Ремус - оборотень
Первый курс неумолимо приближался к финалу, а это означало одно - на горизонте замаячили грозные тени экзаменов. Мародёры, конечно, готовились, но и о «важном» не забывали. Под этим словом подразумевалось генерация новых розыгрышей и шуток - под благовидным предлогом, чтобы другим студентам не было скучно и они не расслаблялись, - а также прогулки и прочие «сверхсрочные» дела.
В то время как Сириус Блэк, Джеймс Поттер и Питер Петтигрю сражались в карты в гостиной Гриффиндора, София Поттер потратила добрую половину вечера на поиски Ремуса Люпина. Они же договорились позаниматься! Заглянув в общую гостиную, она прервала азартную партию.
-Эй, вы Ремуса не видели?
Сириус, не отрывая максимально сосредоточенного взгляда от карт, буркнул:
-Утром видели. Потом он пробормотал что-то про библиотеку.
Джеймс, столь же поглощенный игрой, подхватил:
-Так что ищи там, Мелкая. Не думаю, что наш тихоня Ремус способен потеряться где-нибудь, кроме как среди книжных стеллажей.
В этот момент Питер с торжествующим видом бросил на стол последнюю козырную карту. Поттер и Блэк театрально взмахнули руками и застонали в унисон.
-Да ладно! Пятый раз подряд!
Взвыл Джеймс. Сириус прищурился и уставился на Питера.
- Ты жульничаешь.
Петтигрю лишь беззаботно пожал плечами:
- Ловкость рук, и никакого мошенничества.
- Ау!
София швырнула в компанию пухлую подушку, привлекая наконец к себе всеобщее внимание.
- Помогите мне найти Ремуса!
- Мелкая, расслабься
Отозвался Джеймс.
- Если он хочет побыть один, мы не вправе ему мешать.
-С каких пор ты стал таким благоразумным? И почему это правило на меня не распространяется?
Возмутилась она. Джеймс усмехнулся и провёл рукой по своим вечно непослушным волосам.
-А потому что ты - совсем другой случай. Если забыла, мы с тобой идём в комплекте.
София с выразительным вздохом закатила глаза. Питер, всегда стремившийся к миру, предложил:
-Может, всё-таки поищем его? Думаю, он бы предупредил, если бы собирался уединиться.
Сириус с театральным вздохом лениво поднялся с дивана.
-Ладно, искатели приключений! В путь!
С барской ухмылкой он указал рукой на дверь, и четверо друзей отправились на поиски.
Однако Ремус будто сквозь землю провалился. Его не оказалось ни в Большом зале, ни в библиотеке, и даже в больничном крыле не было ни намёка на его присутствие. Взяв отчаяние в союзники, они решились на крайнюю меру - обратиться к декану. Профессор Минерва Макгонагалл, пряча взгляд за строгими очками, сухо сообщила, что мистеру Люпину потребовалось отлучиться на несколько дней по семейным обстоятельствам. Мародёры почуяли неладное, но пыл свой умерили. Парни потопали обратно в гостиную, а София свернула в противоположный коридор.
- Мелкая, а ты куда?
Крикнул ей вдогонку Джеймс.
-Пойду в библиотеку, попытаюсь хоть что-то понять в этих зельях
Соврала она.
-Долго не засиживайся!
Предупредил Джеймс тоном заботливого старшего брата.
-И не заблудись среди книжных полок, лиса!
Добавил Сириус. София лишь молча закатила глаза и зашагала прочь. Разумеется, она не стала говорить, что на самом деле отправляется на поиски Регулуса Блэка в тщетной надежде, что тот согласится помочь ей с подготовкой. Иначе ворчать пришлось бы не только Джеймсу, но и Сириусу. Учёба в итоге благополучно завершилась, и все ребята, к собственному удивлению, сдали экзамены на «отлично». Мародёры, конечно, не преминули спросить Ремуса, где он пропадал в тот вечер, но тот лишь отмахнулся, повторив версию о внезапном отъезде.
И вот наступили они - долгожданные летние каникулы. Друзья прощались на перроне, дав друг другу торжественное обещание регулярно переписываться, и разъехались по домам.
Лето - это пора, пахнущая солнцем, свободой и приключениями. Семья Поттеров отправилась в путешествие по ближайшим живописным городкам, наслаждаясь компанией друг друга. Лили Эванс прислала Софии письмо, полное восторженных рассказов об отдыхе с семьёй-маглами за городом. Луна Дэ Фриз поделилась фотографиями, запечатлевшими их с отцом в самых невероятных уголках. Питер наслаждался спокойным отдыхом дома, а Ремус с дядей забрались в Гвердон - сложный, похожий на лабиринт город, прозванный «городом святых». Сириус и Регулус же, как и подобает наследникам древнего рода, кочевали по бесконечной череде «аристократических мероприятий».
Джеймс и София не оставались в долгу: они тут же отправляли друзьям ответные письма, вкладывая в конверты забавные фотографии и маленькие сувениры - загадочные колечки, яркие фенечки и причудливые фигурки.
Увы, время летело стремительно. Второй курс манил к себе, и, хотя каникулы подошли к концу, ребята ничуть не грустили, зная, что впереди - долгожданная встреча.
Семья Поттеров, загорелые и полные сил, появились на вокзале Кингс-Кросс у заветной платформы 9 ¾.
-Ну что, маленькие озорники, готовы?
С улыбкой спросил Флимонт.
-Естественно! - хором ответили Джеймс и София.
Юфимия Поттер нежно улыбнулась.
-Джеймс, приглядывай за сестрой.
Флимонт тут же подхватил,подмигивая дочери:
-Маленькая мисс, а ты приглядывай за братом.
Брат и сера рассмеялись и снова, будто по команде, ответили:
-Само собой!
Родители, пожелав удачи и велев написать по приезде, оставили их на перроне в ожидании друзей. Едва они скрылись из виду, как на спину Джеймса с победоносным кличем запрыгнул Сириус Блэк, безжалостно взъерошив его и без того непокорные волосы.
-Привет, Поттеры!
Спрыгнув, он по-братски обнял Софию и навел аналогичный художественный беспорядок в её причёске.
-Не знаю как вы, а я по вам ужасно соскучился!
-Мы тоже, - рассмеялась София, отвечая ему дружеским толчком в плечо.
-А мы сувениры привезли, - важно сообщил Джеймс, - но всё покажем в вагоне.
