Глава 33
— Вот он! — воскликнула Ляйсан Добровольская, которая только что вошла в танцзал в сопровождении знакомых дам и услышала объявление. Заметив Антона в стороне от толпы, она показала на него остальным, зааплодировала и радостно кивнула парню.
— Я правильно расслышал? — резко спросил Стас у Антона. — 15 тысяч долларов? О Господи, давать им столько денег — значит поощрять их разгильдяйство. Это только способствует нищете.
— Похвальная щедрость! — подхватил Александр, не обращая внимания на Стаса. — Но нельзя же класть все яйца в одну корзину. Есть и другие благотворительные организации, которые тоже заслуживают внимания и спонсорства, милый.
— Я собираюсь пожертвовать и в другие организации, — сказал он, — в том числе в миссию.
— Да? — Александр расслабился. — Ну конечно. Я знаю, что ты одобряешь нашу деятельность. И сколько же, разреши узнать, ты собираешься пожертвовать?
— Ну, это зависит от обстоятельств. — Он быстро взглянул на Арсения.
— От каких обстоятельств, мой драгоценный ангел? — Александр явно нервничал. Все тело его напряглось, глаза сверкали. Но раздавшийся в толпе взрыв аплодисментов опять привлек внимание всех к галерее.
Антон не успел ответить, потому что в этот момент послышалось очередное объявление:
— И замечательное пожертвование в пожарный фонд — 10 тысяч долларов, которые наверняка будут использованы для устранения последствий пожаров. Спонсор — мистер Антон Шастун.
— 10 тысяч? — Лицо Александра покрылось неприятными красными пятнами.
— На борьбу с пожарами? — недовольно процедил Стас. — Это забота города, а не твоя!
— У них нет денег на оборудование и новые станции и восточном квартале. — Антон отступил назад и огляделся, пытаясь найти путь для бегства. Слева и справа от них толпились люди, а прямо за ними была стена. Он бросил тоскливый взгляд на двери.
— Но 10 тысяч долларов! — проговорил Иван и провел языком по пересохшим губам. — И все потому, что в пожаре сгорело несколько домов-развалюх? Да за такие деньги можно спалить половину восточного квартала и заново его отстроить!
Арсений с яростью смотрел, как он терпит их дружное осуждение. Этот спор пробудил в нем 2 совершенно противоположных порыва: первый — вмешаться, обратив в бегство этих самонадеянных негодяев, и второй — не лезть, предоставив ему упасть в ту яму, которую он же себе и вырыл.
Антон Шастун отнюдь не беспомощен, говорил он себе. Ему хватает сил, решимости и крепости духа, чтобы давать отпор постоянным вымогателям. Он не нуждается в его поддержке. В этот момент он поднял голову, и Аосений заметил в его невероятно зеленых глазах мольбу.
— ...выбрали этот вечер, чтобы объявить о самом большом пожертвовании новой больнице, — рокочущим голосом вещал Олег Мальцев. Арсений не стал бы к нему прислушиваться, если бы не выражение ужаса, появившееся на лице Антона. — Мистер Антон Шастун внес колоссальную сумму — 100 тысяч долларов — на организацию детского отделения!
— 100 тысяч... — Стас лишь молча пошевелил губами.
— 100 тысяч?! — У Александра был такой вид, как будто его пырнули ножом. — Да это же превышает все границы щедрости... все границы милосердия... все границы здравого смысла!
— Надеешься купить себе священный нимб побольше, Антон Шастун? — насмешливо спросил Иван. — Я знаю из достоверных источников, что они выпускаются только одного размера.
— Я... я не думал, что о пожертвовании больнице объявят сегодня вечером, — проговорил парень с запинкой, заметно поеживаясь от бурной реакции толпы. — Я решил сделать этот вклад... просто чтобы... отпраздновать свой день рождение.
При упоминании о дне рождения на висках Стаса вздулись жилки.
— Ты должен был поговорить со мной на этот счет, Антон. Подумать только: какая безответственность — отдать столько денег больнице!
