Глава 32
Сегодня вечером, говорил он себе, все состоится. Он застанет его наедине и сразу же выскажет свое предложение. И не важно, что он подумает о нем. Хватит ходить вокруг да около и решать его проблемы. Больше он не будет смотреть в эти огромные зеленые глаза и испытывать дрожь в коленках. Охваченный мрачной решимостью, Арсений поздоровался с гостями и направился прямо в танцзал.
Гости разошлись по группам по тому же принципу, по которому вода ищет собственный уровень. Юноши и девушки-дебютантки толпились в противоположных углах, разглядывая друг друга. Матроны среднего класса в благоговении жались по стенкам, тогда как светские дамы демонстративно сидели в креслах под оркестровой галереей. Состоятельные господа уединились в библиотеке или попыхивали сигарами на террасе, а остальные стекались к столу с закусками, набивая себе рты и карманы едой, которую никогда раньше не пробовали.
Тут он увидел его в паре со Стасом Шеминовым и на мгновение застыл, пораженный. Его брюки насыщенно-голубого цвета, как ночное небо, постепенно бледнели к талии, переходя в белую с голубоватым оттенком рубашку. Вырез на плечах был украшен мелкими лазурными бусинками и зернистым жемчугом, а соблазнительно-короткие рукава состояли из одних кружевных оборок.
Он был похож на принца.
А он казался самому себе коварным обманщиком... но только до тех пор, пока не заметил в толпе Александра Рощинского, выжидающего момента, чтобы ринуться на свою жертву. Руки Арсения сами сжались в кулаки.
«Черт возьми, не лезь не в свое дело!» — мысленно приказал он себе. Посмотрев на толпившихся в танцзале гостей, Попов заметил, что многие из них смотрят на Антона жадными глазами. Его так и подмывало поколотить всех этих стервятников, особенно ханжу Рощинского.
— Чудесная музыка, правда? — донесся сбоку приятный мужской голос. — И представление неплохое.
Арсений вспомнил этот голос, обернулся и увидел Ивана Житкова, который с понимающей улыбкой следил за его взглядом. Сдержав удивление, Арсения согласился:
— Да, неплохое.
Житков засмеялся.
— Никогда еще не встречал такого последовательного парня, как Антон.
Арсений нахмурился.
— Последовательный — не то слово, которым я бы его описал.
— И все же оно прекрасно его характеризует. — Житков следил за вальсирующим парнем, и на губах его играла горькая улыбка. — И внутри, и снаружи он одинаковый — в точности такой, как кажется. Редкое свойство для мужчины.
— Вот как? — спросил Арсений. Его разозлил косвенный намек Житкова на близкое знакомство с Антоном.
— Он красивый, щедрый, добросердечный... — Арсений фыркнул.
— А еще упрямый, непостоянный и до нелепого независимый.
— Значит, вы плохо его знаете, — заключил Житков. Под его внимательным взглядом Арсений почувствовал себя неуютно.
— К счастью для меня, — парировал Арсений, которого выводила из себя многозначительная ухмылка Житкова.
— Да. К счастью для вас.
В этот момент музыка смолкла.
Житков поспешил вперед и вместе с Шеминовым и Рощинским оттеснил джентльменов, которые тоже мечтали пройтись с мистером Шастуном в круге вальса.
Арсений смотрел на Антона, его женихов и чувствовал, как в душе поднимается волна ярости. Он напомнил себе, что его затруднительные отношения с этой троицей его не касаются, и уже хотел уйти, но тут он поднял глаза, заметил его и застыл на месте. Наперекор всем своим благим намерениям, чуть ли не наперекор собственной воле Попов остался на месте.
Расстояние между ними и окружающая толпа вдруг исчезли. В мгновение ока он опять очутился в его гостиной. Он был в его объятиях, а он крепко прижимал его к себе.
— Здравствуйте, мистер Шастун, — сказал Арсений, беря его протянутую руку и с досадой обнаруживая, что он пересек половину танцзала, чтобы встать рядом с ним.
— Рад вас видеть, мистер Попов. — Не отпуская его руки, он обернулся к остальным. — Вы помните мистера Попова? Строителя-железнодорожника?
На Западе такие угрюмые и вызывающие взгляды, которыми они его окатили, скорее всего привели бы к потасовке. Здесь же обошлось холодной вежливостью и сдержанным напряжением. Каждый приосанился, выпятил грудь и понизил голос на пол-октавы.
Вчетвером они проводили его к столу с пуншем. Арсений негодовал в душе. Черт с ними, с деньгами! Надо было бежать отсюда, только завидев это трио женихов. Так нет же — он чувствовал на себе его умоляющие взгляды украдкой, которые туманили его разум. Он опять затягивал в паутину, им же самим и сплетенную. А он не в силах был вырваться из нее.
Анастасия Глушакова, хозяйка торжества, и Олег Мальцев, первый председатель благотворительного общества, сели в оркестровой галерее танцзала и позвали гостей на первый отчет о пожертвованиях. В течение вечера им предстояло сделать несколько таких отчетов. На самом же деле эти объявления о самых крупных вкладах являлись хитро спланированными во времени ударами по самолюбию для менее обеспеченных спонсоров. Это было своего рода мерило: человек, включенный в список спонсоров, автоматически вставал на более высокую ступень экономической и социальной лестницы.
Мальцев хлопнул в ладоши и призвал всех к вниманию, а миссис Глушакова провозгласила:
— У нашего сегодняшнего вечера замечательное начало. Общество детских домов выносит благодарность Антону Шастуну, который пожертвовал в его фонд 15 тысяч долларов.
Все последующие объявления потонули в шуме толпы. Зал наполнили возгласы удивления перед столь значительной суммой. Люди округляли глаза и вытягивали шеи, чтобы взглянуть на щедрого дарителя.