первый день
После Освящающего пира, когда живот полон непривычно тяжелой и сладкой еды, а голова гудит от впечатлений, старосты факультетов повели детей в гостинные. Путь начинается от Мраморной лестницы. Широкая, устланная бардовым ковром, она ведет на верхние этажи. Каменные ступени, протоптанные тысячами ног за тысячу лет, не скрипят, а лишь глухо постанывают под шагами. Воздух здесь прохладный и влажный, пахнет старым камнем, древесиной и едва уловимым ароматом сушеных трав из теплиц. По стенам горят факелы в чугунных держателях, и их неровный свет заставляет тени плясать и извиваться, словно живые существа. Портреты на стенах не замерли в статичных позах - можно услышать: тихий перешепот, храп, чье-то бормотание во сне. Иногда чей-то взгляд провожающий студентов, полный любопытства. Повернув в коридор на седьмом этаже, можно заметить, как меняется атмосфера. Здесь уже не так многолюдно. Камень стен кажется темнее, швы между плитами - глубже. Вы проходите мимо запертой двери в какой-то класс, от которой пахнет пылью и пергаментом. Под ногами на каменном полу лежит потрепанный ковер с выцветшим узором, в котором еще можно угадать геральдических львов.
И вот изумленные студенты остановились перед ним. Портрет Полной Дамы. Это не просто картина в золоченой раме. Это живой, дышащий фрагмент истории Хогвартса, встроенный в грубую каменную кладку седьмого этажа. Сама рама - массивная, из темного, старого дуба, покрытая потускневшей от времени позолотой. Резьба на ней витиеватая, с изображением виноградных лоз и цветов, но в углах паутинка трещин, а рельеф в некоторых местах сглажен бесчисленными прикосновениями. Холст, на котором она написана, не идеально гладкий; если подойти близко, можно разглядеть тонкую паутину кракелюр - сеть мелких трещин, говорящую о его почтенном возрасте. Сама Дама изображена в полный рост, одетая в роскошное платье из розового шелкового бархата, мода на которое давно канула в Лету. Ее лицо - круглое и румяное, с добрыми, чуть раскосыми глазами, которые смотрят на проходящих с выражением легкого снисхождения и врожденного достоинства. Но это не статичная улыбка. Выражение ее лица меняется: когда замок затихает, в ее взгляде появляется задумчивость, а в уголках губ - усталость. Когда же в коридоре шумят студенты, ее щеки кажутся более алыми, а глаза блестят от любопытства.
Староста в черно-красной форме произносит пороль, ее реакция не мгновенна. Она сначала изучающе смотрит, оценивая. И лишь потом, с легкой, едва кивающей улыбкой, ее фигура начинает отъезжать в сторону, как будто она отступает вглубь картины, уступая дорогу. В этот момент слышен не громкий скрежет, а тихий, бархатный звук - будто тяжелая портьера скользит по древнему камню. Она - не просто дверь. Она - страж. И ее портрет - это не изображение, а окно в другую, тонкую реальность, где обитает ее сознание, вежливое, немного сонное, но всегда бдительное. От нее пахнет не краской, а легким ароматом розовой пудры и старого, дорогого вина - запахом, который остается в воздухе после того, как она исчезает в проеме, ведущем в уют гостиной Гриффиндора. Оттуда вырывается поток теплого воздуха, пахнущего жжеными дубовыми поленьями, свежей выпечкой и кожей диванов - тот самый, ни с чем не сравнимый запах дома.