— Как ты мог? — резко спросил Александр; лицо его пылало. — Выбросить на ветер такую крупную сумму, не посоветовавшись со мной?
Люди оборачивались к Антону, чтобы его поздравить или просто поглазеть. Подошла Ляйсан Добровольская и воскликнула, хлопая в ладоши:
— Браво, дорогой!
Арсений опять оглянулся и увидел, что Антон смутился.
— Я хочу сделать жизнь детей здоровее, — совсем тихо заявил он, оглядываясь по сторонам и моля Бога, чтобы никто посторонний не расслышал его слов. Но его попытки защититься вызвали еще большее негодование.
— Я настаиваю, Антон, чтобы ты перестал жертвовать такие крупные суммы! — громогласно заявил Стас. Стоявшие вокруг начали поворачивать головы и вытягивать шеи. — Больше того, я считаю, что тебе надо вообще прекратить жертвовать деньги!
— Не говорите глупостей, Шеминов! — прорычал маленький миссионер и сам обратился к парню: — Антон, ты знаешь, как я отношусь к непомерным пожертвованиям университета на эту, с позволения сказать, больницу. Такую жалкую, вонючую лачугу построят и без твоей помощи. Для твоих денег есть более достойные области применения...
— Избавьте нас от душеспасительных бесед, Рощинский, — раздраженно бросил Иван и взял парня за руки: — Антон, ты знаешь, что мой отец презирает университеты. А этих напыщенных индюков из больницы тем более. Он придет в ярость, узнав о твоем вкладе. Тебе надо забрать свои деньги обратно.
— Вы забываетесь, Житков, — сердито заявил Стас. — Ваших драгоценных родителей это совсем не касается.
— Разумеется. — Александр явно был задет замечанием Ивана. — Прежде чем учить других, посмотрите на себя. А вы, Стас, какое вы имеет право советовать ему, как распоряжаться деньгами?
Гости, стоявшие рядом, напряженно прислушивались к каждому слову. Арсений снова сжал кулаки. Джентльменское перемирие женихов перешло в словесную баталию. После сегодняшнего вечера у Антона не должно остаться никаких иллюзий на их счет.
И тут, когда казалось, что хуже и быть не может, подал голос Стас:
— Я имею полное право требовать от моего будущего мужа, чтобы он советовался со мной по поводу вложения своего капитала.
Это заявление произвело эффект маленького динамитного взрыва. Парень схватился за горло, Александр в ужасе прижал к губам носовой платок, а Иван потянулся к фляжке, спрятанной в кармане брюк.
— Ваш будущий муж? — Рощинский опять покрылся пятнами. — Как вы смеете публично говорить такие вещи без...
— Пора, Антон, — объявил Стас, схватив его за руку. — Мы ждали достаточно долго. До твоего дня рождения остались считанные дни.
— До дня рождения? — всполошился Иван. — Скажи им, милый Антон, чья помолвка будет объявлена на твоем дне рождении.
Он открыла рот, но Александр его опередил:
— Наша с Антоном, конечно. — Он попытался забрать его руку у Ивана, но вынужден был удовольствоваться локтем. — Мы намерены объявить о нашей будущей свадьбе на дне рождения моего драгоценного Антона.
— Вы? Женитесь на Антоне? — Пораженный Стас уже не скрывал негодования.
Александр обернулся к парню:
— Скажи им, милый. Скажи, что мы собираемся пожениться до конца лета и устроить здесь наш первый сиротский приют.
Глаза его наполнились ужасом.
— Сиротский приют?
— Антон, скажи им!
— Говори же, дорогой! — требовал Александр.
— Поставь их на место, милый Антон, иначе придется это сделать мне самому, — пообещал Иван.
Антон молчал. Мужчины, которых он еще недавно считал добрыми друзьями, терзают его. Арсению доводилось видеть, как волки терзают отбившуюся от стада овечку, но эта троица вела себя куда более жестоко. В висках у него стучала кровь, а руки изнывали от бездействия. И тут Попов утратил остатки разумной сдержанности.