Глава 26
Он вступил в квартал Четвертой улицы, прошел мимо здания банка, ассоциации устричного хозяйства, нескольких богатых магазинов и роскошного ресторана, не отрывая взгляда от своих ботинок. Но, шагая под электрическим фонарем, он услышал громкое жужжание, увидел мелькающие перед глазами искорки и точки и резко поднял голову. Вокруг него гудела густая туча насекомых всевозможных размеров и видов. Отмахиваясь обеими руками, Арсений бросился к неосвещенному участку улицы и остановился только тогда, когда гул утих.
Хмурясь, он оглянулся на уличный фонарь и заметил, что свет льется волнами, словно живой. На яркую лампу налетели тысячи — сотни тысяч — насекомых. Он посмотрел дальше, на соседний фонарь, и увидел там похожий рой. Чтобы уйти от мошкары, ему придется держаться темной стороны улиц до тех пор, пока он не выйдет из освещенного района.
Переходя улицу в направлении фасада отеля, Арсений увидел спускавшегося с крыльца мужчину, который размахивал руками, отбиваясь от мошек, привлеченных на другую сторону дороги фонарями гостиничных карет. Арсений не обратил бы внимания на этого человека, если бы сам не сражался с той же напастью. Он взглянул на парня, отвел глаза... потом инстинктивно обернулся. Тот посмотрел на него, но быстро отвернулся и сел в ожидавший его кабриолет.
Тот с грохотом проехал мимо, и он разглядел пассажира в мимолетной полосе света от запруженного мошками фонаря. Никита Бирюков... Сомнений нет, это он. Арсений смотрел вслед уезжавшему кабриолету и чувствовал себя так, как будто его окатили ушатом ледяной воды.
Бирюков здесь! Остановился в деловом районе. Арсений пошел дальше, ускоряя шаг при мысли о причинах, которые побудили Бирюкова сюда приехать.
Никита Бирюков был наемным бандитом, профессиональным головорезом... человеком, который продавал свои гнусные таланты тем, кто предлагал наивысшую цену на торгах. А железнодорожный магнат Данил Ольхов всегда предлагал наивысшую цену. Не считая тех случаев, когда речь шла о покупке земельных опционов и полос отчуждения. Ольхов послал Бирюкова на переговоры с несколькими скотоводами. Ольхов намеревался укрепиться в железнодорожной империи Михаила Антипова, включающей недавно законченную линию. Но наглость и грубость Бирюкова оскорбляли местных скотоводов, и они охотнее подписывали соглашения с Арсением и Сергеем. И вот Бирюков здесь. Не на шутку встревоженный, Арсений зигзагами поспешил вперед, обходя уличные фонари. Выйдя из освещенного района, он услышал сзади шаги и оглянулся. Никого. Он устремился дальше и опять различил шаги. Они приближались... потом вдруг перешли в бег... кто-то догонял его. Арсений пустился наутек, но его ударили сзади, и он споткнулся.
В следующее мгновение он кое-как поднялся на ноги и оказался под градом кулачных ударов. Пришлось припасть спиной к стене. Сгорбившись и пошатываясь, он ринулся вперед, выставив кулаки. Один из нападавших упал на дорогу. Воспользовавшись замешательством врага, Арсений опустил плечо и двинул другого в живот, пригвоздив спиной к той же стенке. Первый нападающий уже поднялся на ноги и набросился снова, злой, как бодливый бык. Они схватились опять. Каждый пытался высвободить руку для удара. Арсений закончил драку, метко лягнув противника в колено. Тому понадобилась доля секунды, чтобы прийти в себя, после чего удар Арсения послал его плашмя на мостовую.
Арсений хотел было завершить начатое, но порой бегство бывает разумнее драки. Эти две портовые крысы махали кулаками с бесстрастной точностью, как будто были привычны к таким потасовкам, и Попов со всех ног помчался вперед.
Вскоре он услышал сзади приглушенные ругательства. Бандиты бежали за ним. Через несколько минут они бросили погоню, и Арсений один побежал по узким, плохо освещенным улочкам портового квартала.
Наконец он нырнул в шумную таверну, служившую им временным домом, и заметил в дальнем углу Сергея. Его напарник задумчиво сидел над остатками разбавленного эля в большой пивной кружке. Арсений протиснулся мимо столов, за которыми моряки и портовые грузчики спускали с трудом заработанные деньги на крапленые карты и скверную выпивку.
— Где ты был, черт возьми? — Сергей раздраженно встал при виде Арсения, но тут заметил кровь на его губе и округлил глаза. — Что с тобой стряслось, парень?
— Бирюков в городе, — объявил Арсений, тяжело дыша и вытирая мокрую губу. Поманив к себе Сергея, он окинул таверну настороженным взглядом и направился к задней двери.
— Ты в порядке? — не унимался Сергей.
— Ничего страшного. Их было двое... так же как и у тебя. Все случилось сразу после того, как я увидел Бирюкова. Он выходил из отеля напротив банка Добровольского.
— Ты уверен, что это был Бирюков? — заволновался Сергей.
— Да, уверен. Я где угодно узнаю его рожу. Как видно, на днях вечером тебя избили его головорезы.
— Черт бы побрал его подлую шкуру! — тихо выругался Сергей, ощупывая свой еще опухший глаз. — Он приехал, чтобы помешать нам получить ссуду и осуществить права на земельные опционы. — Тут он взглянул на Арсения. — Но он опоздал, верно, парень?
Арсений выпрямился и сделал глубокий вдох, стараясь превозмочь тошноту и головокружение.
Сергей увидел, как Арсений смущенно пожал плечами, все понял и тихо застонал.
— Ты не получил денег?
— У него заболел кузен, и вокруг было полно народу. А потом, когда я наконец-то на несколько минут застал его наедине... я не смог...
— Но ты хотя бы спросил его?
Мгновение они напряженно разглядывали друг друга, потом Сергей испустил тяжелый вздох негодования.
— Послушай, я знаю, что тебе не хочется у него одалживаться. Это задевает мужское самолюбие — лебезить перед каким-то упрямым мужиком. Но наши опционы действительны только до конца лета, а теперь еще Бирюков, который опять рыщет вокруг и чинит препятствия... Если мы не проложим 200 миль колеи к концу сентября, все пропало.
— Ты думаешь, я этого не знаю?
Арсений отвернулся и начал подниматься по лестнице в свою комнатушку.
В свете закопченной лампы он скинул пиджак, жилет и рубашку, готовясь ко сну. Сергей молча следил за ним, потом полез в свою сумку и достал оттуда бутылку с коньяком Добровольского.
— На, хлебни... чтобы голова не болела.
Арсений взял бутылку и приложил ее к разбитым губам, застонав от боли.
— Все не так уж и плохо, мой дорогой Арс, — сказал Сергей убежденно. — Сегодня я нашел работу в порту — буду разгружать трюмы. Старшина — сентиментальный старик Давид. Он сразу взял меня в свою бригаду. У нас хватит денег, чтобы на какое-то время сохранить крышу-над головой. А еще я нашел место, где можно бесплатно поесть один раз в день. Это миссия, на Третьей улице. — Неукротимый армянин усмехнулся. — Все, что от нас требуется, — это выслушать короткое религиозное внушение...