Переступив порог через арку за портретом Полной Дамы, первокурсники оказались не просто в комнате, а в другом измерении. Первое, что обрушивается, - это волна тепла и запахов. Воздух плотный, насыщенный ароматом старого дуба, жареных каштанов, который всегда стоит у камина, воска для полировки дерева и сладковатого дыма от яблоневых поленьев. Под этим - вечный, уютный запах шерсти, кожи и пергамента. Комната круглая, что чувствуется сразу, но не идеально ровная. Стены - это грубые каменные блоки, но они скрыты под огромными, в несколько ярусов гобеленами с изображениями геральдических львов, сцен великих битв и знаменитых волшебников. Гобелены не статичны: лев на золотом поле лениво потягивается, а рыцарь на другом время от времени поправляет шлем. Но движения эти плавные, почти сонные, как будто они делают это не для зрителя, а для себя. Свет исходит не от люстры, а от бесчисленных медных и латунных бра на стенах и от гигантского камина, занимающего чуть ли не всю одну стену. Пламя в нем не просто горит - оно живет: потрескивает, выбрасывает в воздух искры-фейерверки, которые безопасно гаснут, не долетев до ковра, и отбрасывает на стены и потолок живые, пляшущие тени. В сумерки комната погружается в глубокий, бархатистый полумрак, где свет огня выхватывает из тьмы то уголок стола, то улыбку с портрета на стене, то блеск позолоченной рамы. Мебель не подбиралась по стилю - она собиралась веками. Здесь нет двух одинаковых кресел. Одно - огромное, стеганое, из потертой коричневой кожи, с подлокотниками, истертыми до гладкости бесчисленными локтями. Другое - бархатное, цвета спелой вишни, с высокой спинкой, в которой можно спрятаться ото всех. Диваны глубокие, тонущие, с горой подушек всех размеров и форм, некоторые из которых тихонько похрапывают. Под ногами - огромный, немыслимо толстый ковер алого цвета с выцветшими золотыми узорами. Он пружинистый и мягкий, на нем можно заснуть, и он согреет. По углам стоят тяжелые дубовые столы, испещренные поколениями студентов: здесь вырезаны инициалы, остались следы от пролитых чернил, пятна от волшебных свечей. На них грудами лежат книги, свитки, забытые перья и шоколадные лягушки.
Это не идеальная, стерильная локация из сказки. Это живое, дышащее, немного потертое и потрепанное пространство. Здесь можно найти закатившуюся под диван блестящую обертку от Камня Ворона, а в складках кресла - потерянную волшебную карту. Это место, где пахнет домом, слышна история и ощущается безопасность, надежно защищенная от внешнего мира толстыми стенами и чарами основателей. Это не просто гостиная. Это логово. Это дом.
"Новобранцы" замирают у входа, сжимая в потных ладонях ручки своих сундуков, которые кажутся невероятно тяжёлыми. Все чувствуют себя невидимыми, маленькими рыбками на берегу бурной реки.
Староста, высокий парень с черными как смоль волосами, вышел вперед и встав в центре комнаты перед толпой первокурсников. Он коротко объясняет правила: гостиная - ваша крепость, пароли меняются раз в две недели, девочки могут заходить в комнаты мальчиков, но мальчикам на женскую половину вход воспрещен под страхом самых суровых последствий. Затем он указывает на две витые каменные лестницы в глубине зала.
-Девочки- налево. Мальчики - направо. Ваши вещи уже ждут вас. Подъем будит в семь. Не опаздывайте.
Ребята послушно кивали и отправились заселяться, Джеймс потрепал сестру по голове и отправил в спальни мальчиков, а София в спальни девочек. Лестница, по которой она поднималась, не просто ведет наверх. Она крутая, ступеньки неровные, местами протертые до вогнутости. Дубовые перила отполированы тысячами рук до бархатной гладкости. Подъем заставляет сердце биться чаще - и не только от физической нагрузки. Воздух становится еще теплее, пахнет пылью и древним деревом. И вот она перед дверью. На старой, потемневшей от времени латунной табличке выбит год поступления. София толкает тяжелую дубовую дверь, и она с тихим скрипом открывается.
Комната круглая, как и гостиная внизу. В высоких стрельчатых окнах уже темнеет небо, усеянное первыми звездами. В комнате стоят три кровати под балдахинами, три прикроватные тумбы и несколько сундуков. Сундук Софии стоит у ножек одной из кроватей. Это ее островок в этом новом, огромном мире. Девушка щелкаете замки, и крышка с глухим стуком падает назад, открывая знакомое содержимое: пахнущие домом сложенные рубашки, фотография родителей и брата, которая кажется сейчас такой родной. В комнату заходят две девочки. Одна из них с рыжими волосами, пожалуй это ее самое броское качество. Они не просто рыжие. Это каскад медно-каштановых, огненных и темно-вишневых прядей, которые живут своей жизнью. Они густые, вьющиеся с непокорной энергией, и никакие заколки не могут укротить их полностью. Лицо ее усыпано веснушками. Сама кожа очень светлая, почти фарфоровая, и на ней легко проступает румянец. Глаза - это ее вторая магия. Невероятно яркие, изумрудно-зеленые, они кажутся еще ярче на фоне рыжих волос и светлой кожи. Она невысокая, но держится с такой уверенной осанкой, что кажется выше.
