операция "Радужный Хаос"
Зимние каникулы подошли к концу, и Мародёры вернулись в стены Хогвартса, полные новых сил и озорных замыслов. Уже в первый учебный день их жажда шалостей нашла свой выход: в сок Снейпа был подмешан особый ингредиент. Результат превзошел все ожидания - его волосы окрасились в ярко-розовый цвет! Изначально, разумеется, план был иным - осчастливить преподавателя огненно-алой шевелюрой в честь Гриффиндора, но Джеймс, по своей вечной привычке, перепутал баночки. Величественный зал содрогнулся от хохота, а Снейп пылал не хуже волшебного огня, только от ярости.
Жизнь в школе быстро вошла в свою привычную колею: уроки, домашние задания, прогулки по заснеженным местам Хогвартса. Но настоящий простор для фантазии наступал по выходным. Ребята лепили причудливых снеговиков, устраивали масштабные снежные баталии, где ни одна меткая снежка не пропадала даром.
Наступил День всех влюбленных. Джеймс, сгорая от робости и надежды, решился сделать подарок Лили Эванс. В ход пошла плитка шоколада (которой, конечно, тайно поделился Ремус) и собственноручно сделанная валентинка. Последнюю он с мольбой в голосе поручил Софии: «Ну, мелкая, у тебя ж аккуратнее получается, ну пожалуйста!». Та, скрепя сердце, помогла. Вручение подарка вышло комичным - Джеймс так нервничал, что неуклюже споткнулся прямо перед Лили. Та уже было нахмурилась, но, увидев за спиной Поттера отчаянно жестикулирующую Софию, которая умоляла принять подношение, смягчилась и взяла подарок. И весь этот день Джеймс ходил по замку с сияющим от счастья лицом.
А за окнами тем временем зима постепенно сдавала свои позиции. Снег таял, обнажая первую робкую зелень, а солнце с каждым днем пригревало все ласковее. Воздух наполнялся громкой трелью вернувшихся птиц. Зима уступала дорогу весне - потрясающему времени года, которое для Мародёров было овеяно особой магией. Ведь именно на весну выпадал главный праздник всех проказников - Первое апреля!
И вот они, все пятеро неразлучных - Джеймс, Сириус, Ремус, Питер и уже ставшая постоянной гостьей в их мальчишеском логове София - собрались в спальне. Повисший в воздухе запах весны, чернил и поросячего энтузиазма предвещал недоброе. Они склонились над пергаментом, их лица озарялись ухмылками. Они разрабатывали Нечто Грандиозное. Такую шутку, за которую, конечно, потом жестоко ответят, но это будет потом. А сейчас был только азарт, дружба и предвкушение хаоса.
Воздух в комнате был густым и сладким, как сироп, - пахло старым пергаментом, расплавленным воском догорающих свечей, горьковатым ароматом шоколада и пряным, почти осязаемым запахом юношеского возбуждения. Пятеро друзей, словно птенцы в гнезде, устроились на мягком ворсистом ковре, в самом центре которого лежал одинокий лист бумаги, увенчанный дерзкой надписью, выведенной рукой Джеймса: «Операция "Хаос"».
Джеймс, потирая ладони в предвкушении, резко хлопнул в ладоши. Пламя свечей отразилось в его очках, превратив их на мгновение в два сияющих огненных круга.
-Итак, господа и леди Поттер!
Провозгласил он.
- Отныне и навеки Первое апреля объявляется нашим официальным профессиональным праздником! Так что предлагаю почтить его традицию, устроив нечто по-настоящему фундаментальное. Например... поменять все портрета на главной лестнице местами. Хочу посмотреть, как дамы в кринолинах будут кроить солдат Кромвеля изысканным трёхэтажным матом!
Сириус, небрежно развалясь на своей кровати, томно провёл рукой по идеально уложенным чёрным волосам. В его позе была утомлённая грация хищника.
-Слишком примитивно, Прайд
Проронил он с лёгкой усмешкой.
- Это работа на один вечер. А нам нужно нечто... эпохальное. То, о чём в этих стенах будут судачить вплоть до летних каникул.
В этот момент свой голос подала София. Она сидела, поджав ноги, на кровати брата и до этого что-то сосредоточенно выводила в своём потрёпанном блокноте.
-А если подойти с другой стороны?
Тихо начала она, заставляя всех повернуть головы.
- Не просто что-то сломать или переставить, а... изменить сам воздух Хогвартса. В прямом смысле.
