Глава 36
— Таков обычай. Вам надо целовать жениха каждый раз, когда кто-нибудь постучит по бокалу, — объяснила она ему.
Он нагнулся к Антону и смачно чмокнул его в щеку.
— Плохо стараешься, мой мальчик! — засмеялся Дмитрий.
Глубоко вздохнув, Арсений обхватил голову парня руками и запечатлел на его губах пламенный поцелуй. Наградой ему были бурные аплодисменты.
Ошеломленный и раздосадованный, Антон поднял глаза и тут впервые увидел у мужа над темной бровью большой, побледневший от времени шрам. «А ведь я понятия не имею, откуда у него этот шрам», — мелькнуло у него в голове, пока Арсений обменивался остротами с Павлом Добровольским.
Да и что вообще он знал об этом человеке? Он родился на Диком Западе, но большую часть жизни провел здесь... был ковбоем, одно время хозяйничал на ранчо, а потом занялся строительством железных дорог. Семьи у него нет. Он выяснил это, когда предложил отложить свадьбу и дождаться приезда его родных.
Глянув в его тарелку, Антон увидел, что тушеный кабачок и глазированная морковка сдвинуты в сторону. Он не любит овощи. В этот момент Арсений дал знак лакею еще раз наполнить его бокал. Он любит вино. Когда Арсений осушил полбокала одним глотком, глаза его округлились. А не слишком ли он его любит?
Мысли его прервала чья-то шутка о том, что теперь состояние Арсения покоится не только на рельсах. Он вспомнил, что с последним «да», прозвучавшим несколько минут назад, он вступил в законное владение всем его имуществом с правом распоряжаться им по своему усмотрению. Тревога его возросла. Это был один из тех вопросов, которые он с ним не обсуждал... не было времени... и настроения...
— Вы, разумеется, пожелаете внести изменения в работу компаний, — предположил Данил Меринов, давний друг семьи.
— Больше никаких лотерей на собраниях совета директоров? — спросил секретарь, явно обрадованный такой перспективой.
— И никаких подачек разным людям, которые думают, что изобрели способ превращать свинец в золото, — добавил Добровольский с кривой усмешкой.
— Теперь, когда Антон будет выезжать в город, за ним по пятам не будут ходить такие огромные толпы печальных сирот, — сказал Дмитрий, сияя.
Даже Анна вставила свое слово:
— А у наших ворот станет меньше народу...
— Нет! — громко возразил Антон, который сидел на краю стула, красный как рак и прямой как палка. — Все останется по-прежнему. Правда, Арсений?
— Я думаю, нам надо обсудить этот вопрос, мистер Попов, — сказал он, покручивая в руке вилку и нарочно избегая его взгляда, потом обратился к остальным: — Мой муж хорошо управляет компаниями «Шастун». Я не намерен вмешиваться в его дела, — Антон расслабился, но тут он продолжил, — если только он усвоит урок, который я пытаюсь ему преподать.
Все глаза обратились на Антону, ожидая его реакции. Он повернул к нему свое надменное лицо.
— И какой же урок вы пытаетесь мне преподать, мистер Попов?
— А ты до сих пор этого не знаешь? — Он театрально вздохнул, потом с озорной улыбкой оглядел своего жениха и гостей. — Я хочу научить тебя говорить «нет».
Смех за столом уколол самолюбие парня. Антон всерьез подумывал о том, чтобы задушить Арсения — здесь и сейчас, перед лицом Господа и всех собравшихся. Но потом отказался от этой идеи. «Если в один и тот же день я выйду замуж, овдовею и пойду под арест за убийство, разразится нешуточный скандал», — мрачно рассудил он.
***
Уже давно стемнело, когда ушел последний гость. Дмитрий и Анна утащили Влада в его спальню, а потом проковыляли к себе, чтобы выпить соды и переобуться в мягкие домашние шлепанцы. Ночь дышала весенним теплом. Небо сгустилось до фиолетового цвета и постепенно почернело. Антон уединился, в страхе ожидая Арсения и первой брачной ночи.
«Арсений Попов завладел не только моими деньгами», — думал он, опускаясь на скамью перед высоким зеркалом в форме щита. Взглянув на свое отражение, он с досадой одернул дорогую ночную сорочку. От малейшего движения одна сторона проклятого неглубокого выреза съезжала вниз, обнажая грудь, а другая поднималась. Ему надоело его поправлять.
Закусив уголок губы, парень рванул вырез в одну сторону и посмотрел, что получилось. Его затвердевший сосок торчал, как флаг на вершине холма. Охнув, он рванул ткань вверх, к подбородку.