-Привет, не против если мы заселимся с тобой?
-Конечно не против. Меня зовут София Поттер.
-Я Лили Эванс, приятно познакомиться
-А я Луна Дэ Фриз
Спокойным голос произнесла вторая девочка. Первое, что бросается в глаза - это ее невероятная, почти архитектурная четкость черт. Ее глаза - большие, темные, цвета спелого лесного ореха или горького шоколада. Они не просто красивы - они невероятно говорящие. В них есть глубокая, немного меланхоличная задумчивость, которая сменяется озорными искорками, когда она смеется. Взгляд у нее прямой, открытый, но не наивный - в нем читается ум и самоосознание. Черты лица можно назвать классическими: идеальный овал, прямая спинка носа, изящно очерченные губы с выраженным «луком Амура». Но ее уникальность - в сочетании этой почти кукольной миниатюрности и хрупкости с внутренней силой, которая читается в твердом овале лица и решительном подбородке.
Они не смотрят друг на друга. Первые минуты - это минуты молчаливого обустройства. София вешает футболку на изголовье кровати, ставит на тумбочку фотографию, кладет под подушку талисман, привезенный из дома. Эти мелкие ритуалы - попытка застолбить свое место, сделать чужое пространство своим.
Снизу, сквозь толстый пол, доносится приглушенный гул гостиной - смех, обрывки разговоров. За окном проплывает сова, бесшумная как тень. Камень стен, прогретый за день, теперь отдает прохладой.
-Давайте познакомимся, поговорим?
Предложила Луна разбирая кровать, приготавливая ее ко сну. На протяжении часа три девочки, сидя на своих кроватях, общались, узнавая о друг друге больше. Разговор шел сам собой. София рассказывала о смешных случаях с Джеймсом, а Лили и Луна слушали, сначала улыбки были сдержанными, потом все шире, а потом и вовсе громко смеялись - не над Софией, а вместе с ней, от абсурдной и очаровательной истории. Девочки быстро обнаружили, что говорят друг с другом невероятно просто, слова сами льются.
Солнце мягкими лучами проникает в комнату девочек, София сонно потянулась, разминая тело после сна. Время пол седьмого утра, уже слышно чье-то бормотание, кто-то уже собирается на завтрак. Воздух пахнет свежестью утра. За окно, в рассветной мгле, где плавает призрачный туман, слышно пение птиц. София встала с кровати и убрав ее, посмотрела в зеркало, на нее смотрели полуприкрытые глаза, слегка отекшее лицо и растрепанные волосы, это выглядело комично и даже мило. К этому времени проснулась Лили и поприветствов Софию, стала приводить себя в порядок. София подошла к окну и резко открыла шторы
-Луна! Пора вставать
Солнечный свет ударил прямо в глаза Де Фриз, но все же встала
-Спасибо за легкое пробуждение
Сарказм невозможно было не услышать, откинув одеяло, Луна потянулась и игриво пихнула Софию локтем. Довольно быстро собравшись, девочки вышли из комнаты и спустились в гостиную
-Вы идите, а я брата подожду
-Хорошо, но не опаздывай, после завтрака первая Трансфигурация
Лили и Луна вышли из гостинной и направились в большой зал, а София пошла к спальням мальчиков, но был нюанс, она не знала в какую комнату заселился Джеймс. Спросив у проходящих мимо мальчишек, София зашла в комнату. Дверь с потертой латунной табличкой скрипит, открываясь в круглую комнату. Первое, что бьет в нос, - это сложный, многослойный запах. В комнате довольно прохладно. В высоких стрельчатых окнах, вставленных в толстые стены, гуляет сквозняк, заставляя вздрагивать. Ночью к нему добавляется влажный холод от озера, пробирающийся сквозь щели. Личные сундуки у каждой кровати все испещрены замками и защелками.
Одна из четырех кроватей идеально заправлена. Ремус проснулся раньше всех и уже собранный читал книгу. Заметив Софию он легонько помахал ей рукой и убрал книгу
-Доброе утро София
-Доброе Ремус, я смотрю ты самый ответственный
Девушка посмотрела на кровать, которая стола напротив заправленной. На ней спал Питер, осторожно завернутый в одеяло. Мальчик выглядел умиротворенным и расслабленным. У окна стояли еще две кровати на против друг друга. На одной спал Джеймс, развалившись на ней как в гамаке, очки лежали на полу у кровати. Одна подушка упала, нога свисала с кровати. А напротив кровать выглядит как эпицентр урагана. Простыня скомкана, одеяло частично съехало на пол, длинные волос Сириуса были разбросаны на подушке. Ремус слегка посмеялся
-Да, я пытался их разбудить, но не в какую
София прошла в комнату и подняв подушку с пола резко ударила ей Джеймса, отчего он сразу подскочил
-Хватит спать!
