Глава 31
Изможденное лицо, пыльные очки и мятый костюм — все в этом несчастном выдавало человека, мечты которого низринулись в бездну. Когда парень поднял голову и взглянул на Арсения заспанными глазами поверх очков, Арсений невольно почувствовал жалость. Этот бедняга нуждался в помощи. И Арсений не мог заставить себя сказать «нет».
— Сколько нужно сил, чтобы отнести сумасшедшего в койку? — Он взял парня за руку.
Когда они поволокли его к черной лестнице, Кондрашов опять поднял палец.
— Ин-же-н-н-нер... вот я кто...
Вскоре друзья сели в карету Добровольского и тронулись в путь. Арсений чувствовал на себе взгляд Сергея.
— Ну что? — спросил армянин. Арсению не надо было уточнять, о чем речь.
— Это долгая история.
— У меня есть время, парень. — Сергей откинулся на спинку плюшевого сиденья и глубоко вздохнул. — Я теперь человек праздный. Как и ты.
Арсений не видел смысла признаваться в том, что сначала он встретился с Антоном и разозлил его в пошивочном ателье, поэтому начал рассказ со своего приезда на вечеринку к Добровольским и случайной стычки с чокнутым изобретателем, который теперь занимал их комнату. Он описал беседу за ужином, повторил ту характеристику, которую дал мистеру Шастуну Добровольский, рассказал про танец и его своевременный обморок.
— Все это очень интересно, — сухо бросил Сергей. — Но я хочу знать, почему ты не ввел меня в курс дела? Почему не сказал, что у тебя язык заплетается за гланды каждый раз, когда ты его видишь? Я бы тебя понял. Он настоящий красавец.
— При чем здесь то, что он красавец? — с излишним пылом спросил Арсений. — И то, что мой язык заплетается за... Слушай, и откуда ты только выкапываешь эти чертовы поговорки? — Он повысил голос. — Я тебе сказал сущую правду. Этот парень — крепкий орешек.
Он вспомнил свои сегодняшние размышления и только сейчас понял, как подходит ему эта характеристика.
— Спроси Добровольского, если не веришь мне, — заявил он. — Он знает гораздо больше, чем надо, про железнодорожный бизнес и...
— И у тебя дрожат коленки каждый раз, когда он обращает на тебя свои зеленые глазки.
— Heт.
Сергей лукаво усмехнулся. Смешно отрицать, что его сразило обаяние Антона. Надо быть каменным, чтобы не реагировать на эти чисто-зеленые глаза и изящные округлости. Слава Богу, в карете было темно и Сергей не видел его пылающего лица.
— Ох, парень... я только взглянул на этого парня и сразу понял, почему тебе трудно попросить у него денег. Меня бесит другое: ты не доверяешь своему партнеру, не рассказываешь мне всего.
Арсений закрыл глаза, с горечью сознавая, что не поведал Сергею и половины. Он спасал его 3... 4... несчетное количество раз. Он у него в долгу по самые уши, однако за время их знакомства вопрос о ссуде не продвинулся ни на йоту. Проклятие!
Неудовлетворенность и чувство вины несколько притупились, когда они приехали в имение. Их встретили как старых друзей и провели в гостевые комнаты, которые, по словам Сергея, были роскошней собора Святого Людовика.
Когда Арсений и Сергей помылись и переоделись, их пригласили в гостиную. Там они выпили вместе с Павлом и Ляйсан Добровольскими по рюмке хереса и познакомились с Алиной. Арсений мысленно спросил себя: каким образом у приземистого, похожего на бульдога Добровольского и его жены, дылды с осиной талией, получилась такая миловидная дочка?
Ляйсан Добровольская вдруг встрепенулась и направилась к Алине.
— Алина, милая, ты вся горишь.
— Вовсе нет, мама. Я прекрасно себя чувствую... — Ляйсан решительно приложила ладонь ко лбу девушки.
— Горячий. Как я и думала. Простите нас, джентльмены... моей дочери нездоровится.
— Ну что ж... — Добровольский проследил за тем, как его жена уводит дочь подальше от соблазнов, и расплылся в усмешке. — Кажется, нас оставили одних.
Через мгновение Добровольский, испустив довольный вздох, уселся в свое кресло во главе стола, распустил галстук и показал жестом, чтобы Арсений и Сергей, севшие по обе стороны от него, сделали то же самое. Дав указание дворецкому сменить легкое белое вино на крепкое красное, он прямо за столом закурил сигару.
— Да, чуть не забыл, Попов, — заявил Добровольский сквозь завесу едкого голубого дыма, — отдайте ваши выходные костюмы слугам, они их освежат. На эту субботу намечен благотворительный светский бал. Это будет роскошное мероприятие. Официальные благотворительные организации угощают всех подряд и запускают руку в чужие карманы. Вино и деньги текут рекой, и каждый старается выглядеть милосердней соседа.
Он пригубил вино и посмотрел на Арсения поверх края рюмки.
— И разумеется, Антон Шастун будет там...
***
Благотворительный светский бал считался одним из самых значительных мероприятий сезона. Благотворительное общество было создано в начале 80х годов, дабы привнести видимость порядка и подотчетности в хаотичную, а порой и теневую деятельность городских благотворительных организаций. За 5 лет своего существования обществу удалось осмотреть, проинспектировать и зарегистрировать большинство организаций, имевших дело с городскими нищими, больными и нуждающимися. Несколько активных дам города решили внести свою лепту в реформу благотворительной системы и разработали план финансовой поддержки официальных благотворительных организаций.