Сириус изящным движением отбросил со лта длинные чёрные волосы.
-А где наши вечно пропадающие скромники?
-Не знаю, как Ремус, но Питер уже идёт, - сказал Джеймс, кивнув в сторону спешащего к ним Петтигрю.
-А я вижу Ремуса! - воскликнула София, указывая на другую сторону перрона.
И вот они снова вместе - неразлучная пятёрка. Забравшись в уютный вагон «Хогвартс-Экспресса», они отправились в путь, навстречу новым урокам, приключениям и тайнам старого-доброго Хогвартса.
Хогвартс-Экспресс» с густым, сладковатым запахом угля и свежеиспеченной тыквенной выпечки казался живым существом, радостно приветствовавшим своих пассажиров. Солнечные лучи, пронизывающие пыльный воздух вагона, золотили кружащиеся мошки и выхватывали из полумрака смеющиеся лица студентов. Мародёры, как и полагается, захватили целый купе, и теперь там царило привычное для них творческое безумие.
Сириус, развалясь на сиденье с видом короля, потребовал обещанных сувениров. Джеймс с важным видом вытащил из чемодана тряпичный мешочек и высыпал его содержимое на свободное сиденье. Посыпались замысловатые безделушки, привезённые из самых разных уголков: серебристые колечки с таинственными рунами, вырезанные из прибрежного камня фигурки магических существ, браслеты из разноцветных нитей, что, по слухам, приносили удачу.
- Это тебе, мой блудный пёс
С ухмылкой Джеймс протянул Сириусу кожаный шнурок с маленьким, искусно вырезанным из дуба шаманом.
- Чтобы твой бунтарский дух всегда находил дорогу домой.
Сириус принял подарок с редкой для него серьёзностью, на мгновение его серые глаза смягчились.
- Спасибо, Поттер.
Питер с восторгом разглядывал свою коллекцию крошечных свистящих свистулек, а Ремус получил старинный кожаный кошелёк, на котором угадывались очертания полной луны.
- Для хранения всякой мелочи
Пояснила София
- Например, кусочков шоколада.
Люпин улыбнулся своей тихой, тёплой улыбкой, и в его глазах мелькнула благодарность.
- Идеально.
Сириус, тем временем, с грацией фокусника извлек из кармана пальто несколько серебристых браслетов, сплетенных вместе.
-Для нашей отважной львицы
С легким, почти придворным поклоном он протянул один из них Софии.
- Чтобы помнила, что у неё есть защита и помимо её благоразумного брата.
-Осторожно, Блэк. А то Джеймс ревнует
Посмеялась София, но браслет тут же застегнула на запястье, в то время как Джеймс показушно закатил глаза
- И тем более, такими подарками ты можешь испортить свою репутацию закоренелого хулигана.
Вагон наполнился смехом, звоном фенечек и оживленными рассказами. Джеймс с Софией, перебивая друг друга, живописали пляжи Испании и улочки старой Франции, в то время как Ремус делился историями о призрачных переулках Гвердона, где тени, казалось, жили собственной жизнью.
Но по мере того как поезд уносился все дальше на север, за окнами начинали мелькать все более мрачные и величественные пейзажи - изумрудные холмы, подернутые легкой дымкой, и темные, поросшие елями ущелья. Небо из безмятежно-голубого стало свинцово-серым, и по стеклам забарабанили первые капли дождя. Воздух в купе стал гуще, наполнившись предвкушением скорой встречи со старыми стенами.
И вот он - первый, заставляющий сердце замирать от восторга вид. Из-за пелены дождя и сгущающихся сумерек проступили очертания шпилей и башен.
-Смотрите!
Крикнула София, прильнув к окну. Величественный замок парил над черной гладью озера, его бесчисленные окна горели приветливыми огнями, будто гирлянды из рубинов и изумрудов. Он был не просто зданием; он был живым сердцем этого мира, полным тайн, магии и обещаний приключений.
Лодки, управляемые самой магией, бесшумно понесли их через озеро, воды которого были черны, как чернила, и хранили в себе тысячу легенд. А вот и дубовые двери, высокие, как ворота в иной мир. Они с глухим стуком распахнулись, и студентов встретил знакомый, волнующий гул Грибного зала, запах жареных цыплят и воска, а над головами простиралось самое чудесное в мире небо - заколдованное, темное и бесконечное, с трепещущими свечами, плывущими в вышине.
Профессор Макгонагалл, строгая и непреклонная в своих изумрудных одеждах, уже ждала первокурсников, но для Мародёров этот ритуал был теперь сладким воспоминанием. Их путь лежал к гриффиндорскому столу, под оглушительный гам и радостные приветствия.
- Чувствуете?
Обводя взглядом зал, тихо произнес Сириус, и в его глазах плясали отблески пламени из каминов.
- Пахнет домашним печеньем, драками в коридорах и новой парой неприятностей.
-Пахнет возвращением домой
Поправила его София, и ее лицо озарила счастливая улыбка. Джеймс обнял обоих за плечи, его очки бликнули в свете тысяч свечей.
-А значит, самое время напомнить всем, почему наш квинтетом, самый лучший, и почему этот год будет самым эпичным в истории.
И под аккомпанемент начинающегося пира, под смех и музыку кладки, они чувствовали это каждой клеточкой - великое, славное и пугающее приключение под названием «второй курс» началось.
С середины первого курса жизнь в Хогвартсе для мародёров вошла в привычное, бурлящее русло. Уроки сменялись домашними заданиями, азартные карточные баталии в гостиной Гриффиндора - задушевными разговорами до поздней ночи. Вечера Софии, Лили и Луны в комнате девочек были полны шепота и смеха, а её с Регулусом регулярные встречи для совместной подготовки стали тихой и прочной традицией. Всё было как надо, всё было замечательно. Но в этой идиллии зрел один неразрешимый вопрос, терзавший четверых друзей - Джеймса, Сириуса, Питера и Софию. Что происходит с Ремусом? Куда он бесследно исчезает каждый месяц, возвращаясь бледным, исхудавшим и покрытым свежими шрамами?
Одним из таких безмятежных дней София и Регулус прогуливались по территории замка, уже окрашенной в огненные осенние краски. Следуя своей старой традиции, София собирала букет из ярко-алых, медных и золотых листьев, а Регулус, шагая рядом с невозмутимым видом, время от времени молча подавал ей особенно совершенный экземпляр. Их разговор тек плавно, перетекая от сложностей зельеварения к тонкостям трансфигурации. Внезапно София остановилась, её взгляд привлекло могучее дерево, колышущееся в отдалении.