-Мелкая! С ума сошла?!
Воскликнул Джеймс, проведя рукой по непослушным волосам, от крика проснулся Питер, словно сонный мышонок вылез из своей норки, а вот Сириуса как оказалось, разбудить гораздо сложнее. София швырнула подушку в Блэка с отличной меткостью, подушка попала точно в цель. Сириус недовольно что-то проворчал себе под нос, но поднял голову
-За что?
-Подъем, а то опоздаем на завтрак
-Сегодня же первый день
Простонал Джеймс и лениво принял сидячее положение
-И что? Между прочим сегодня Трансфигурация, Зельеварение и Защита от темных искусств. В общем, собираетесь, я вас подожду.
Юная Поттер вышла из комнаты мальчиков. Когда наконец мальчики собрались и вышли, все пятеро вышли из гостиной. Спуск по витой лестнице в гостиную кажется еще более сложным, чем подъем накануне. Ноги ватные и сонливость еще присутствует. Коридоры пустые и тихие, лишь призрак Почти Безголовый Ник грустно проплывает сквозь стену, бросив: «Не опаздывайте на зельеварение, а то Слизнорт вас в котлы кинет». Спуск в Большой зал - это новое испытание. Лестницы перемещаются, портреты дают противоречивые советы, а броня внезапно грохает забралом, заставляя вздрогнуть. Завтрак - это сенсорная атака. Запах жареного бекона, свежего хлеба и чего-то сладкого и дымного смешивается в головокружительный коктейль. Тарелки наполняются сами, кувшины с соком парят в воздухе.
Завтрак прошел спокойно и время идти на занятие. И первое - Трансфигурация. Воздух в классе был холодным и неподвижным, пахнущим меловой пылью, старой полированной древесиной и чем-то строгим, почти стерильным. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие готические окна, не согревали, а лишь подсвечивали миллионы пылинок, кружащихся в ленивом танце. За партами, отполированными поколениями учеников до бархатной гладкости, сидели первокурсники-Гриффиндорцы, затаив дыхание.
Без предупреждения, без единого звука дверь распахнулась, и в класс вошла профессор Минерва МакГонагалл. Ее появление было похоже на внезапное падение атмосферного давления. Гул голосов мгновенно стих. Ее мантия была безупречно гладкой, а волосы, собранные в тугой пучок, казалось, были вырезаны из черного гранита. Ее взгляд, острый и пронзительный, скользнул по рядам, и каждый студент почувствовал, будто его просканировали и вынесли предварительный вердикт.
- Трансфигурация
Ее голос был четким и холодным, как удар стали о лед
-Является самой сложной и опасной ветвью магии, которую вы будете изучать в этих стенах. Любая ошибка, любая потеря концентрации может привести к последствиям, которые будет крайне сложно, а подчас и невозможно обратить.
Она не повышала голос, но каждое слово падало в гробовой тишине с весом гири.
-Вы не придете сюда, чтобы размахивать палочками, как дубинками. Вы придете сюда, чтобы постичь тончайшие законы мироздания, научиться переписывать саму реальность. Это не волшебство для ярмарочных фокусников. Это дисциплина.
Она провела палочкой по своему столу, и он на глазах у изумленной аудитории превратился в свинью, которая, хрюкнув, снова стала столом.
-Ваша первая задача
Продолжила она, и на каждой парте перед студентами материализовалась обычная деревянная спичка
-Превратить эту спичку в иголку. Вы будете использовать простое заклинание, но его простота обманчива.
Она продемонстрировала точное движение палочки и произнесла заклинание. Ее спичка на лету превратилась в идеальную стальную иглу с ушком, которая с тихим звоном упала на парту. Напряженная тишина. В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным дыханием и робким шепотом заклинаний.
Сириус, откинувшись на стуле с видом полного превосходства, выполнил движение палочкой с небрежной бравадой. Его спичка приобрела металлический блеск, но один конец остался деревянным и обуглился. МакГонагалл, проходя мимо, бросила на его творение короткий взгляд.
