мадонна перевела взгляд на Влада. Не моргнув, прошлась глазами по его массивной фигуре. Улыбнулась уголком губ. Хищно.

— Принесу тебе твою победу, Кислов, — бросила она холодно, но с ноткой дерзости, — но после этого ужин в моём любимом ресторане.

Иван рассмеялся.

— Считай, уже заказал столик, кошечка.

Дима остался молчалив, но в его взгляде снова появилась та самая смесь злости, ревности и чего-то, что он сам бы никогда не признал — тревоги. Он знал, на что способна Рендал. Она не просто дикая, дерзкая, опасная. Она была обученной, выдрессированной, сломанной и собранной заново.

Она вышла из тени, и даже её походка сейчас напоминала вызов.

В этом мире всё решается не словами — ударами. И сегодня — она снова в игре.