-Она всегда тут стояла?
С лёгким удивлением спросила она.
- Клянусь, я не помню, чтобы оно было здесь в начале года.
Регулус проследил за её взглядом.
-Гремучую Иву посадили как раз в начале нашего первого курса.
София, движимая любопытством, подошла ближе. Дерево было огромным и внушительным, его ветви свисали до самой земли. И вот она заметила на коре ствола глубокие, почти свежие борозды, будто оставленные чьими-то гигантскими когтями. Она невольно протянула руку, чтобы прикоснуться к одной из них.
- Осторожно!
Резкий крик Регулуса прозвучал, как выстрел. Но было уже поздно. Могучая ветка с свистом рассекала воздух, несясь прямо на неё с нежилой, зловещей скоростью. Регулус метнулся вперёд, оттолкнул Софию в сторону, и они оба, спотыкаясь, рухнули на землю. Прежде чем они успели отдышаться, Ива снова ожила, её плети яростно закрутились, пытаясь достигнуть незваных гостей, осмелившихся нарушить её покой. Ветви с громким хлопком били по земле, поднимая тучи пыли и листьев. Регулус, подобравшись к Софии, схватил её за руку, и они, сломя голову, кинулись прочь, не останавливаясь, пока не оказались на безопасном расстоянии.
- Что это, во имя Мерлина, было?
Выдохнула София, пытаясь отдышаться и отряхивая с мантии прилипшие травинки.
- Ни одно обычное растение так себя не ведёт
Ответил Регулус, поправляя воротник и стараясь сохранить привычное спокойствие. София оглянулась. Ива, как ни в чём не бывало, снова замерла, величественная и безмятежная. Но в её когтистых шрамах и ярости, с которой она набросилась, было что-то целенаправленное, охраняющее. Что-то очень важное и очень опасное.
Той же ночью София сидела в уединённом уголке библиотеки, заваленная фолиантами. Мягкий свет единственной свечи отбрасывал на стол дрожащий круг света, за пределами которого царили уютные сумерки. Она перелистывала страницы, пробегая глазами по темам, пока её взгляд не зацепился за зловещий заголовок: «Оборотни: анатомия проклятия». Почему её внимание привлекла именно эта статья? Она и сама не знала. Лишь смутное предчувствие, зов интуиции заставил её углубиться в чтение.
«Оборотни большую часть своего существования проводят в человеческом облике, ничем не отличаясь от себе подобных»
гласил текст
«Однако с неумолимостью лунного цикла, в полнолуние, они превращаются в свирепых зверей, одержимых слепой жаждой убийства, лишённых памяти и сострадания. Проклятие передаётся через укус в момент трансформации, когда слюна заражённого проникает в кровь жертвы...»
София впитывала каждое слово, словно губка. Каждая строчка кричала ей: «Вот оно! Разгадка!» Но разгадка чего? Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки мозаики. Её взгляд упал на пламя свечи, и в следующее мгновение в сознании всё разом встало на свои места. Вспышка. Флешбэк.
Первый пропавший вечер Ремуса. Его бледное, исхудавшее лицо в больничном крыле. Регулярные, словно по расписанию, исчезновения. Гремучая Ива, посаженная в начале года. Свежие шрамы от когтей на её стволе. И вечные, неуловимые раны на лице Ремуса, которые он так неумело пытался объяснить.
- О, Мерлин...
Прошептала она, и холодная догадка сжала её сердце ледяной рукой. Схватив книгу, она сорвалась с места и помчалась по спящим коридорам, её шаги гулко отдавались под каменными сводами. Ворвавшись в гостиную Гриффиндора, она увидела Сириуса, который лениво разглядывал волшебную карту, разложенную на столе.
- Блэк!
Её голос прозвучал сдавленно и резко. Сириус поднял на неё удивлённый взгляд.
-Привет, лиса. Ты выглядишь так, будто только что отбилась от полтергейста. Что случилось?
-Где Джеймс, Питер и Ремус?
-Джимми и Питер должны вот-вот подтянуться, а Ремуса Макгонагалл задержала после трансфигурации. А что?
-Это срочно. Надо поговорить. Насчёт Рема.
По тону её голоса Сириус мгновенно понял, что дело серьёзное. Он встал, и вся его небрежность куда-то испарилась.
-Что с ним? Что-то случилось?
-Подождём Джеймса и Питера. Расскажу всё сразу.
Как будто подслушав их, дверь открылась, и в гостиную вошли Джеймс и Питер.
-Эй, Поттер, твоя сестра выглядит так, будто только что увидела призрака Слизерина
Бросил Сириус.
- Знаю
С необычной для него сдержанностью ответил Джеймс. Их связь вновь дала о себе знать - он уже чувствовал вихрь тревоги и догадок, бушующий в Софии.
-Что случилось?
Беспокойно спросил Питер.
- Идёмте
Коротко бросила София и повела их в свою комнату в спальне девочек. Убедившись, что Лили и Луны нет, она села на кровать и раскрыла книгу на зловещей странице.
- И что это, лиса?
Сириус присел на сундук, его брови скептически поползли вверх.
- Мы оборотней, если повезёт, только на третьем курсе начнём изучать.
-У меня есть теория...
Тихо начала София, глядя прямо на брата.
- Не знаю, насколько она безумна.
Джеймс поймал её взгляд, скользнул по тексту, и его собственный ум, отточенный на планировании розыгрышей, начал с неумолимой логикой выстраивать цепь событий. Отсутствие Ремуса. Полнолуние. Ива...
- Да ладно...
Прошептал он, и в его глазах мелькнуло то же леденящее осознание.
- Оборотень
Вдруг чётко и холодно произнёс Сириус. Все взгляды устремились на него. Его лицо было каменным.
- Я просто сложил факты. Он пропадает по чёткому графику. Это всегда полнолуние.
Словно по мановению волшебной палочки, комната погрузилась в гулкую, звенящую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев в камине за стеной. Слово, произнесённое Сириусом, повисло в воздухе тяжёлым, почти осязаемым облаком. Оборотень. Не сказочный монстр из страшных историй у костра, а их друг. Тихий, добрый Ремус, вечно прячущий руки в рукава и вздрагивающий от громких звуков. Питер первый нарушил молчание, и его голос прозвучал тонко и тихо:
-Но... это же невозможно! Он же... он же Ремус!