-Не хвастайтесь, мистер Блэк. Вы создали бесполезный гибрид, а не иглу. Сосредоточьтесь.
Джеймс, сидевший рядом, склонился над своей спичкой с азартом охотника. Его брови были сведены воедино. После нескольких попыток его спичка вытянулась, стала серебристой, но осталась прямой, без острия и ушка.
-Лучше, чем у Сириуса
Усмехнулся он.
-Скорость не показатель, мистер Поттер
Холодно заметила МакГонагалл, появившись за его спиной.
-Ваша «игла» не сможет пройти даже через масло. Дисциплина.
Питер Петтигрю нервно потел. Его рука дрожала. Он шептал заклинание с таким отчаянием, будто от этого зависела его жизнь. Его спичка лишь покрылась странным серым налетом и начала дымиться. МакГонагалл вздохнула и, не говоря ни слова, исправила ее одним взмахом. Ремус сидел с прямой спиной. Его движения были медленными, выверенными, экономичными. Он не шептал, а четко произносил слова. Его спичка не превратилась в иглу мгновенно. Она медленно меняла структуру, цвет, и через минуту на парте лежала хоть и не идеальная, но вполне узнаваемая игла с небольшим, но четким ушком.
-Приемлемо, мистер Люпин
Произнесла МакГонагалл, и в ее голосе впервые прозвучала легкая, почти неуловимая нота одобрения.
-Продолжайте в том же духе.
София и Лили сидевшие рядом выполнили задание, движение Софии были чуть резкими, чем у Ремуса, а вот движения Лили уверенные и плавные. Они меняли свою структуру и вскоре вместо двух спичек, уже лежали иголки
-Прекрасно, молодцы
МакГонагалл кивнула и пошла дальше по рядам проверяя кто как справляется. В конце урока на партах лежали свидетельства их первых попыток: несколько почти идеальных игл, десятки уродливых металлических щепок и одна обугленная дыра в парте, оставленная студентом, чье заклинание привело к микро-взрыву.
-Домашнее задание: первая глава из учебника Эмерика Свича и практика движений. Я ожидаю значительного прогресса к следующему уроку
Объявила МакГонагалл, и ее тон не оставлял сомнений в том, что так оно и будет. Их первый урок трансфигурации закончился. Они не творили чудес. Они потерпели неудачу, получили выговор и впервые осознали, что магия - это не блеск и харизма, а титанический, кропотливый труд. И для некоторых это открытие было горше, чем для других. Когда студенты выходили из класса, Джеймс толкнул локтем Сириуса.
-Видал иглу Люпина? Думаешь, он подсиживает?
Сириус хмыкнул,смотря на свою полудеревянную иглу с досадой
-Не думаю. Просто не выпендривается, как некоторые.
София быстро догнала их
-А вы двое выпендрежники
-А сама-то, больше меня показушничаешь
София показала Джеймсу и Сириусу язык и развернувшись начала убегать, а парни посмеялись и рванули за ней. Хогвартс еще был лабиринтом из незнакомых поворотов и движущихся лестниц. Джеймс и Сириус неслись по коридору за Софией как ураган. За спиной у них гремели крики тех, кого они задевали, а впереди была свобода. Джеймс, оглянувшись через плечо на неггодователей, не увидел, как из-за поворота появилась фигура. Столкновение было стремительным и жестким. Он врезался в нее плечом со всей силы своего разбега. Раздался громкий «Уф!», смешанный с звонким визгом, и он увидел, как по коридору во все стороны разлетаются книги, пергаменты и несколько ярко-красных перьев.
-Эй, смотри куда...
Начал он, отскакивая и поправляя очки, но голос застрял у него в горле. Перед ним, с трудом поднимаясь с каменного пола, стояла девочка. Не просто девочка - а самое яростное и прекрасное существо, которое он видел в жизни. Ее рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, были похожи на вспышку медного пламени. Ее лицо, усыпанное веснушками, залилось ярким румянцем гнева, а глаза... Ее глаза были не просто зелёными. Они были цвета самой живой и яркой магии, как всплеск Зелий в котле, как свет в Запретном лесу. В них бушевала настоящая гроза.
-Ты что, смотришь только себе под ноги, или у тебя их вообще нет глаз?!
