Глава 28
Когда они въехали на ухабистые кривые улицы портового квартала, миссис Суркова потянулась к своему надушенному носовому платку. Порт окутывала пелена запахов: сырость, дерево, гниющее от соленой морской воды, протухшая рыба, жженое масло и несвежая говядина.
— Вы только представьте себе, — горестно воскликнул Александр, — каково это — постоянно работать в такой скверной и грязной атмосфере!
Им не пришлось представлять слишком долго. Карета остановилась на Пятой улице, широкой улице, созданной слиянием нескольких более узких проулков. Они вышли у большого кирпичного здания, напротив аккуратно покрашенных белых дверей. Над входом висела табличка с названием миссии и цитатой из Библии.
От открытой двери далеко вдоль фасадов соседних домов тянулась очередь из оборванных и грязных людей, на многих из которых были вязаные шапочки и потрепанная одежда моряков.
Александр повел своих спутников к началу очереди внутри здания. Строгий беленый вестибюль был увешан изречениями, призванными поднять дух завсегдатаев миссии и направить их на путь истинный. В одном конце зала виднелись ряды дощатых столов и скамеек, а также длинный прилавок с окошками, из которых выдавалась еда. Другой конец был уставлен стульями, повернутыми к небольшому деревянному возвышению под плакатом-с надписью: «Господь помогает тем, кто сам помогает себе».
Чувствуя себя ужасно неловко в синем костюме, Антон хотел было вернуться к карете, но Александр взял его за руку и потащил к худой, властного вида матроне в строгом черном платье и с пучком, затянутым в сетку для волос. Он представил женщину Антону и миссис Суркову как начальницу кухни и неутомимую деятельницу всей миссионерской программы. Женщина оглядела Антона с головы до ног, презрительно фыркнула и объявила, что готовила обед только для «обычной клиентуры» миссии.
— Мы и не собирались оставаться на обед, — произнес Антон сухим тоном и обвел столовую глазами. — Ну, Александр, мне кажется, я уже увидел все, что мне нужно...
Взгляд Антона задержался на фигуре мужчины, стоявшего в очереди за едой. Его внимание привлекла шляпа — большая и черная, с высокой, аккуратно сложенной тульей... казалось, она сошла прямо с обложки сенсационных романов ужасов... или со страниц захватывающих боевиков-вестернов. Глаза парня округлились, когда он разглядел знакомые широкие плечи, стройное мускулистое тело и длинные сильные ноги. Их владелец поднял голову, встретился с его взглядом и вздрогнул от неожиданности.
Стоявший сзади него Дмитрий удивленно проворчал, поднял руку и крикнул:
— Попов! Вот так встреча! Что вы здесь делаете, черт возьми?
«Стою, воняю, как вспотевший бычок, и жду своей очереди у корыта», — мысленно ответил Арсений, уставясь в конец зала. Ему хотелось убежать отсюда со всех ног, но приходилось стоять, замерев в плену потрясенных, незабвенно-зеленых глаз. Каждый мускул его натруженного работой тела напрягся от смущения при виде Антона Шастуна, который стоял здесь в синем костюме... и казался прекрасным цветком в грязной свиной луже.
О Господи, что он здесь делает? Через мгновение Арсений оторвал от него взгляд и заметил Дмитрия Позова, который шагал по залу, пробираясь между рядами столов. Он взглянул на свою темную рубашку, рабочие штаны и стоптанные сапоги и выступил из очереди навстречу Дмитрию.
— А вы что здесь делаете? — повторил вопрос Арсений, пожимая ему руку и лихорадочно пытаясь найти объяснение своему присутствию в этой столовой для нищих.
— Я приехал сюда вместе с Антоном, — сказал Дмитрий, махнув рукой в его сторону, и с ворчанием добавил: — и с этим придурком Рощинским. — Тут он оглядел Арсения с головы до пят и пришел в явное замешательство. — Чтоб мне провалиться на месте, да вы же заправский ковбой! — Он обернулся к Антону. — Посмотри, милый... твой друг Попов в своем «западном» костюме.
