Глава 29
— Нет! — гневно сказала он, изо всех сил стараясь противостоять его близости. — Полагаю, вы мне это расскажете.
— Жадным.
Антон расслабился. Он ожидал услышать что-то другое.
— Я не жадный.
— Амбициозным, — добавил он.
— Я никогда не был амбициозным!
— Или просто слишком оптимистичным.
Он растерянно улыбнулся, открыл рот, хотел опровергнуть определение, но так и ничего не сказал. Спустя мгновение парень выдернул свою руку из его руки.
— Что вы подразумеваете под словом «оптимистичный»?
— У большинства парней хватает забот и с одним ухажером, — заявил он. — Представляю себе, какие усилия требуются, чтобы иметь сразу троих.
— Я не собираюсь никого «иметь», — сказал парень, отступая на шаг назад.
— Да? Тогда как же получилось, что трое мужчин похотливо дышат вам в затылок, ожидая свадебных радостей? — Это было слишком сильно сказано, и Арсений заколебался, но лишь на мгновение. — А может, их вовсе не трое, а больше? — Он нагнулся к самому его лицу, и он отступил на шаг. — Может, их четверо или пятеро?.. Черт возьми, да их может быть с полдюжины!
— Трое, — с яростью напомнил он, — их только трое.
— Поздравляю, вы очень сдержанны.
Он лихорадочно собирался с мыслями и нашел выход в праведном гневе.
— К вашему сведению, их могло бы быть несколько дюжин!
Арсений испытал мимолетный и неожиданный укол ревности.
Несколько дюжин... Проклятие, подумал он. Да их могло быть несколько тысяч! Каждый парень, женатый или холостой, наверняка хотя бы раз воображал себе, как это замечательно — иметь мужа богатого, как Антон Шастун. Даже самые благонравные мужья, увидев его сверкающие зеленые глаза и роскошную фигуру, должны были, ложась в свои постели, представлять рядом с собой Антона Шастуна. Он мог бы заполучить любого, кого только пожелает. Почему, черт возьми, он выбрал этих троих?
— Вы не понимаете, — проговорил он натянутым тоном.
— Конечно, не понимаю. Где уж мне!
— Я могу объяснить.
— Я весь внимание. — Антон сделал глубокий вдох.
— Я знаком с каждым из них уже много лет... с раннего детства. — Он опустил глаза. — Когда я вышел в свет, отовсюду налетели поклонники. Я не мог спокойно пойти ни в банк, ни по городским магазинам, ни на вечеринку — ко мне обязательно кто-то приставал... иногда физически. Потом появился Стас. Он был таким...
— Охотным помощником? — подсказал Арсений. Он не стал спорить.
— Он начал сопровождать меня, и другим пришлось соблюдать дистанцию. Это было для меня настоящим спасением, я... ну... когда он заговорил о будущем... я...
— Не смог сказать «нет».
— Спасибо, но я вполне способен сам закончить предложение. — Он воинственно вскинул голову, но, взглянув ему в лицо, замер и снова опустил глаза на свои сцепленные руки. — Потом Стас начал твердить про деньги. Он мечтал восстановить свои конюшни и вернуть его былую славу. Он был так ограничен и одержим в своих устремлениях, что я начал встречаться с Иванм Житковым. Иван послужил мне хорошей отдушиной, — продолжал он. — Несмотря на свои недостатки, он довольно милый человек... нежный, умный и сострадательный. Женщины домогаются его еще с тех пор, как он бегал в коротких штанишках, поэтому он как никто другой понимал мое положение. Потом, когда его родные увидели, что мы дружим, они начали давить на него — уговаривать сделать мне предложение. Я думаю, надеялись, что я спасу его от разврата. Покорный родительской воле, Житков заговорил со мной о будущем, и я...
— Не смог сказать «нет». — Это звучало уже как рефрен. — А миссионер Александр... как вы объясните свои отношения с «праведником» Рощинским?
— К вашему сведению, Александр совсем не глуп. У него крепкие, высокие убеждения и благородная душа. Он понял мою потребность раздаривать деньги и мое желание сделать мир лучше. И что самое главное, он понял ту опасность, которую таит мир для чересчур богатого человека. Он тоже был наследником крупного состояния.
— А теперь живет над суповой кухней, — сухо добавил Арсений.
— По собственному желанию, — сказал он, отворачиваясь. — Наверное, он в самом деле немного перегнул палку в своей ненависти к деньгам и...
— Вы думаете, он ненавидит деньги? — Арсений скептически улыбнулся. — Мистер Рощинский очень даже любит их и умело выдаивает из престарелых вдовушек.