Выпалила она, ее голос дрожал от ярости. Она не плакала и не искала сочувствия. Она была готова сражаться. И в этот самый момент, стоя посреди разбросанных учебников, под приглушенный смех Сириуса и Софии, и ее гневный взгляд, Джеймс Поттер понял одну простую и ужасную вещь. Он не просто врезался в какую-то девочку первокурсницу. Он врезался в саму молнию. И его ударило током. Он не видел беспорядка вокруг. Он видел, как прядь ее волос упала на щеку, и ему дико захотелось ее убрать. Он видел, как ее грудь вздымалась от гнева, и слушал этот звук, завороженный. Он видел, как она сжала кулаки, и подумал, что даже это выглядит потрясающе.
-Э-э...
Это было все, что он смог из себя выдавить. Его обычная уверенность испарилась, уступив место странному, сдавливающему чувству в груди.
-Подними! Немедленно!
Приказала она, указывая на свои разлетевшиеся вещи. Джеймс молча, словно заколдованный, начал подбирать ее пергаменты. Его пальцы, обычно такие ловкие для проказ, вдруг стали деревянными. Он протянул ей книгу по зельеварению, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Ему показалось, что по его руке пробежала искра.
-Извини
Наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему робость. Она выхватила книгу из его рук, ее взгляд все еще пылал.
-Идиот
Отрезала она, резко развернулась и пошла прочь, ее рыжая грива волн колыхалась за спиной в такт ее гневным шагам. Джеймс стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
-Ну и ну
Присвистнул Сириус, подходя к нему, София последовала за ним
-И что это было?
Спросила Поттер скрестив руки на груди. Джеймс не ответил. Он не слышал насмешки. Он все еще видел перед собой эти зеленые глаза, полные огня. Он все еще чувствовал на кончиках пальцев призрачное тепло ее руки.
-Мелкая
Сказал он наконец, все еще глядя в пустой коридор.
-Кто это была?
-Эванс. Лили Эванс. Гриффиндор, с нашего курса. Я живу с ней в одной комнате
Джеймс кивнул, медленно поднимая с пола одну из ее выпавших ярко-красных перьев. Он покрутил ее в пальцах.
-Она ненавидит меня
Произнес он с странной смесью ужаса и восторга. И в этом не было ничего романтичного. Это было хаотично, неловко и по-детски жестоко. Но это было настоящее. Удар был не метафорой, а физическим столкновением, после которого в груди осталась странная, ноющая пустота, которую ему отчаянно захотелось заполнить. Он не влюбился в нее в тот миг. Он врезался в нее. И осознание того, что существует нечто настолько яркое и неуловимое, ударило его с той же силой, что и он ее.
-Да ладно тебе Поттер, она через минут 20 забудет. Идем, а то опоздаем
Спуск в подземелье ощущался как погружение в другую стихию. Тёплый воздух главного замка сменялся влажным, пронизывающим холодом. Стены, сложенные из грубого, пористого камня, местами блестели от сырости, а в воздухе висел насыщенный, многослойный запах: сладковатая пыль столетий, острый аромат консервированных трав, кисловатые ноты перебродивших жидкостей и подземная горечь серы. Кабинет зельеварения был огромным, мрачным залом. Длинные каменные столбы уходили в сумрачную высоту, а над партами, высеченными из чёрного базальта, в медных когтях висели зелёные лампы, отбрасывавшие на стены тревожные, колеблющиеся тени. Здесь царил полумрак, и дышалось тяжелее. Парты стояли попарно. У одной из них уже кипела незримая борьба. Джеймс Поттер и Сириус Блэк с небрежным видом разложили свои вещи, но их позы были напряжены, как у боксёров перед боем. Напротив, с другой стороны стола, Лили Эванс и Северус Снейп уже расставили свои склянки в идеальном порядке. Снейп, чья мантия висела на нём чуть мешковато, двигался с тихой, хищной грацией. Его чёрные глаза, казалось, впитывали каждый лучик тусклого света. Питер сел с Ремусом впереди Сириуса и Джеймса. Только София думала куда и с кем сесть, пока не увидела уже знакомую фигуру. Регулус Блэк сидел в конце класса и девушка подошла к нему
-Привет, можно с тобой сесть?
Юноша поднял взгляд и кивнул, София села рядом
-Сегодня
Раздался в полумраке бархатный, чуть гнусавый голос
-Мы приступим к варке Оборотного зелья. Не путать с Эликсиром Жизни
Профессор Слизнорт, в своём стёганом камзоле, похожем на огромную пищуху, появился из теней
-Малейшая ошибка, и последствия будут... драматичными. Возможно, необратимыми.