— Здравствуйте, мистер Попов, — сказал парень, подходя к ним и протягивая Арсению руку. Он заметил, как он покраснел. — Признаюсь, что вас я меньше всего ожидал здесь встретить.
— Почему же? — Он тоже покраснел под его удивленным взглядом и осмотрелся вокруг, быстро соображая. — Это очень даже подходящее для меня место.
— Вот как? — Он растерянно заморгал.
— Конечно. — Оглядывая миссию, он встретился с глазами смотревших на них суровых, обветренных мужских лиц, и в голове у него родилось подходящее объяснение. Он кивнул головой на людей, медленно продвигающихся вперед в очереди. — Где, как не здесь, можно подобрать бригаду для работы на Западе?
Даже высказанная вслух, эта мысль прозвучала не слишком убедительно. Арсений обернулся к Сергею... который стоял прищурив глаза, смотрел на то, как его друг запросто общается с богачами, и делал бог весть какие выводы. Однако прежде всего надо было заставить Антона и его спутников поверить в его слова.
— Кстати... я только что разговаривал с парнем, которого встретил здесь на днях, — он поманил к себе Сергея. — Подойдите сюда, Матвиенко.
Бросив печальный взгляд на раздаточное окошко, Сергей оставил свое место в очереди и зашагал к ним. Теперь Арсений вынужден был познакомить Сергея с Антоном Шастуном — мужчиной гораздо более молодым и красивым, чем мог ожидать его напарник.
— Мистер Шастун, разрешите вам представить Сергея Матвиенко, бывшего жителя Дикого Запада... железнодорожника.
Сергей сдержанно усмехнулся, вытер ладонь о рубашку и протянул парню руку. Арсений счел своим долгом уточнить детали.
— Мне здорово повезло, что я встретил здесь Матвиенко. В 67 году он работал в одной компании — в то время она быстрыми темпами продвигалась по стране, — а йотом прокладывал стальные рельсы по всему Западу.
— Мне кажется, это не совсем правильно с вашей стороны — привлекать нищих к работе на железной дороге, — сказал Арсению Александр Рощинский, решительно вклинившись между Антоном и Поповым.
— Не совсем правильно? — Арсений вперил в маленького ханжу сдержанный взгляд. — Что может быть правильней, чем предложить этих людям приличную работу?
Рощинский вспыхнул.
— Приличную работу? На железной дороге? У меня давно сложилось впечатление, что железные дороги воспитывают в людях крайнее нетерпение... поезда движутся слишком быстро, и они начинают ждать скорости отовсюду. А сами рабочие, — он кинул на Сергея беглый, осуждающий взгляд, — широко известны своим буйным нравом, отсутствием дисциплины и склонностью к разным отвратительным порокам.
— Порокам? — переспросил Арсений с сардоническим смехом, глядя, как рука Александра по-хозяйски движется к талии Антона. — Не спорю, железнодорожники любят иногда немножко хватить лишнего. Но вы не найдете более трудолюбивых и более отзывчивых людей, чем железнодорожная бригада. Я прав, мистер Матвиенко?
— Совершенно правы, мис-с-стер Попов, — отозвался Сергей.
Арсений понял, что ему еще предстоит долгий разговор с другом.
— Пойдем, мой милый. — Александр взял Антона под локоть и повернул его к дверям кухни. — Ты должен посмотреть остальное.
Антон был так потрясен своей встречей с Арсением, что не сразу собрался с мыслями. Еще никогда в жизни он не испытывал такой радости при виде кого-то... даже своего отца, когда он возвращался домой после очередной деловой поездки. Охваченный жаркой волной радости, он почувствовал порыв броситься к нему... прикоснуться к его телу...
Когда Александр схватил его под локоть, чтобы увести за собой, парень не нашел в себе сил сопротивляться. И если он не ошибся, встреча с ним вызвала у Арсения такую же реакцию. Это витало в воздухе между ними — резонанс, особое напряжение, почти осязаемое чувство взаимосвязи.