-Именно поэтому это так безумно похоже на правду
Парировал Сириус. Его серые глаза, обычно полные насмешки, сейчас горели холодным, аналитическим огнём.
- Вспомни всё. Все его шрамы. Его вечную усталость после... возвращений. То, как он избегает говорить о семье. Это не болезнь, Питер. Это проклятие.
Джеймс встал и начал мерить комнату шагами, его тень причудливо и тревожно плясала на стенах, увешанных алыми гобеленами.
-Сириус прав
Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее.
- Это сходится. Сходится слишком уж идеально. Но одно дело - подозревать, и совсем другое - знать. Нам нужны неоспоримые доказательства. Не для того, чтобы его в чём-то уличить, - он резко остановился, глядя на друзей, - а для того, чтобы понять. Чтобы помочь ему.
- Как?
Спросила София, всё ещё не в силах оторвать взгляд от иллюстрации свирепого волка на странице книги.
- Спросим напрямую? Он никогда не признается.
- Напрямую - последнее дело
Пкачал головой Сириус. Уголки его губ дрогнули в намёке на ухмылку, но в этот раз в ней не было веселья - лишь стальная решимость.
- Нам нужен план. Наблюдение. Слежка. Всё то, в чём мы, мародёры, знаем толк.
Джеймс снова оживился, его ум уже начал выстраивать стратегию.
-Итак, следующее полнолуние... через одиннадцать дней. Мы отслеживаем каждый его шаг. За день до этого он всегда становится бледнее, нервнее. Мы это фиксируем.
-А в сам день
Подхватил Сириус
-Мы проследим за ним. Узнаем, куда он уходит. Эта Гремучая ива... она не просто так там стоит. Она кого-то охраняет. Или от кого-то.
Питер сглотнул, но кивнул, стараясь выглядеть храбрым.
-Я... я могу незаметно дежурить в коридорах возле больничного крыла. Узнаю, не говорят ли что-то мадам Помфри или профессора.
- Хорошо
Джеймс похлопал его по плечу, стараясь приободрить.
- А я займусь расписанием. Узнаю, нет ли у Макгонагалл или Дамблдора каких-то особых поручений для Ремуса на эти дни. Может, в школьных архивах что-то есть.
Сириус встал, и его высокая фигура казалась сейчас воплощением твёрдой воли.
-А я займусь самой Ивой. Надо выяснить, как она работает. Есть ли способ её... успокоить. Если он действительно проходит через неё, то нам когда-нибудь придётся это сделать.
Все взгляды обратились к Софии.
-А я
Сказала она, закрывая книгу
- продолжу изучать это. Всё, что можно найти про оборотней. Их повадки, слабости... способы помочь. Если это он, то ему должно быть невыносимо страшно и одиноко каждый месяц. Мы не можем отнять у него это проклятие... но, возможно, мы сможем сделать его менее ужасным.
Они стояли в центре комнаты, четверо подростков, объединённых внезапно свалившейся на них страшной тайной. Воздух был наполнен не страхом, а решимостью. Азарт первооткрывателей смешивался с жгучим желанием защитить своего друга.
- Значит, план таков
Подытожил Джеймс, и его очки поймали отблеск огня.
- Мы становимся тенью Ремуса Люпина. Мы узнаем его секрет. И когда мы это сделаем...
Он обвёл взглядом их серьёзные лица
- Мы докажем ему, что для нас он не монстр. Он - наш друг. И мы его не бросаем.
В эту ночь «Мародёры» перестали быть просто компанией проказников. Они дали начало своей первой настоящей, опасной и великой миссии - миссии по спасению товарища. И под сенью спящего замка их заговор, окутанный тайной и верностью, обрёл свою силу.
Следующие одиннадцать дней превратились для мародёров в изнурительную, но безумно увлекательную игру в шпионов. Каждое утро начиналось с красноречивого взгляда, которым они обменивались за столом в Большом зале, оценивая состояние Ремуса. Он и правда становился бледнее с каждым днём, его движения - более осторожными, а под глазами залегли тёмные, почти синюшные тени. Он чаще вздрагивал от внезапного хлопка двери или громкого смеха и всё глубже уходил в себя, словно готовясь к некоей внутренней битве.
Джеймс, используя всё своё обаяние и репутацию образцового (на публике) студента, вертелся вокруг профессора Макгонагалл, ловко выуживая обрывки информации. Он даже предложил помочь разобрать старые архивы квидичной команды, надеясь найти хоть что-то в смежных документах.
Сириус, в свою очередь, стал тенью. Он пропадал в запретной секции библиотеки под предлогом написания сложного эссе, а на самом деле выискивал всё, что могло быть связано с Гремучей Ивой, охранными заклятьями и способами их нейтрализации. По вечерам он исчезал на часами, наблюдая за зловещим деревом с безопасного расстояния, изучая ритм его движений, ища невидимую глазу закономерность.
Питер, к собственному удивлению, оказался прирождённым разведчиком. Его неприметная внешность и тихие шаги позволяли ему подолгу дежурить в коридоре у больничного крыла, притворяясь заблудившимся первокурсником. Он улавливал обрывки разговоров мадам Помфри с Дамблдором, в которых сквозила тревога, и запоминал, какие усиленные обезболивающие и питательные растворы она готовила в канун полнолуния.
София же погрузилась в мрачные фолианты с одержимостью, которой позавидовал бы любой когтевран. Она выяснила, что серебро для оборотня - не просто суеверие, а источник мучительной боли, что запах дурманящих трав, вроде мандрагоры или дикого шалфея, мог на время притупить животные инстинкты. Она читала о бездонном одиночестве, которое несло с собой это проклятие, и её сердце сжималось от жалости к их другу.
Наконец наступил канун рокового дня. Вечером, собравшись в пустой класс Защиты от Тёмных искусств, они подвели итоги своей одиннадцатидневной слежки.
- Помфри заказала двойную порцию регенерирующей мази и снотворного зелья
Доложил Питер, понизив голос до шёпота.
-Макгонагалл в разговоре с Флитвиком упомянула, что «бедный мальчик будет отсутствовать на астрономии»
Добавил Джеймс.