Дверь смежной спальни распахнулась, и Антон испуганно вздрогнул. Обернувшись, он встретился глазами с Арсением, одетым в брюки и полурасстегнутую рубашку. Только что из ванны, он был босиком, гладко выбрит, с мокрыми волосами и в руках держал бутылку вина и пару бокалов на длинной ножке. Взгляд его скользнул к его обнаженному торсу... тому самому загорелому скульптурному торсу, который он видел в день их первой встречи в ателье «Андрей и Анатолий»... а потом в своих снах.
Парень вспыхнул.
— Я вижу, ты нашел свою комнату, — сказал он, стараясь унять дрожь желания.
— Она фиолетовая, — заметил он. — Такой противный блекло-фиолетовый цвет.
— «Сиреневая мечта», — просветил он его, — очень популярный цвет на континенте.
— Судя по названию, что-то французское. — Он оторвал от него взгляд и осмотрел большую спальню со сводчатым потолком. Все предметы обстановки — кровать на четырех столбиках с роскошным балдахином, комоды ручной резьбы, кресла и картины — были внушительных размеров. — Как я понимаю, это не твоя спальня?
— Это бывшая комната отца. Моя мама умерла, когда я был совсем маленьким, но, построив дом, он выделил ей комнату рядом со своей. — Антон скрестил руки на груди. — Ту, в которой ты только что был. — Он посмотрел на бутылку вина. — Надеюсь, ты не собираешься все это выпить... — он переступил с ноги на ногу, и он отвлеклась на это движение, — д-до того, к-как...
— Мы скрепим наши клятвы? — подсказал он с ехидной усмешкой.
— До т-того, как м-мы поговорим, — пролепетал парень, запинаясь и чувствуя, что краснеет. Он понял, что он опять хочет его поцеловать, крепко прижать к своей мускулистой бронзовой груди... отнести в свою кровать и...
Интересно, насколько тяжел этот самый «супружеский долг»? Другие женщины и парни — куда менее толковые и решительные, чем он, — прошли через это и остались живы. А если судить по шепоту и хихиканью служанок, некоторым интимные обязанности жены даже доставляют удовольствие.
— Поговорим? — переспросил Арсений несколько растерянно. — О чем?
Он как зачарованный смотрел на Антона, сидевшего перед зеркалом, на егго волосы и огромные глаза с расширенными черными зрачками и не мог пошевелиться. Падавший сзади свет свечей золотил его локоны и обрисовывал изящные формы, проступавшие сквозь легкую светлую сорочку. Когда он встал, по телу его прокатилась волна жара. В эту минуту ему меньше всего хотелось разговаривать.
— О финансовых вопросах. Тебе наверняка придется подписать документы, чтобы я мог и дальше распоряжаться акциями. Кроме того, нам надо прийти к некоторому соглашению...
— Хорошо, позже мы все обсудим, — отозвался он и шагнул вперед.
— Нет, сейчас. На мой взгляд, лучше сразу покончить с... — Он отпрянул при его приближении, вскочил на ноги и попятился к большому окну. — Хочу поставить тебя в известность, что я собираюсь и впредь вкладывать деньги в изобретения и идеи, а также делать благотворительные взносы по своему усмотрению. — Он готов был поклясться, что он дрожит. — А что за чушь ты нес за обедом? Преподать мне урок! Как будто я 10-летний мальчишка! Ты слишком нахален, Арс Попов.
— К счастью для тебя. — Арсений понял: он начал ссору, чтобы оттянуть неизбежное. Этого он не ожидал. Такое поведение выдавало в парне невинность и неуверенность, что ложилось дополнительным грузом на его и без того отягченную совесть. — Будь я другим, я бы уже покоился в 6 футах под землей в каком-нибудь пыльном месте на Западе. А ты бы выяснял отношения с тремя несчастными парнями и губил свою репутацию.
Весь день Арсений успокаивал себя, повторяя мысленно, как молитву: «цель оправдывает средства». А цель этого брака была положительна во всех отношениях. Выйдя за него замуж, Антон спасся от троих неугодных ему женихов, от публичного скандала, от позора и от одинокой жизни, которую он, по его словам, предпочитал браку с одним из претендентов на его руку. Арсений же, женившись на нем, получал свою железнодорожную ссуду и доступ к стабильной финансовой базе, не унижаясь при этом просьбами.
Если смотреть в самый корень, то их цели были не так уж и различны. Он хотел независимости — он тоже. Он мог обеспечить свободу и ему, и себе. Очевидно, что этот брак являлся логичным и разумным решением абсолютно всех проблем.
Прогнав эти мысли, он поставил бокалы на ближайший столик, откупорил бутылку и налил вино.