Парни смотрели на неё в лёгком недоумении. Тогда София с выразительным жестом перевернула блокнот. На страницах красовались наброски причудливых созданий, напоминавших пушистые семена одуванчика.
-Я читала в «Запретной магии умеренных воздействий». Речь идёт о Смехспорах. Микроскопические грибки, заряженные заклинанием «Ридикулус», его мы будем проходить позже, но не суть. Так вот, они абсолютно безвредны, но, попав в дыхательные пути, вызывают приступ безудержного, заливистого смеха ровно на пять минут. И... представьте, если они будут... какого-нибудь цвета?
В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже Сириус выпрямился и принял сидячее положение, его лицо озарилось интересом. Джеймс же вспыхнул, как факел.
- Мелкая! Это же гениально!
Воскликнул он, чуть не подпрыгнув на месте.
- А если мы сделаем их радужными?! Это будет великолепно! Настоящая цветная эпидемия веселья!
Ремус, уже отчётливо понимая, что их не остановить и что расплачиваться придётся всем, с покорной улыбкой решил присоединиться к мозговому штурму.
-Ладно, допустим. Но нужно придумать, как их распылить, и, что главное, чтобы эта радужная улыбка не настигла нас самих.
Сириус поднялся во весь свой рост. Его серые глаза горели тем самым опасным блеском, который предвещал либо нечто великое, либо нечто ужасающее.
-Противогазы
Отчеканил он.
- Вот что нас спасёт. А запустим мы эти споры оттуда, куда никто не доберётся и откуда их разнесёт по всему замку...
Он сделал идеальную драматическую паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.
- Из труб кухни. Прямо в разгар завтрака.
Джеймс почти захлёбывался от восторга.
-Блестяще! Тогда я и Сириус проберёмся на кухню. Мы знаем, как уболтать этих домовых эльфов - сыграем на их любви ко всему необычному!
София, отложив блокнот, деловито подхватила
-А я тогда займусь зельем. Нужно будет правильно приготовить питательный раствор для спор.
Ремус, уже почти полностью вовлечённый, схватил перо и принялся чертить на пергаменте замысловатую схему.
-Значит, так. Нужна система доставки. Мы же не можем просто высыпать их в огонь. Потребуется некий испаритель... Думаю, мы можем модифицировать принцип работы благовонной чаши. Поместить споры в саморазогревающийся тигель...
Питер, до этого молча наблюдавший, робко, но с искоркой в глазах, предложил
-А я... я могу стянуть нужные ингредиенты из кабинета зельеварения! Профессор Слизнорт меня не заподозрит, я ему как-то помог донести книги...
Джеймс с силой хлопнул Петера по спине, чуть не сбив того с ног.
-Вот это я понимаю - командная работа! Итак, подводим итоги: Первое апреля. Завтрак. Все собрались в Большом Зале, томятся в ожидании яичницы с беконом... И тут из труб вместо аппетитного аромата начинает валить радужная дымка... И через пять минут...
Сириус с широкой, почти хищной ухмылкой подхватил мысль друга
-...абсолютный, тотальный и прекрасный хаос! Филч будет хохотать, покрывая поцелуями свою драгоценную миссис Норрис! Макгонагалл будет заливаться смехом, как расшалившаяся первокурсница! И ооо... - он мечтательно закатил глаза, - я полжизни отдам, чтобы увидеть, как хохочет до слёз наш дорогой Северус!
София рассмеялась.
-Главное самим не вдохнуть эту радугу, пока будем устраивать шоу.
Ремус с видом учёного, совершившего великое открытие, смотрел на готовый, детализированный план.
-Знаете, что в этом самом безумное?
Произнёс он задумчиво.
- Это может действительно сработать.
Пять пар глаз встретились в едином порыве. Воздух в комнате, казалось, затрепетал и заискрился от предвкушения грядущего безумия. Джеймс первым нарушил молчание.
-Ставлю десять галеонов, что Дамблдор всё раскусит, но ничего не сделает. Может, даже улыбнётся в усы.
Сириус тут же парировал
-Идет! А я ставлю, что Снейп после этого попытается отравить нашу утреннюю овсянку. Но, чёрт возьми, зрелище того стоит!
Комната огласилась дружным, счастливым смехом. Операция «Радужный Хаос» была официально утверждена. Оставалось лишь дождаться рассвета Первого апреля.
И вот настал роковой день
1 апреля. 7:30 утра. Гриффиндорская башня.