Он обвёл взглядом класс, и его взгляд на секунду задержался на Лили, затем на Снейпе, с одобрением отметив их безупречную подготовку.
-Начинаем!
Объявил Слизнорт, и в зале зазвенела стеклянная посуда. Джеймс, стараясь сохранить маску безразличия, с силой принялся толочь в ступке сушёных змеевиков.
-Снейпляво, смотри, не пересоли
Бросил он через стол, но его голос прозвучал фальшиво. Взгляд его то и дело скользил в сторону Лили, которая, сжав губы, тонко нарезала корень аконита. Снейп даже не взглянул на него. Его движения были экономны и точны. Он добавил в свой котёл, уже издававший ровное серебристое сияние, щепотку растёртого рогулки, и зелье зашипело, выпустив облачко пара цвета лунного света.
-Поттер, если ты не прекратишь молоть эту труху как отбивную, твоё зелье свернётся раньше, чем ты доберёшься до стадии лунного камня.
Тихо, но отчётливо произнёс он, не отрываясь от своей работы.Лили бросила на Джеймса раздражённый взгляд.
-Можешь не обращать на него внимания
Сказала она Снейпу, но в её голосе была усталость. Сириус, тем временем, добавил настойку полыни не по каплям, а сразу весь флакон. Его котёл булькнул и выбросил струю едкого зелёного дыма, запах которого напоминал о сгоревших волосах и горечи.
-Чёрт
Буркнул он, отскакивая.
-Десять очков с Гриффиндора за неосторожность, мистер Блэк!
Тут же откликнулся Слизнорт, поморщившись.
И постарайтесь не отравить нас всех до конца урока. Джеймс, отвлечённый провалом друга, поторопился и добавил истолчённый лунный камень, когда его зелье ещё бурлило ключом, вместо того чтобы тихо испаряться. Жидкость в его котле мгновенно помутнела и приобрела грязно-серый, неаппетитный оттенок, издавая запах протухших яиц. А Софии и Ругулусу друг с другом работалось довольно легко. София все делала по рецепту, внимательно вчитываясь, периодически Регулус давал подсказки как лучше сделать. В итоге получив готовое зелье. В то же время зелье Снейпа и Лили переливалось всеми оттенками серебра и перламутра, точно жидкое зеркало. Они переглянулись, и на губах Снейпа на мгновение дрогнула тень улыбки редкое и странное явление.
-Идеально, пара мистер Снейп и мисс Эванс, и пара мистер Блэк и мисс Поттер!
Просиял Слизнорт, подходя ближе.
-Пятьдесят очков каждой паре! Настоящий талант!
Джеймс сгрёб свои вещи со стола с таким видом, будто только что проиграл важнейший матч. Его униженная ярость была направлена не на зелье, а на склонившегося над котлом тощего брюнетка с хищным профилем. Он видел, как Лили смотрит на Снейпа с одобрением, и это жгло его сильнее, чем любой кислотный состав. Сириус хмуро посмотрел на своего младшего брата и отвернулся, а София и Регулус отбили друг другу пять. Урок закончился. Снейп и Лили вышли первыми, унося с собой запах успеха и лунного света. Джеймс и Сириус плелись сзади, от них пахло серой, провалом и злобой. В этом подземелье варились не только зелья. Здесь, в едком дыму, клокотали первые семена будущей войны.
Наконец-то последний урок. Кабинет находился на третьем этаже, и, в отличие от других классов, здесь пахло не пылью и древностью, а странной свежестью, с примесью озона и чего-то металлического, словно после грозы. Солнечный свет, падающий из высоких окон, казался здесь более холодным и резким. На стенах вместо портретов висели диаграммы с изображениями опасных существ и схемами защитных заклинаний, но выглядели они новыми, почти не обжитыми. В класс вошёл человек, которого никто из первокурсников-Гриффиндорцев до этого не видел вблизи. Профессор, сменивший Галантного Гаррика. Он был одет в аккуратные, но простые мантии, а его лицо казалось бледным и немного растерянным. Он представился, но его имя - профессор Квиррелл - прозвучало так тихо и невнятно, что его тут же забыли.
-Д-добро п-пожаловать на п-первый урок З-защиты
Его голос прерывался, он заикался на каждом слове и постоянно поправлял свой галстук, словно он душил его.
