Душа

— Давай покушаем? — спросил Дима, пытаясь вернуть хоть какое-то чувство нормальности в этот момент.

Она немного приподняла голову, посмотрела на него, но в её глазах было всё то же пустое отражение, что он привык видеть в себе.

— Не хочу, спасибо, — тихо ответила она, закрывая глаза и снова отвернувшись от него.

Молчание стало тяжёлым, как толстое одеяло, которым накрыли её чувства. Она уже не чувствовала голода — ни физического, ни эмоционального. Всё смешалось, и ей стало всё равно.

Она пыталась надеть платье, но каждый жест отдавался болью в теле. Тело ещё помнило его прикосновения, его силу, его каждое движение. Вчерашняя ночь оставила следы не только в её чувствах, но и в теле — слишком хорош был в сексе, слишком захватывающе.

Она зажмурилась, пытаясь не думать о том, что чувствует. Платье зацепилось за её плечо, и она едва могла поднять руку, чтобы правильно его поправить.

— Давай помогу, — сказал он, подходя и не дождавшись её ответа, аккуратно поправив ткань на её теле.

Её сердце пропустило удар, а в глазах появилась недовольная вспышка. Он был рядом, слишком рядом. Она всё ещё не могла привыкнуть к этому, к тому, как он так легко возвращался в её жизнь.

— Я справлюсь, — сказала она, но его пальцы на её коже заставили забыть об этом.

Ему не нужно было говорить больше слов. Всё было в его взгляде.

— Может, я что-то повредил у тебя там? — его голос был тоном, который она уже знала. Он был остр и напряжён, как будто заботился, но в этом было нечто холодное.

Она немного вздрогнула, пытаясь не думать о том, что он говорил, о том, как он касался её вчера. Боль в теле напомнила ей о том, что не всё так просто.

— Нет, всё нормально, — ответила она, заставив себя не подать виду. Она старалась не позволить себе раскиснуть, но в её голосе проскользнула слабость.

Он смотрел на неё, не отводя взгляда, как будто не знал, верить ли её словам или нет. Но, видимо, не решился продолжить разговор.

— Ты ранил меня, Матвеев, — тихо сказала она, не встречая его взгляда. Голос дрожал, и она понимала, что его слова всё ещё терзали её больше, чем она хотела признать.

Он вздохнул, шагнув ближе, и с трудом кивнул. Было трудно сказать, что именно он ощущал в этот момент — гнев, разочарование или что-то ещё, но он молчал.

— И ты меня, — его ответ был спокойным, но в нём скрывалась тяжесть, которую он явно не хотел показывать.

Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, и она лишь поджала губы. Внутри всё обрушивалось, но она сдерживалась.

— Помоги мне дойти до такси, — прошептала она, опираясь на стену, пытаясь стоять на ногах.

— Я отвезу, — ответил он, подходя и осторожно поддерживая её, когда она попыталась сделать шаг. Его прикосновение снова заставило её сердце биться быстрее, и, несмотря на всю боль, она не смогла сдержать дрожь в руках.

Знакомая машина припарковалась перед её квартирой, и она почувствовала, как комок подступает к горлу. Это была её реальность — и она снова возвращалась в неё, несмотря на всё, что было между ними. Он молчал, помогая ей собрать вещи. Не было ни разговоров, ни вопросов. Всё уже было сказано молчанием.

Она посмотрела на него, но не могла найти в себе силы ответить на его взгляд.

— Всё-таки контракт не подпишешь? — спросил он, нарушив молчание. Его голос был низким, чуть хриплым, но в нём не было ни угрозы, ни упрёков — только тихое ожидание.

Она вздохнула, решив, что пора завершить эту главу, несмотря на всю боль, что она несла внутри.

— Нет, — ответила она с лёгким изяществом, скрывая чувства за холодной решимостью. — Я больше не хочу быть любовницей ассистенткой.

Он стоял молча, и в его глазах снова мелькала тень сожаления, но он ничего не сказал. Просто стоял там, как всегда, тихий и недоступный.

Она стояла на пороге, готовая уйти, и всё казалось таким знакомым, но в то же время непереносимо чужим. Всё, что они пережили, казалось слишком сложным для слов.

Он подошёл к ней, не зная, что сказать. Молчание растягивалось, и она чувствовала, как тяжело дышать в его присутствии.

Тогда он аккуратно взял её лицо в свои руки, как если бы боялся потерять. Без слов он наклонился и поцеловал её — последний поцелуй. Он был не слишком страстным, не слишком нежным. Он был прощанием, которое не требовало объяснений. Прощанием, которое оставалось с ними в памяти, даже если это не было тем, что они оба хотели.

Она закрыла глаза, чувствуя его губы на своих, но быстро отстранилась. Не хотелось жалости, не хотелось сожалений.

— Прощай, — сказала она, и её голос звучал твердо, несмотря на эмоции, которые она сдерживала. Она повернулась и пошла к машине.

Он молчал. И, возможно, в этот момент они оба поняли, что этой связи больше нет. Она улетела.