Предрассветный туман, словно призрачная фата, ещё лениво цеплялся за готические шпили Хогвартса, когда пятая тень бесшумно скользнула в потайной лаз за портретом Толстой Дамы. В спальне царила атмосфера, напоминающая командный пункт накануне генерального сражения. Воздух был густым от запаха воска, древесного угля и приторного аромата волнения.
- Всё на месте?
Прошептал Джеймс, поправляя очки, чьи стёкла поймали первый робкий лучик солнца. Сириус, чёрный силуэт которого сливался с сумраком, кивнул, похлопав по бедру плаща. В ответ раздался сдержанный звон стекла.
- Тигель и моё неотразимое обаяние при мне.
София закатила глаза и перебирая склянки в своей бархатной сумке, раздала всем по комочку ваты.
- На крайний случай. Заклинание «Ридикулус» я заряжала с запасом. Главное не чихнуть, пока будем активировать споры.
Ремус, чьё лицо казалось бледнее лунного света, в последний раз сверялся с пергаментом, испещрённым формулами.
- Температура тигля ровно 43 градуса по Цельсию. Малейшее отклонение и споры либо не проснутся, либо обратятся в пепел.
Питер, чьи пальцы слегка подрагивали, лишь молча кивнул, сжимая в потной ладони бархатный мешочек с «позаимствованными» у Слизнорта ингредиентами.
7:45 утра. Кухни Хогвартса.
Пространство кухни встретило их тёплым дыханием печей, густым ароматом свежеиспечённого хлеба, корицы и томлёного мяса. Сотни домовых эльфов суетились у гигантских очагов, создавая слаженный хаос. Появление двух первокурсников вызвало лёгкую волну недоумения.
- Спокойствие, друзья, только спокойствие!
Сириус озарил эльфов ослепительной, почти ослепляющей улыбкой.
- Профессор Дамблдор лично поручил нам испытать новейшую систему... ароматической терапии для повышения учебного энтузиазма. Строжайше секретно!
Пока Сириус отвлекал внимание, Джеймс, пригнувшись за его спиной, с хирургической точностью установил саморазогревающийся тигель в устье одной из вентиляционных шахт, ведущей прямиком под своды Большого Зала. София, стоя на шухере у двери, выразительно показывала жестами: «Скорее!»
8:15 утра. Большой Зал.
Зал был полон и гудел, как гигантский улей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, раскладывали свет на тысячи разноцветных зайчиков. Студенты перезванивали ложками, в предвкушении разламывая хрустящие тосты. За преподавательским столом царило идиллическое спокойствие: Дамблдор о чём-то беседовал с Макгонагалл, а Слизнорт помешивал свой утренний зелье-чай.
Пятерка Мародёров, изображая безмятежную невинность, заняла свои места. Под мантиями у каждого притаился грубо сколоченный, но верный противогаз. Сердца отбивали дробь, сливаясь в единый ритм с их грандиозной авантюрой.
8:30 утра. Начало хаоса.
Первый признак надвигающегося безумия был утончённым и прекрасным. Из готических каминов вместо привычного серого дымка поползли струящиеся, переливающиеся всеми цветами радуги спирали. Они медленно и величественно, словно сказочные змеи, начали оседать на дубовые столы, на тарелки с овсянкой и на волосы ничего не подозревающих студентов.
- Смотри-ка!
Прошептал кто-то из первокурсников, указывая на лавандовое облачко.
И тут мир перевернулся.
Первый сдавленный смешок, похожий на взрыв пузырька, вырвался у ученицы Когтеврана. Она тут же алебастрово покраснела, прикрыв рот ладонью, но смех уже был неудержим. Через мгновение её подруга залилась таким хохотом, что едва не съехала со скамьи. Эффект был мгновенным и тотальным. По залу прокатилась цунами чистого, животного, безудержного веселья.
- Глянь на Филча!
Фыркнул Джеймс, кусая губы. Хранитель ключей, чьё лицо обычно напоминало высохший пергамент, хохотал так, что слёзы ручьями струились по его щекам, и в приступе внезапной нежности осыпал поцелуями миссис Норрис, которая мурлыкала от непривычной ласки. Профессор Флитвик, восседая на своей стопке фолиантов, заливался таким высоким, птичьим смехом, что едва не кувыркнулся с возвышения. Но истинное пиршество для глаз разворачивалось за преподавательским столом. Профессор Макгонагалл, эталон строгости и выдержки, вдруг залилась серебристым, удивительно молодым смехом, закрывая лицо руками, а её плечи беззвучно вздрагивали. Она смеялась, как девочка, впервые попавшая в Запретный лес. И Снейп. Северус Снейп. Его маска ледяного спокойствия треснула. Он пытался сдержаться, сжав губы в тонкую белую нить, но его щёки раздувались, а из глаз брызгали ядовитые слёзы. Он издавал хриплые, булькающие звуки, похожие на предсмертные хрипы болотного тролля, и с яростью вонзал вилку в свой омлет, словно пытался пронзить само сердце невидимого врага.