- И в архивах я нашёл старую приходно-расходную книгу. Каждый месяц в замок доставляют свежее мясо, которое потом списывают как «испорченное». И датируется это всё началом нашего первого курса.
-Ива
Мрачно произнёс Сириус
- Реагирует на движение. Но не на звук. И у неё есть мёртвая зона с севера, у самых корней. Если подкрасться против ветра и прижаться к земле... есть шанс. Я также вычитал про узел на стволе. Если на него нажать, дерево замирает на несколько секунд.
Они перевели взгляды на Софию. Она медленно кивнула.
-Всё сходится. Полная луна. Превращение. Боли. После... истощение и шрамы. Это он.
В её голосе не было торжества, лишь тяжёлое, горькое понимание.
- Завтра вечером мы всё узнаем наверняка.
Вечер следующего дня был напряжённым до предела. Ремус, бледный как полотно и едва державшийся на ногах, попрощался с ними после ужина, пробормотав что-то о необходимости раннего отбоя. Они молча наблюдали, как его худая фигура медленно скрывается за дверью в спальню.
- Он пойдёт не оттуда
Тихо сказал Джеймс.
- У него есть другой путь.
Они подождали, пока общежитие не погрузится в сон, а затем, накинув мантии, бесшумно выскользнули из портрета. Под покровом маскировочного заклинания, которому их научил Сириус, они устроили засаду в тёмной нише коридора, ведущего к больничному крылу.
Их ожидание не было напрасным. Спустя полчаса из потайной двери за гобеленом с изображением троллей в балетных пачках появилась высокая фигура профессора Дамблдора. Рядом с ним, пошатываясь, шёл Ремус, закутанный в плащ. Директор что-то тихо говорил ему, и его голос звучал мягко и утешительно. Они молча проследовали по коридору, и мародёры, затаив дыхание, двинулись за ними, как призраки.
Путь лежал к тому самому туннелю, что вёл к Гремучей Иве. Дамблдор коснулся волшебной палочкой узла на стволе, и свирепое дерево замерло, позволив им скрыться в тёмном проёме у его корней.
Сердца четверых друзей бешено колотились. Они ждали, пока фигуры не исчезнут, а затем, по сигналу Сириуса, ринулись вперёд. Используя знания, добытые с таким трудом, Сириус ловко нажал на тот самый узел, и они один за другим, полные решимости и страха, нырнули в тёмную пасть туннеля, ведущего к их самой страшной и самой важной тайне. Пришло время узнать правду.
Туннель поглотил их с тихим, влажным вздохом. Воздух внутри был спёртым, густым и холодным, пахнущим сырой землёй, гниющими корнями и чем-то ещё - диким, медвежьим, что щекотало ноздри и заставляло волосы на руках вставать дыбом. Единственным источником света были кончики их волшебных палочек, отбрасывавшие на стены, оплетённые корнями, длинные, пляшущие тени. Они двигались на цыпочках, затаив дыхание, приглушив даже звук собственных шагов.
- Люмос
Едва слышно прошептал Джеймс, и его палочка вспыхнула чуть ярче, выхватывая из тьмы узкую, нисходящую галерею. Путь казался бесконечным. Они шли, согнувшись, по колено в холодной грязи, прижимаясь к скользким стенам. Где-то впереди, в сердцевине этого подземного лабиринта, до них доносился приглушённый, леденящий душу звук - протяжный, полный нечеловеческой агонии стон, который обрывался и начинался вновь, превращаясь в низкое, угрожающее рычание.
- Это он...
Выдохнула София, и её пальцы белее кости вцепились в рукав мантии Джеймса.
Наконец туннель начал расширяться, выводя их к скрытому завесе из спутанных корней и свисающих мхов отверстию. Они замерли на краю, затаившись, и заглянули внутрь. Перед ними открывалось обширное подземное убежище, слабо освещённое призрачным светом полной луны, пробивавшимся сквозь щели в высоком потолке. И в центре этого каменного мешка, на голом каменном полу, корчилась в муках знакомая фигура. Ремус Люпин. Но это был уже не их друг. Его тело выгибалось в неестественной, болезненной судороге. Кости с треском меняли свою форму, кожа покрывалась густой, дымчато-серой шерстью. Его лицо, искажённое невыносимой болью, вытягивалось в волчью морду, а тихие стоны перерастали в тот самый душераздирающий вой, что они слышали из туннеля. Это было одновременно жутко и бесконечно жалко - смотреть, как твой друг исчезает, поглощаемый чудовищем, запертым в его плоти.
- Ни один человек не должен через это проходить
Прошептал Питер, и в его голосе слышались слёзы.
- Ни один...
Джеймс молча сжал кулак, его лицо под светом палочки было бледным и окаменевшим. Сириус стоял неподвижно, как изваяние, его острый профиль был напряжён, а во взгляде, прикованном к страдающему другу, бушевала буря из ужаса, гнева и безграничной верности.
Превращение достигло апогея. Там, где только что был Ремус, теперь стоял крупный, тощий волк с глазами-озёрами дикой боли. Он потряс головой, сбивая с морды последние остатки человечности, и испустил протяжный, тоскливый вой, который, казалось, наполнял всё подземелье до краёв.
И в этот момент их глаза встретились...
Волк замер, его жёлтый взгляд упал на четверых замерших в нише фигур. На секунду в его глазах мелькнуло что-то знакомое, проблеск растерянности и узнавания. Но тут же его звериная сущность взяла верх. Голод. Одиночество. Ярость. С низким рыком, обнажив клыки, с которых капала слюна, он сделал первый шаг в их сторону.
Правда, которую они так яростно искали, обернулась к ним своим самым ужасным оскалом. Они стояли лицом к лицу с проклятием своего лучшего друга. И теперь им предстояло выбрать: бежать или остаться. Но они уже приняли это решение одиннадцать дней назад. Они были мародёрами. И они не бросали своих.
Мир сузился до размера сырого подземелья, до жёлтых глаз, полных нечеловеческой муки, и до низкого, вибрирующего рыка, от которого кровь стыла в жилах. Шерсть на загривке волка встала дыбом, его лапы с когтями, блестящими в тусклом свете, впились в каменный пол. Он готовился к прыжку.
- Ни с места!
Резко, но без крика, скомандовал Сириус. Его голос, обычно полный насмешки, теперь был твёрдым, как сталь.
- Не показывайте ему страха.
Питер издал сдавленный всхлип и отшатнулся, но Джеймс схватил его за плечо, удерживая на месте.