Только когда они остановились посреди вонючей и людной кухни, Антон сумел отвлечься от Арсения и понял, что находится отнюдь не в том месте, в котором ему хочется находиться.
— ...газ, подведенный к плитам и печам... — бубнил Александр.
Дмитрий наклонялся к глуховатой миссис Сурковой и повторял ей все, что говорил Рощинский, только чуть громче:
— Газ... он сказал, что у него есть газ!
Кухонная распорядительница хмуро взирала на них, уперев руки в бока. Арсений стоял, широко расставив ноги и скрестив руки, и наблюдал за тем, как Александр вьется вокруг парня. А находка Арсения, мистер Матвиенко, топтался рядом и любезно улыбался женщине, которая выдавала ему суп и куски свежеиспеченного хлеба.
Антон засмотрелся на Арсения. Тот поймал его взгляд, покосился на Александра и закатил глаза. Он не стал притворяться возмущенным, ибо сам испытывал сильное желание влепить Александру пощечину. Однако ему удалось закусить губу, чтобы не улыбнуться в ответ.
Расхвалив бесплатные капусту, картошку и жирные кости от окороков, Александр повел своих спутников по благоухающим кладовым и дальше, по черной лестнице, в общую спальню на втором этаже. Он дал указание Арсению и Сергею Матвиенко идти впереди, ибо считалось неучтивым подниматься по лестнице позади дамы. Антон только сейчас по-настоящему оценил этот обычай, ибо ему представилась возможность разглядеть длинные мускулистые ноги Арсения.
Парень говорил себе, что его любопытство вызвано неожиданностью: он впервые предстал перед ним в такой старой и простой одежде. На самом же деле он заинтересовался не столько самой одеждой, сколько тем, как она на нем сидит. Брюки, ставшие почти второй кожей после длительной носки и многочисленных стирок, плотно облегали его крупную фигуру. Стоптанные и истертые на носках сапоги придавали налет «бывалости»... не говоря уже о небрежной, размашистой походке.
К тому времени, когда они добрались до верхней площадки лестницы, Антон рассмотрел его бедра и икры, не испытав при этом ни капли стыда, — доказательство его безнадежной испорченности. Если бы Александр, который крепко сжимал его локоть, имел хоть малейшее представление о мыслях своего жениха, он был бы крайне разочарован.
Вся их компания вступила на второй этаж, и Антон почувствовал, что больше не выдержит назойливого общества Александра.
— Антон, мой ненаглядный... — Он приблизился к нему, пытаясь завладеть его вниманием. Увы! Это не помогло.
Он заметил, как Арсений повернул голову, и взглянул на него.
— Мой ненаглядный? — переспросил он одними губами.
— Сюда, — Александр обвел широким жестом множество коек из дерева и брезента, — мы пускаем спать тех, у кого нет крова... при условии, что они не нарушают наших правил. У нас запрещается курить, жевать жвачку, богохульствовать, ругаться и распивать спиртные напитки. А еще — ни каких разговоров, после того как потушат свет. Я сам навожу здесь порядок... моя комната вон там. — Он показал на маленькую каморку в нескольких шагах от них, обставленную по-спартански: кровать, стол, стул с прямой спинкой и книжная полка.
— Ты здесь спишь? — Антон оторвал взгляд от Арсения и посмотрел на Александра.
— Да, с недавних пор. — Он удостоил его улыбкой. — Ты, конечно, знаешь, что некоторое время назад я продал родительский дом, и квартира, в которой я обосновался потом, показалась мне слишком роскошной, после того как я стал ночевать здесь несколько раз в неделю. Уж лучше эти деньги потратить на благотворительные цели. — Он схватил парня за руки, вновь загоревшись страстью к филантропии. — Этот приют — первый в своем роде. Я планирую открыть еще несколько в бедных районах города; А если дела пойдут хорошо, то до конца года у меня будет изумительный большой дом, который я превращу в сиротский, — вместе с садом, конюшней и рощей. — Глаза его блестели от восторга. — Это будет на природе, в северном пригороде. Из своей работы я черпаю много полезного, что пригодится после...