Таким образом, бал представлял собой любопытную смесь богатства и благородного рвения. Это был вечер лести, торгашества и укоров совести. В этом году его устраивал у себя Петр Глушаков, выдающийся общественный реформатор. Как и раньше, одной из главных приманок мероприятия было присутствие на нем «доброй души».
Не успел Антон приехать на бал, как его начали осаждать просители, и он, как обычно в таких случаях, поспешил укрыться в танцзале. По крайней мере там на него наседало только по одному человеку за раз.
— О, мистер Шастун, если бы вы только видели слезы благодарности, текущие по лицам наших измученных голодом детишек... 2, 3, 4... если бы вы только слышали, как жалобно плачут эти сироты... 2, 3, 4... укладываясь по ночам в свои одинокие постели...
— Конечно, мы пристроили к нашей больнице 2 операционных зала, после того как вы в последний раз... Ой, милок, это была ваша нога? Где был я? Помните, как мы мучились оттого, что испачканный кровью пол становится скользким? Так вот, в обеих новых операционных мы залили полы бетоном и установили раковину с проточной водой... Вы уверены, что с вашей ногой все в порядке? Вдобавок вам будет приятно узнать, что мы наконец-то нашли источник дурного запаха в заднем крыле, рядом с цистернами. Похоже, одна из уборщиц выливала туда помойные ведра...
— В прошлом году стоимость наших услуг возросла на 14.3%, однако годовой доход повысился только на... Это кто ж там такой? Уж не сенатор ли Егор? ...10.7%. В этом году нам нужно как минимум на 20% больше... Здравствуйте, губернатор Олег! Шикарно выглядите! А это 10 тысяч долларов дополнительно, ведь цены продолжают расти. Мы планируем... Миссис Глушакова! О Боже, сегодня вечером вы просто неотразимы!
— Как жаль, что мы не встретились раньше, мистер Шастун. У нас с вами много общего. Мы оба отдаем себя другим людям — без остатка, до последней капли крови. Мы лишаем наши души гордыни обладания и снимаем с себя последнюю рубаху... Послушайте... такому здоровому молодому парню, как вы, наверное, очень одиноко жить в большом старом доме...
За первые полчаса Антон вытерпел все: ему льстили, на него бросали плотоядные взоры, с ним сталкивались лбами, его хватали за руки, на него капали потом... его душили, тянули, останавливали на ходу... ему делали предложения и докучали назойливыми просьбами вымогатели всех мастей. Подняв глаза от порванного кружева на своем подоле брюк и испачканных атласных туфлей, парень увидел устремленного к нему Стаса Шеминова. Первой его мыслью было: «Слава Богу!» По крайней мере Стас умел танцевать.
Но его облегчение длилось недолго. Он увлек его в танце и сразу же начал читать нотацию:
— Слушай, Антон, ты не должен позволять этим людям так с собой обращаться. Среди них есть... — он с усмешкой оглядел пеструю толпу, являвшую взору все многообразие костюмов и манер, — самые обыкновенные подонки общества. Никакого светского приличия! А собрать троих вместе — и то не получится нормальных мозгов. Благотворительность — дело неплохое, но, как говорится, милосердие начинается дома. Именно там тебе и следует быть — дома, готовиться к...
— А, вот и ты!
Этот раздражающе гнусавый голос прозвучал, как горн американской кавалерии, скачущей на его спасение. Стас легко провел парня в серии танцевальных поворотов мимо кружка зрителей, и он успел разглядеть Рощинского, одетого в свой обычный «пасторский» костюм.
— Александр! — Антон улыбнулся в благодарность за его своевременное появление, но улыбка эта померкла, как только он заметил его хмурый взгляд и поняла, что ему неприятно видеть его в объятиях Стаса.
Сердито отвернувшись, парень увидел в другом конце зала смазливую физиономию и завораживающие голубые глаза. От удивления он сбился с танцевального шага.
«О Господи!» — мысленно простонал Антон. Появления Александра он ожидал. Недавно он был избран в правление благотворительного общества и назначен директором портовой миссии. Почему здесь находится Стас, он тоже мог понять: несмотря на свою неприязнь к благотворительности, он любил бывать там, где собирались влиятельные, важные люди. Но что, черт возьми, здесь делает Иван Житков? Он успел заметить лишь его безукоризненный костюм и странно напряженное лицо. Что-то в нем было не так. Стас изящно закружил его по залу, и, мельком взглядывая на Ивана, он понял, в чем дело: он трезв.
Антон перевел глаза на самодовольную мину Стаса, потом — на осуждающее лицо Александра и вновь обернулся к серьезному Иванну. Что-то в них было общее... Решимость! Каждый пришел сюда по делу.
По какому делу — об этом нетрудно догадаться.
***
Они вышли из кареты в вечернее тепло погожего весеннего дня. Арсений хотел было предложить Алине Добровольской руку, но Ляйсан поспешно подхватила его под локоть и повела к крыльцу. Пока они стояли, ожидая своей очереди быть представленными, Арсений разглядывал роскошную мебель эпохи Людовика XIV в парадном вестибюле и незаметно вытягивал шею, пытаясь отыскать Антона.