-Дыши, Питер
Сквозь зубы прошипел Джеймс, не отводя взгляда от надвигающейся угрозы.
- Он не узнаёт нас. Но мы-то узнаём его.
Волк сделал ещё шаг, его рык нарастал, обещая разрыв плоти и хруст костей. София, сердце которой колотилось где-то в горле, вдруг выступила вперёд, нарушая линию, образованную ребятами.
-Ремус
Тихо, но чётко произнесла она.
- Ремус, это мы.
Жёлтые глаза на мгновение метнулись в её сторону. В них промелькнула тень чего-то неуловимого - смутного воспоминания, отзвука из другого мира. Рык на мгновение ослаб, сменившись коротким, недоуменным повизгиванием. Это был лишь миг, трещинка в звериной сущности, но её было достаточно.
- Видишь?
Быстро сказал Джеймс.
- Он в там. Глубоко внутри.
-Нам нужно его отвлечь
Сириус медленно, чтобы не спровоцировать резких движений, поднял свою палочку.
- Акули!
Из кончика его палочки вырвалась струя искрящихся пузырьков. Они заполнили пространство между ними и волком, переливаясь всеми цветами радуги и мягко позванивая. Волк отпрянул, настороженно наблюдая за этим безобидным, но незнакомым явлением. Он потянулся мордой к одному из пузырьков и лизнул его, когда тот лопнул. Джеймс, не теряя ни секунды, подхватил идею. Он нацелил палочку на валявшийся в углу камень.
-Вера Верто!
Камень затрепетал и превратился в большую, цветастую резиновую кость - точь-в-точь как та, что они в шутку когда-то подарили Ремусу на день рождения. С визгом от восторга, Питер, набравшись смелости, поддел палочкой другой камень.
-Орхидеус!
Прошептал он, и камень, подпрыгнув, полетел в противоположный конец комнаты. Волк зарычал, его внимание было разорвано между летящим предметом и заманчивой игрушкой у его ног. Звериный инстинкт взял верх. Он бросился за «костью», схватил её мощными челюстями и принялся с яростью трепать.
Они стояли, тяжело дыша, наблюдая, как чудовище, в котором тлела душа их друга, терзает резиновую игрушку. Это было одновременно жутко и бесконечно трогательно. Их сердца разрывались на части от сострадания. Они не видели перед собой монстра. Они видели Ремуса, запертого в клетке собственной плоти, одинокого, напуганного и обречённого на ежемесячные пытки.
- Мы не оставим тебя
Тихо, но с непоколебимой твёрдостью проговорил Джеймс, глядя на бушующего зверя.
- Никогда.
Они провели в том подземелье несколько часов, сменяя друг друга, отвлекая и успокаивая зверя простыми заклинаниями и иллюзиями, не давая ему впасть в ярость от беспросветного одиночества. Они стали молчаливыми стражами его проклятия, тихим напоминанием, что даже в самой густой тьме есть искра дружбы, которая не гаснет.
Первые лучи утра, бледные и жидкие, словно стыдясь того, что им предстояло осветить, пробились сквозь щели в потолке подземелья. С их появлением могучее тело волка начало преображаться. Там, где только что была густая шерсть, проступала бледная человеческая кожа; мощные лапы искажались, уступая место длинным, худым конечностям; страшная волчья морда сглаживалась, возвращая черты Ремуса Люпина. Когда трансформация завершилась, на холодном каменном полу лежал он - их друг, без сознания, исхудавший, покрытый свежими ссадинами и старыми шрамами, дышащий прерывисто и поверхностно.
Словно по молчаливому уговору, они действовали быстро и слаженно. Джеймс и Сириус, применив левитацию, бережно подняли его тело; София накинула на него приготовленный плащ, а Питер, дрожа от усталости и пережитого ужаса, шёл впереди, высматривая в полумраке коридоров малейшую опасность. Они двигались по потайным тропам замка, известным лишь им одним, - за говорящими портретами, через потайные двери, скрытые в резьбе каменных стен. Их шествие было похоже на похоронную процессию, полную мрачной решимости.
Мадам Помфри, встретившая их в больничном крыле, не задала ни единого вопроса. Её опытный взгляд медсестры скользнул по бледному, безжизненному лицу Ремуса, по осунувшимся, испачканным землёй лицам мародёров, и всё стало ясно без слов. Она молча указала им на ближайшую койку, куда они и уложили своего друга. Лишь убедившись, что Ремус в безопасности, она обернулась к ним и, пристально посмотрев на каждого, коротко спросила:
-С вами всё в порядке? Ранен кто-нибудь?
Убедившись, что четверо подростков целы и невредимы - если не считать душевных ран, - она кивнула и, отгораживая ширмой кровать Ремуса, тихо произнесла:
-Он будет в порядке. Идите. Отдохните.
Они вышли из больничного крыла, ощущая на себе тяжесть бессонной ночи. Адреналин отступил, оставив после себя свинцовую усталость, но в их сердцах царило странное, выстраданное спокойствие. Они знали. Они прошли через это. И они не сбежали.
Они уже почти дошли до гостиной Гриффиндора, когда из тени ниши возникла строгая, прямая фигура профессора Макгонагалл. Её лицо под остроконечной шляпой было непроницаемым, но в глазах, за стёклами очков, читалась не привычная суровость, а нечто иное - понимание и... уважение?
-Мистер Поттер, мистер Блэк, мисс Поттер, мистер Петтигрю
Её голос прозвучал тихо, но весомо, нарушая утреннюю тишину.
- Профессор Дамблдор просит вас зайти к нему в кабинет. Немедленно.
Слова профессора Макгонагалл повисли в предрассветном воздухе, холодные и звенящие, как лезвие. Усталость, которая всего мгновение назад тянула их к земле, мгновенно испарилась, сменясь леденящим душу беспокойством. Адреналин, предательски отступивший, вновь ударил в виски частым, тревожным ритмом.
Они переглянулись - быстрый, испуганный взгляд, в котором читался один и тот же немой вопрос: «Он знает?» Знает ли директор, что они проникли туда, куда был запрещён вход любому студенту? Знает ли, что они видели то, что никому не положено видеть?