И над всей этой сюрреалистичной картиной, над радужным маревом и оглушительным гомоном царил профессор Дамблдор. Его глаза-светляки, яркие и всевидящие, блестели за полумесяцами очков. Он обвёл взглядом зал, встретился глазами с пятеркой Гриффиндорцев - единственными островками показного спокойствия в море хохота, и... подмигнул. Затем он откинул голову и рассмеялся - негромко, но глубоко и искренне, а его длинная седая борода колыхалась, словно ветви древнего дува на ветру.
Операция «Радужный Хаос» была признана абсолютно успешной.
Сириус, не в силах оторвать взгляд от хохотавшего Снейпа, с блаженной ухмылкой прошептал Джеймсу
-Оно того стоило. Если сейчас нас поведут на эшафот, я взойду на него с улыбкой.
А в воздухе ещё долго висели, переливаясь в солнечных лучах, мириады дивных частиц, несущих в себе магию, безудержную радость и память о самом легендарном Первом апреля в анналах Хогвартса.
Пик хаоса.
Радужная дымка сгущалась, наполняя зал маревом, похожим на полярное сияние. Смех достиг апогея. Студенты Когтеврана, обычно сдержанные, бились в истерике, тыкая пальцами в парящие цветные споры. Гриффиндорцы столкнулись лбами, пытаясь поднять упавшие кубки, и их тщетные попытки только подливали масла в огонь всеобщего веселья. Пуффендуйцы, красные от смеха, пытались подпевать чьей-то несуществующей песне, а Слизеринцы, дольше всех сопротивлявшиеся, наконец сдались: кто-то из них с грохотом упал со скамьи, беззвучно хохоча и колотя по каменному полу кулаком.
За преподавательским столом царил настоящий карнавал. Профессор Трелони, с её обычно загадочным видом, закатывала глаза и с хриплым смехом предсказывала соседям «блистательное будущее, полное смеха и радуг». Даже призраки не устояли: Почти Безголовый Ник проплывал над столами, издавая булькающий, как из-под воды, смех, а окровавленный барон, к всеобщему ужасу и восторгу, ухмылялся во весь свой беззубый рот.
Постепенно эффект смехоспоров начал понемногу рассеиваться, оставляя после себя последствия. Филч, придя в себя, с ужасом оттолкнул миссис Норрис и с побагровевшим лицом принялся орать, но его голос был сорванным до хрипоты, а в углу глаз ещё блестели непрошеные слёзы веселья. Его крик: «Я вас всех в карцер! На месяц! На год!» - тонул в остаточных приступах смеха и всеобщей эйфории.
Профессор Макгонагалл, с трудом восстановив дыхание, поправляла свою остроконечную шляпу дрожащими руками. Её щёки пылали румянцем, и она избегала смотреть в глаза коллегам. Но когда её взгляд на секунду встретился с Дамблдором, в уголках её губ дрогнула крошечная, почти неуловимая улыбка.
Снейп же был похож на разгневанную жабу. Он тяжело дышал, его чёрные глаза метали молнии, а жирные пятна от слёз смеха на его щеках выглядели как самое страшное оскорбление. Он встал со стола Слизерина, с грохотом отодвинув стул, и, не сказав ни слова, бросился к выходу, его чёрная мантия развевалась.. Он знал. Он знал, кто стоит за этим.
Дамблдор поднялся с своего места. Он не кричал и не требовал тишины. Он просто встал, и его молчаливое величие само по себе постепенно усмирило остаточный хохот.
- Что ж
Его голос, тёплый и бархатный, прокатился по залу
-Похоже, школьные домовые эльфы в этот раз перестарались с... ароматизацией для каши.
Он обвёл зал проницательным взглядом, который на мгновение задержался на пятерке Гриффиндорцев. В его глазах не было гнева. Была лукавая искорка, смешанная с лёгкой укоризной.
- Учитывая... э-э-э... исключительную креативность сегодняшнего утреннего представления
продолжил он
- Все занятия до обеда отменяются. Настоятельно рекомендую вам провести это время на свежем воздухе, чтобы... проветрить лёгкие. А с зачинщиками этого, бесспорно, талантливого мероприятия
Он сделал театральную паузу
- Я побеседую лично позже.