Антон напрягся, но по его лицу было видно, что поведение Александра ему тоже не по душе.
— Александр провел много времени в наставительных беседах со мной, — продолжал он. — Он помог мне найти такие места, где мои деньги могли бы принести пользу. Он защищал меня от нападок света. Поэтому, когда Рощинский заикнулся про свадьбу и про все те «благие дела», которые мы совершим вместе, я...
— Не смог сказать «нет».
Арсений внимательно посмотрел в лицо Антона, чувствуя, что слишком хорошо его понимает. Богатый парень. Молодой. Одинокий. Осаждаемый со всех сторон. Он завел себе женихов, потому что они были ему нужны... каждый по-своему и в свое время. Господи, он не находил в себе сил его осуждать.
— А теперь вам надо принимать решение, не так ли?
— Я уже его принял, — ответил Антон.
— Вот как? И который же из них счастливчик?
Антон поднял голову, увидел его сверкающие глаза, в которых плескались воды океана, и почувствовал знакомую слабость в коленках.
Оглядевшись, он понял, что Арсений Попов постепенно оттеснил его к стене и нагнулся к нему, высокий и мускулистый. Их лица были всего в дюйме друг от друга. Он едва мог дышать, а еще меньше — думать. Антон ничего не слышал, кроме собственного прерывистого дыхания, и ничего не чувствовал, кроме тепла, которое от него исходило. Его проницательный, осуждающий и одновременно жаждущий взгляд из-под полей большой ковбойской шляпы лишал его последних сил.
— Ну, — сказал он, — и что же вы решили?
— Я не выйду замуж ни за кого из них, — ответил парень. — Я вообще не собираюсь замуж.
С минуту он молча смотрел на него, потом взорвался.
— Эти трое рассчитывают на вас. Они строят планы и думают о своем будущем богатстве! Неужели вы думаете, что они молча подожмут хвосты и уйдут, когда вы скажете им, что не хотите утруждать себя замужеством?
Лицо его пылало от гнева. Момент, которого он больше всего боялся, настал. Что ж, придется расхлебывать кашу, которую сам же и заварил.
— Они согласятся с моим решением... потому что... я их отблагодарю.
— Отблагодарите... — Он издал короткий грубый смешок. — Что вы можете им предложить, чтобы они забыли, как их бросил самый богатый жених в городе?
— Я полагаю, это очевидно. Деньги.
Он удивленно вытаращился, и он объяснил:
— Если дать людям достаточно денег, они отстанут. Так всегда бывает.
— Вы дадите им отступные и они уйдут из вашей жизни? Весьма ловко, мистер Шастун. Что вы имели в виду, говоря «так всегда бывает»?
— Я всю жизнь только и делаю, что раздаю людям деньги, — уверенно сказал он, — щедрым людям, скупым, богатым, бедным, честным, алчным... всяким. Если дать им достаточно, они отстанут.
Он заглянул в глаза парня и увидел в них больше, чем они оба хотели бы... Эти на удивление циничные высказывания о человеческой природе приоткрыли ему хорошо замаскированную часть его души.
Все хотят денег.
Все хотят его денег.
Когда мистер Шастун дает людям деньги, они уходят.
Так вот оно что! Вот, значит, почему он раздает свои деньги направо и налево? Чтобы люди от него отвязались?
— И какую же долю вашего состояния, по-вашему, потребует эта троица в качестве компенсации за потерю самого богатого парня? — продолжал Арсений. — Тысячи долларов? Сотни тысяч? Миллион?
— Несомненно, это будет большая сумма. Но деньги никогда не вызывали у меня такого восхищения, какое они вызывают в других. Деньги — это средство достижения целей. С годами я научился обращать их власть и силу себе на пользу — так же как и во вред.
Арсений был поражен теми выводами, которые проскальзывали в его словах. Черт возьми, здесь был целый пласт подспудных значений! Вот почему ему никогда не удавалось наладить контакт с молодыми парнями. Они подразумевали больше, чем говорили и делали.
— Итак, хотите вы это признать или нет, но вы сделали деньги ответом на все вопросы, — заявил он, извлекая главное из его слов и пытаясь удержать в мыслях те моменты, которые ускользали от его понимания. — Если ваш кузен попадает в беду, вы просто покупаете его жертве новый костюм. Если вам нужен партнер по танцу, чтобы выпутаться из затруднительного положения, или третий спутник на конной прогулке, или громоотвод в романтических интригах, вы просто сулите человеку свою благодарность. Вы привыкли прокладывать себе путь в жизни деньгами.
В его глазах появился стальной блеск.
— Человек вынужден пользоваться тем, что имеет, мистер Попов.