- Хорошо, профессор
Первым нашёл в себе силы ответить Джеймс, его голос прозвучал чуть хрипло от напряжения. Макгонагалл кивнула и, развернувшись, пошла впереди, её мантия развевалась за ней тёмным знаменем. Четвёрка друзей последовала за ней, чувствуя себя не храбрыми мародёрами, а преступниками, которых ведут на суд. Лестницы сменяли направление, гобелены с заспанными персонажами провожали их укоризненными взглядами, а скрип их собственных шагов отдавался в тишине пугающе громко.
Наконец они оказались перед знакомой грифоньей статуей.
-Ириска
Чётко произнесла Макгонагалл, и каменный страж ожил, пропуская их на витиеватую винтовую лестницу. Кабинет директора встретил их тем же, чем всегда - тихим гулом магии, исходящей от бесчисленных хитроумных приборов, мерцанием Феникса Фоукса на своей жердочке и сладковатым ароматом лимонных леденцов. Но на этот раз уютная атмосфера не приносила успокоения.
За своим массивным столом, заваленным свитками и странными приборами, сирел Альбус Дамблдор. Его руки были сложены перед собой, а пронзительный голубой взгляд из-под полумесяцев очков был устремлен на вошедших. В нём не было гнева, но была невероятная, всепроникающая серьёзность.
- Профессор Макгонагалл, благодарю вас
Кивнул он, и их декан, бросив на четверых последний оценивающий взгляд, удалилась.
Дверь за ней тихо закрылась. Дамблдор обвёл их взглядом - запылённых, бледных, с тёмными кругами под глазами, в мантиях, испачканных землёй и каплями воска.
-Джеймс, Сириус, София, Питер
Начал он, и его голос был тёплым, но лишённым обычной веселой нотки.
- Прошу, присаживайтесь. Я полагаю, эта ночь была для вас не из лёгких.
Он сделал паузу, давая им устроиться в мягких креслах, а затем продолжил, его слова падали в звенящей тишине подобно отточенным камням.
-Мадам Помфри проинформировала меня о вашем... своевременном появлении в больничном крыле с мистером Люпином. И о состоянии, в котором вы все прибыли. Это наводит на определённые размышления.
Он склонил голову набок, и в его глазах мелькнул странный блеск - не гневный, а, скорее, оценивающий и даже... одобрительный?
-Мне бы не хотелось думать, что четверо второкурсников провели ночь, исследуя туннель под Гремучей Ивой и... наблюдение за тем, что должно было оставаться величайшей тайной этого замка. И уж тем более мне не хочется верить, что они осмелились приблизиться к существу, чья опасность не подлежит сомнению.
Он замолчал, и в тишине был слышен лишь тихий трепет крыльев Фоукса. Они сидели, затаив дыхание, ожидая приговора - грома отчисления, гнева, разоблачения. Но вместо этого Дамблдор медленно улыбнулся, и в его глазах заплясали знакомые искорки.
-Однако... иногда величайшая глупость может быть рождена из самой чистой и редкой магии - магии безусловной верности. Не так ли?
Слова Дамблдора повисли в воздухе, наполненном тихим гулом магических приборов. Они прозвучали не как обвинение, а как признание. Глупость, рождённая из верности. Эти слова проникли сквозь барьер страха и усталости, коснувшись самой сути того, что они чувствовали.
Джеймс первым поднял взгляд. Его поза, до этого напряжённая и скованная, немного расслабилась.
-Мы не могли оставить его одного, профессор
Тихо, но твёрдо произнёс он.
- Мы догадывались... и мы должны были знать. Чтобы быть с ним.
Сириус, сидевший, откинувшись на спинку кресла с показной небрежностью, которую не мог скрыть даже сейчас, добавил:
-Одиночество
Куда более жестокий хищник, профессор. Мы просто... нейтрализовали угрозу.
Дамблдор слушал их, его пальцы были сложены домиком, а взгляд казался видящим сквозь время и стены.
-Ваша преданность делает вам честь
Наконец произнёс он.
- И то, что вы увидели, не обратило вас в бегство, говорит о силе вашего сердца, а не о безрассудстве. Однако
Он поднял палец, и в его голосе вновь зазвучала сталь
- Вы должны полностью осознавать тяжесть этого секрета. Неосторожное слово, намёк, любая оплошность - и жизнь Ремуса будет разрушена. Общество не простит ему того, в чём он не виноват.
Он обвёл их взглядом, и каждый из них почувствовал тяжесть этого взгляда.
-Отныне это не просто тайна вашего друга. Это и ваша тайна. Ваш общий крест. Вы готовы нести его?
- Да, профессор
Хором, без тени сомнения, выдохнули они. В этом слове была клятва, более крепкая, чем любая волшебная.
- Что ж
Дамблдор откинулся в кресле, и суровость в его чертах сменилась глубокой, одобрительной теплотой.
- Тогда, полагаю, нам следует кое-что обсудить. Мадам Помфри, например, будет гораздо спокойнее, если узнает, что в самые трудные ночи у Ремуса есть... присмотр. А я, в свою очередь, спокойнее, зная, что его стражники - те, кому он доверяет безгранично.
Их сердца забились чаще. Он не просто прощал их. Он... благословлял их миссию.
- Но помните
Голос директора вновь стал серьёзным
- Вы - ученики. Ваша безопасность - прежде всего. Вы не герои, вы - друзья. Ваша задача - быть рядом, а не сражаться с тенью. Вы поняли меня?
- Так точно, профессор
С новым, осознанным чувством долга ответил Джеймс.Дамблдор улыбнулся, и в этот раз его улыбка была лёгкой и беззаботной.
-В таком случае, я полагаю, вы заслужили свой отдых
Они уже было собрались выйти, ощущая смесь облегчения и торжественной усталости, как голос директора вновь остановил их у двери.
- И ещё кое-что
Произнёс Дамблдор, и в его голосе вновь зазвучали тёплые, одобрительные ноты. Они обернулись, застыв на пороге. Директор поднялся из-за стола, его длинная борода серебрилась в утреннем свете, пробивавшемся сквозь высокие окна. Он парил в воздухе, словно добрый дух замка.
- От имени преподавателей Хогвартса
Продолжил он, и его взгляд, полный невыразимой мудрости, скользнул по каждому из них
- Я хочу прибавить Гриффиндору пятьдесят очков.
В кабинете воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом крыльев Фоукса. Они слышали биение собственных сердец. Пятьдесят очков! Не за победу в квиддиче или блестящий ответ на уроке, а за эту ночь, полную ужаса и решимости.