Слова «побеседую лично» повисли в воздухе, но прозвучали скорее как формальность, чем как реальная угроза.
Пятерка Мародёров, наконец оставшись одни, взорвалась.
- Вы видели его лицо!
Завопил Джеймс, срывая с головы противогаз и валяясь на диване в припадке хохота.
- Лицо Снейпа! Он сейчас, наверное, в своём котле варит яд специально для нас!
- А Макгонагалл!
Вторил ему Сириус, сияя как тысяча солнц.
- Я никогда не видел, чтобы она так смеялась! Это стоило того, чтобы потом месяц чистить ночные горшки!
София, всё ещё слегка дрожа от адреналина, счастливо улыбалась.
-А Дамблдор... он же всё понял. И подмигнул!
- Он всегда всё понимает
Философски заметил Ремус, с облегчением вытирая лоб.
- Но главное, что никто не пострадал. Кроме, возможно, гордости Снейпа.
Питер, всё ещё не веря в успех, просто сиял, чувствуя себя частью чего-то грандиозного.
Они сидели у камина, потрёпанные, счастливые, пахнущие дымом и волшебством. За окном весеннее солнце заливало светом замок, с которых уже доносились радостные крики студентов, получивших неожиданные каникулы. Они знали, что расплата неизбежна. Их ждали бесконечные часы отработок, лекции о поведении и ледяной взгляд Снейпа до конца семестра.
Но в тот момент, глядя на смеющиеся лица друзей, они понимали - это была самая лучшая, самая блестящая шутка в их жизни. И этот день, этот радужный хаос, они пронесут в своих сердцах через всю жизнь, как самую яркую и тёплую реликвию своей юности.
Солнце клонилось к закату, заливая круглый кабинет тёплым янтарным светом. Пятеро друзей стояли перед массивным дубовым столом, чувствуя себя на удивление маленькими под взглядом директора. Воздух был густым и сладким от аромата лимонных леденцов и чего-то неуловимого, волшебного. Серебряные приборы на столе тихо позванивали и испускали клубы дыма, а феникс Фоукс на своей жерди дремал, переливаясь золотом в косых лучах. Дамблдор не выглядел сердитым. Он сидел, сложив длинные пальцы, его голубые глаза, яркие и проницательные, с любопытством изучали их одного за другим.
- Гриффиндорцы
Начал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти музыкальная нота.
- Я должен признаться, сегодняшнее утреннее представление стало одним из самых... живописных событий за всю мою долгую карьеру в этих стенах. Радужная дымка была особенно эффектна. Поздравляю с безупречным визуальным воплощением.
Он сделал паузу, давая им прочувствовать всю нелепость ситуации.
- Однако
Его взгляд стал чуть более пристальным
- Даже самый прекрасный хаос требует своей цены. Профессор Слизнорт, к примеру, провёл большую часть дня, оттирая свой котёл от... э-э-э... радужной патины. А миссис Норрис, кажется, до сих пор находится в некоторой прострации после неожиданных ласк мистера Филча.
Джеймс потупил взгляд, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Сириус же, напротив, смотрел прямо на директора, и в его глазах читался неподдельный интерес к тому, что же последует дальше.
- Вопрос, который меня занимает
Продолжил Дамблдор, беря со стола перо и лениво вертя его в пальцах
- Не в том, как вы это сделали. Вашу изобретательность в области зельеварения и магической ботаники я, признаюсь, нахожу впечатляющей. Вопрос в другом: считаете ли вы, что благо - пусть и в виде смеха - оправдывает средства, которые нарушают покой и... скажем так, личное пространство сотен людей?
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине.
- Мы... мы же никому не хотели причинить вреда, профессор
Чётко произнесла София.
- Мы просто хотели... чтобы все посмеялись.
- А смех
Подхватил Ремус, поднимая взгляд
- Это ведь тоже магия, разве нет?
Дамблдор улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.
- Одна из самых сильных, мистер Люпин
Согласился он.
- Но, как и любая сила, она требует мудрости в обращении. Смех, навязанный заклинанием, и смех, идущий от сердца, - вещи разные. Первый проходит, оставляя после себя лишь смущение и пустоту. Второй... второй согревает душу долгие годы.
Он отложил перо и посмотрел на них поверх полумесяцев очков.