-Э-этот п-предмет... э-это не про атаку. Э-это про в-выживание.
Он казался таким нервным, что его собственная нервозность начала передаваться классу. Джеймс Поттер и Сириус Блэк, сидевшие сзади, переглянулись с ухмылками. Это не было похоже на грозную трансфигурацию МакГонагалл или панибратское зельеварение Слизнорта. Это выглядело как лёгкая добыча.
-С-сегодня мы... п-поговорим о б-боггартах
Продолжил Квиррелл, и его глаза забегали по рядам, избегая прямых взглядов. Он начал объяснять теорию, но его лекция была прерывистой и скомканной. Он то и дело запинался, терял нить, и в классе начался сдержанный шёпот. Внезапно, пытаясь продемонстрировать защитную стойку, он неуклюже размахнулся палочкой и задел стеклянный шкаф с учебными пособиями. Раздался оглушительный звон, и несколько засушенных ядовитых жал упали на пол. Квиррелл взвизгнул и отпрыгнул, как ошпаренный, его лицо исказилось паникой. По классу прокатился сдавленный смех.
-П-п-пожалуйста, н-не трогайте!
Запинаясь ещё сильнее, он забормотал заклинание, чтобы вернуть жала на место, но его рука дрожала, и ему потребовалось несколько попыток. Джеймс Поттер не выдержал и фыркнул. Сириус Блэк громко прошептал:
-Похоже, ему самому нужна защита. От самого себя.
София, которая сидела сзади них наклонилась вперед
-Фу, какой ты грубиян
-Я харизматичный лиса
София стукнула его по голове книгой. Лили Эванс, сидевшая рядом со Снейпом, нахмурилась. Ей было неловко за профессора.
-Он просто нервничает
Тихо сказала она. Снейп, не отрывая своего пронзительного взгляда от Квиррелла, ответил так же тихо, с лёгким презрением
-Он пахнет страхом. Как жертва. Квиррелл, казалось, услышал это. Его взгляд на секунду задержался на Снейпе, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и совсем не робкое - быстрая, как вспышка, вспышка чего-то холодного и оценивающего. Но мгновение спустя он снова был прежним - заикающимся, неуверенным профессором. Оставшуюся часть урока он пытался заставить их практиковать простое оборонительное заклинание, «Протего». Но его команды были такими невнятными, а демонстрация такой неубедительной, что большинство студентов так и не поняли, что делать. Джеймс и Сириус просто дурачились, посылая друг в друга слабые искры, а Квиррелл лишь беспомощно бормотал: «П-пожалуйста, м-мистер П-поттер...»
-Мой брат идиот
Пробормотала София закатывая глаза. Джеймс усмехнулся и приобнял сестру за плечи
-Ой как грубо с твоей стороны мелкая
-Хватит дурачиться
Сириус покрутил свою палочку в руках и ухмылка расползлась на его губах
-Ты всегда такая скучная?
Блэк взмахнул палочкой, посылая слабую искру, София резко взмахнула палочкой, произнес громко и четко
-Протего!
Заклинание сработало, обезвреживая игривую искру и отталкивая Сириуса на пару шагов. Профессор Квиррелл изумленно слегка хлопнул в ладоши
-П-прекрасно м-мисс Поттер. П-плюс д-десять очков Гриффиндору
София ухмыльнулась смотря на Сириуса с таким взглядом, будто говоря "получил?". Когда прозвенел звонок, класс высыпал в коридор, проходя мимо София отбила пять Регулусу
-Ну и ну
Усмехнулся Джеймс, поправляя очки.
-Моя сестра тебя уделала
-Заткнись
-Думаю, этот предмет будет нашим выходным днём.
Сириус хмыкнул в ответ. или шла чуть позади, её брови были сведены.
-Мне его почти жаль
Сказала она. Снейп шёл рядом, его тёмные глаза были сужены.
-Не стоит. Тот, кто так явно излучает страх, либо сам скоро станет целью, либо... привлекает хищников.
Первый урок Защиты от Тёмных искусств не внушил им ни уверенности, ни навыков. Он оставил лишь странный осадок - смесь жалости, пренебрежения и смутной, необъяснимой тревоги. И вселивший её человек был не монстром из учебника, а всего лишь одним нервным, заикающимся профессором, от которого почему-то тянуло ледяным холодком.