- Вы - удивительные ученики
Голос Дамблдора был мягким, но каждое слово падало с весомость чеканной монеты.
- Таких, как вы, я встречал нечасто за все свои годы. В каждом из вас горит огонь, делающий Гриффиндор тем, кем он является.
Его пронзительный голубой взгляд остановился на Сириусе.
-В Вас, мистер Блэк, я вижу огненную верность. Не ту, что диктуется кровью или долгом, а ту, что рождается в сердце и которую ничто не в силах сломить.
Взгляд скользнул к Джеймсу.
-В вас, мистер Поттер, - непоколебимая честь. Не показная и не громкая, а тихая, внутренняя, что не позволяет отвернуться от друга в беде.
Затем он посмотрел на Софию.
-А в Вас, мисс Поттер, - истинное благородство. Та, что проявляется не в происхождении, а в готовности принять чужую боль как свою собственную и нести её, не сгибаясь.
Наконец, его взгляд включил и Питера, который казался готовым провалиться сквозь пол от переполнявших его чувств.
-Мистер Петтигрю... Вы являете собой ту самую храбрость, что заключается не в отсутствии страха, а в умении действовать, невзирая на него.
Дамблдор сделал паузу, давая им прочувствовать вес своих слов.
-Судьба
Продолжил он задумчиво
- Штука сложная и загадочная. Порой её пути кажутся нам слишком извилистыми, а удары - несправедливыми. Но иногда... иногда она сводит души вместе не просто так. Она видит в них нечто, что, соединившись, способно стать сильнее любой тьмы. Вас свела судьба. И вместе вы - сила. Я очень хочу, чтобы вы запомнили это.
Он не стал добавлять ничего больше. В этих словах заключалось всё - и благодарность, и надежда, и напутствие на долгие годы вперёд. Они вышли из кабинета, ощущая, как золотые львы на Гриффиндорском гобелене в коридоре, кажется, гордо вскинули головы в их честь. Они были больше, чем просто друзьями. Они были клятвой, данной в предрассветном часу, и силой, которую сама судьба признала достойной.
Прошло несколько дней, отмеченных странной, звенящей пустотой. Карточные игры в гостиной Гриффиндора казались пресными, шутки - натянутыми, а вечера за учёбой проходили в томительном молчании. Отсутствие Ремуса ощущалось физически, как тиканье часов, отсчитывающих время до неминуемого и трудного разговора.
И вот, ближе к вечеру, когда за окнами начинало темнеть, дверь в гостиную медленно отворилась. На пороге стоял Ремус. Он был бледнее обычного, казался ещё более хрупким в своей заношенной мантии, а под глазами залегли глубокие, синюшные тени. Но самое главное - в его глазах стоял немой вопрос, полный такой мучительной тревоги и страха, что у Софии сжалось сердце.
Он замер, не решаясь сделать шаг вперёд, словно ожидая, что его прогонят. Что стены общего помещения вдруг станут для него непроходимыми.
Первым нарушил тягостную паузу Джеймс. Он отложил в сторону журнал «Современный мётловик» и, не говоря ни слова, просто приподнялся с дивана, подошёл к Ремусу и крепко, по-братски, обнял его.
-Добро пожаловать назад
Просто сказал он, хлопнув его по спине. Этот жест словно разбил невидимый барьер. Сириус, не вставая с кресла, бросил ему свою фирменную ухмылку, в которой на этот раз не было и тени насмешки, а лишь глубокое, безмолвное понимание.
-Надоело тут без тебя, Люпин. Карты Питера окончательно обнаглели в твоё отсутствие.
Питер радостно и нервно заулыбался, кивая с таким энтузиазмом, будто пытался утвердить всё происходящее. София подошла последней и молча протянула Ремусу кружку горячего шоколада, который она, словно предчувствуя, припасла под мантией с помощью простого нагревательного заклинания.
-Мы соскучились
Тихо сказала она. Ремус взял кружку дрожащими пальцами, его взгляд, полный смятения, скользнул по их лицам. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Он сделал глоток обжигающего напитка, будто ища в нём силы, и наконец прошептал:
-Вы... вы знаете.
Это не был вопрос. Это была констатация ужасного факта, произнесённого вслух.
- Знаем
Спокойно и твёрдо подтвердил Джеймс, возвращаясь на диван и отодвигаясь, чтобы освободить для него место. Ремус медленно опустился на подушку, словно его ноги подкосились. Он уставился на пар в своей кружке, не в силах поднять на них глаза.
-И вы... всё ещё здесь
Он произнёс это с таким изумлением, будто говорил о самом невероятном чуде в мире.
- А куда нам, собственно, деваться?
Сириус поднял бровь с преувеличенным безразличием, но его голос выдавал лёгкую хрипотцу.
- Мы же договорились - самые громкие проказники Хогвартса. Нас так просто не спихнёшь.
- Мы пошли искать тебя той ночью, потому что ты наш друг
Тихо, но очень чётко сказала София.
- И мы остаёмся с тобой по той же самой причине. Ты - Ремус. Наш Ремус. А всё остальное...
Она махнула рукой, словно отмахиваясь от досадной помехи
- Это просто лунный цикл. С ним можно справиться.
Ремус закрыл глаза, и по его исхудавшим щекам медленно скатились две слезы. Он не рыдал, это было тихое, сокрушительное освобождение от груза, который он тащил в одиночку так долго.
-Я так боялся
Выдохнул он, наконец поднимая на них влажный взгляд, полный благодарности, смешанной с болью.
- Я боялся, что вы... увидите монстра.
- Мы видели только тебя
Поправил его Джеймс, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность.
- Нашего друга, которому было больно и страшно. И мы не оставим тебя одного с этим. Никогда.
В тот вечер в гостиной Гриффиндора, в кругу близких друзей, Ремус Люпин впервые за долгие годы позволил себе перестать быть невидимкой, несущим своё проклятие в одиночку. Он рассказал им всё - о своём детстве, об укусе, о страхе перед каждым полнолунием, о мучительном одиночестве. И они слушали, не перебивая, не осуждая, просто - будучи рядом.
Их дружба, пройдя через самое страшное испытание - испытание правдой, - не рухнула. Она закалилась, превратилась в нечто большее - в стальной обет, в нерушимый союз. Теперь они были не просто Мародёрами. Они были семьёй. И никакое проклятие в мире не могло этого изменить...