- Таким образом, ваше наказание будет направлено на то, чтобы направить вашу недюжинную энергию в более... конструктивное русло. Вы будете помогать профессору Стеблю в оранжерее с опасными растениями. Уверен, мандрагоры оценят ваше умение обращаться с... э-э-э... летучими субстанциями. Две недели, после уроков.
Он взглянул на их вытянувшиеся лица. Друзья переглянулись.
- Мы всё поняли, профессор
Произнёс Джеймс, делая попытку выглядеть смиренным.
- Я не сомневаюсь
Дамблдор снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была тёплой и почти отеческой.
- И, пожалуйста, в следующий раз, когда вам в голову придёт столь... масштабная идея, просто представьте, как будете оттирать теплицу от сока плотоядной кувшинки. Это прекрасно охлаждает пыл. Можете быть свободны.
Они уже сделали несколько шагов к двери, тяжёлое бремя наказания, слегка приглушило их боевой пыл. Рука Джеймса уже тянулась к бронзовой ручке, когда голос Дамблдора остановил их, прозвучав мягко, но с той самой волшебной проницательностью, которая заставляла замирать даже самые отчаянные сердца.
- Один момент
Произнёс он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки тепла и тайны. Пятерка друзей замерла на месте, словно заворожённая, и почти синхронно обернулась. Директор сидел в своём кресле, и заходящее солнце играло в его седой бороде и длинных серебряных волосах, окутывая его сияющим ореолом.
- Я полагаю
Продолжил Дамблдор, и уголки его глаз приподнялись в едва заметной улыбке
- Что любая медаль имеет две стороны. Наказание за нарушение правил - это одна. Но признание выдающихся способностей - совсем другая.
Он сделал театральную паузу, наслаждаясь их ошеломлёнными лицами.
- Поэтому
Его голос зазвучал чуть громче, обретая официальные нотки
- Я прибавляю пятнадцать очков Гриффиндору.
В кабинете повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим щебетанием серебряных приборов. Джеймс, Сириус, Ремус, Питер и София переводили взгляды друг с друга на директора и обратно, не веря своим ушам. Сириус первый нарушил молчание, неуверенно прошептав:
- Простите, профессор, но... за что?
Дамблдор мягко улыбнулся, и его голубые глаза, яркие, как фьяск, встретились с каждым из них по очереди.
- За вашу безупречную командную работу
Он кивнул в сторону Джеймса и Сириуса
- Которая позволила вам провести столь сложную операцию прямо под носом у десятков домовых эльфов.
Его взгляд скользнул к Софии.
- За вашу выдающуюся изобретательность в области магической биологии и зельеварения, мисс Поттер. Смехоспоры... Очень элегантное решение.
Затем он посмотрел на Ремуса и Питера.
- И за вашу преданность общему делу, выразившуюся в столь тщательной подготовке и добыче необходимых... компонентов.
Он обвёл их всех своим проницательным, тёплым взглядом.
- Вы действовали как единый организм. И хотя форма вашего самовыражения была, скажем так, весьма эксцентричной, сам факт вашего единства, вашей взаимовыручки и вашего нестандартного мышления заслуживает признания. Помните об этой силе. В будущем она сослужит вам куда лучшую службу, чем самые искусные розыгрыши. А теперь - идите. И постарайтесь, чтобы ваша следующая грандиозная идея была чуть менее... радужной для моих ковров.
Мародёры вышли из кабинета, и на сей раз дверь закрылась за ними окончательно. Они молча спустились по винтовой лестнице, переваривая произошедшее. И только очутившись в знакомом уюте Гриффиндорской гостиной, они переглянулись - и разразились одновременно и смехом, и возгласами полного недоумения.
- Пятнадцать очков!
Воскликнул Джеймс, срывая с лица очки и протирая их.
- После того, как мы устроили в замке цветной бунт!
- Он сказал... «элегантное решение»
С гордостью прошептала София, и её щёки залил румянец, а Джеймс лаского потрепал сестру по голове
- Командная работа
С лёгкой, но тёплой улыбкой заключил Ремус.
- Значит, он видел... всё
Но тут ребята вспомнили про отработки
- Оранжерея! С мандрагорами!
Простонал Сириус.
- Они же орут как сумасшедшие!
В тот вечер, сидя у огня, они чувствовали себя не просто наказанными проказниками, а настоящими стратегами, чей гений был по достоинству оценён. Пусть и самым загадочным волшебником современности. Эта мысль согревала их куда сильнее, чем пламя камина.
Они заплатят свою цену. Но их триумф, их великолепный, безумный, радужный хаос - это останется с ними навсегда.