Он напрягся, догадываясь о том, что произойдет дальше, и не в силах ничего предотвратить.
— ...нашей свадьбы.
«О Господи! И что на него нашло? Выпалить такое перед Дмитрием, миссис Сурковой и... — мысленно застонал он, — Арсением Поповым!»
— Нашей свадьбы? — Арсений посмотрел на Антона. Ему хотелось провалиться сквозь землю. — Поздравляю, Рощинский. Я не знал, что вы помолвлены! — радостно воскликнул он. — И кто же этот счастливец?
Антон изо всех сил сжал руку Александра, заставив его вздрогнуть и посмотреть на него. Должно быть, это подействовало, потому что Александр не дал прямого ответа, ограничившись загадочным:
— Я думаю, это и так ясно.
— Не всем из нас, — процедил Антон сквозь зубы. Покраснев, он вырвал свои руки из рук Александра, и он наконец-то заметил его раздражение. Старая миссис Суркова подергала Дмитрия за рукав, спрашивая, о чем говорят. Дмитрий громко объяснил:
— В этой комнате спит Рощинский, — и, поддавшись какому-то странному порыву, добавил: — один.
— Кажется, я уже вдоволь насмотрелся, — сердито сказал Антон, избегая взгляда Арсения. — Нам пора. Миссис Суркова, мы с удовольствием проводим вас до дома.
Вся компания направилась к выходу, и Арсений поймал его взгляд.
Он поднял кверху 3 бронзовых от загара пальца.
3! Он знал, что их трое.
Лицо его запылало, и он поспешила вниз по лестнице. Остальные отстали, и только Арсений решительно обогнал всех и вместе с ним вступил в столовую на первом этаже.
— Ну что ж, мистер Шастун, — сухо заявил он, открывая ему входную дверь, — вы, я вижу, и впрямь деловой мужчина.
Антон испытал такое чувство, как будто он дал ему под дых.
— Да, деловой, — сердито отозвался он, — но не настолько, чтобы забыть про своего бедного маленького кузена, которому нужно отвлечься от болезни. — Он остановился возле кареты. — Вы заедете его навестить? Прямо сейчас.
— Сейчас? — Он взглянул на Сергея Матвиенко, который стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и хмуро смотрел на него. — Отлично.
Антон на прощание не подал руку Александру, повернулся к карете и приподнял свои брюки. Арсений помог ему подняться и постоял в стороне, дожидаясь, пока Дмитрий устроит старую миссис Суркову и усядется сам. Когда подошла очередь Арсения, он оглянулся на Александра, обещающего заехать к Антону завтра, затем на Сергея, чьи прищуренные глаза и ухмылка обещали возмездие.
Они довезли до дома миссис Суркову, после чего наступило молчание. Арсений неловко двигал длинными ногами и старался как-то поправить свою шляпу, которую упрямо не хотел снимать. Антон сидел, крепко стиснув губы и скрестив на груди руки. Все попытки Дмитрия завести разговор оканчивались неудачей.
В конце концов парень украдкой взглянул на Арсения. Он уловил легкий поворот его головы и тут же посмотрел на него. Их гневные взгляды скрестились, после чего каждый резко отпрянул и стал смотреть в окно по разным сторонам кареты.
Дмитрий почесал в затылке, подул себе на руки и поднял воротник пиджака, чтобы защититься от холода. Так они доехали до самого дома.
В имении Антон торопливо прошел мимо Ильи в главный вестибюль, бросил перчатки на столик и направился к лестнице, бросив коротко:
— Сюда, мистер Попов.
Когда они шагали по коридору второго этажа, Арсений дал волю своему гневу. Он схватил парня за руку, заставив его остановиться.
Он резко повернулся, сверкая глазами и высоко вздернув подбородок.
— Вы знаете, как называют парня, который выходит замуж сразу за троих мужчин?