Глава 25
— Вы не понимаете, — выдавил Антон, борясь с охватившей его паникой.
— Я отлично все понимаю. — Арсений шагнул ближе. Он попятился.
Он шагнул еще ближе, поднял руку и взял его за подбородок.
Он не мог сопротивляться. Этот человек подверг сомнению его образ жизни... он пробудил в нем новые, доселе незнакомые чувственные желания... он его очаровал. Все запуталось еще больше, когда он преодолел оставшееся между ними расстояние и властно обхватил его рукой за талию.
— Все, что вам нужно, — это сказать мне «нет».
Он не мог этого сделать. Взгляд его был прикован к его блестящим глазам, а руки безвольно висели вдоль тела. Арсений привлек его к себе.
— Скажите «нет», и я остановлюсь.
В полном замешательстве, он говорил себе, что молчит, потому что не хочет отвечать ему. Но дело было не только в этом. Он молчал еще и потому, что не хотел говорить ему «нет».
— Это нетрудно. Всего три буквы. Н, е, т. — Он нагнул голову и проговорил ему в самые губы: — Нет.
Его горячее влажное дыхание обжигало. Он невольно раскрыл губы, чувствуя привкус вина и соленого пота. Тело его трепетало.
Его язык тепло и нежно поглаживал его губы. Он как будто пробовал Антона на вкус, исследуя и одобряя. Эти ощущения были похожи на те, которые он испытывал недавно, только еще слаще.
Его собственное тело согрелось и стало податливым, а кожа приобрела особую чувствительность и жажду прикосновений. Раскрыв свои губы навстречу проворному языку, он ответил на его дразнящие движения. В душе его открылось нечто долго дремавшее.
Его влажные губы коснулись шеи, а язык углубился в ложбинку у основания горла. Он с восторгом принимал каждое ощущение, дрожа всем телом.
Наслаждение нарастало в нем нисходящими спиралями, возбуждая тело... В груди возникло странное покалывание, а внизу живота проснулась сладкая истома. Ему хотелось, чтобы он крепко прижался к нему ближе, ближе... Он чувствовал, как твердеет его тело, и льнул к нему, сливаясь в единое слаженное существо с едиными реакциями и ощущениями, радостно пробуя на вкус его соленую теплую кожу и чувствуя, как слабо щекочут ноздри волоски его груди.
Арсений рывком раскрыл рубашку с пиджаком и приник губами к его соску. Яркие вспышки блаженства охватили тело. Он охнул и задержал дыхание, с закрытыми глазами представляя себе его бронзовую голову на своей белой груди...
С трудом Антон воспринял звуки голосов, которые рассеяли чувственный туман. Он замер, прислушиваясь, и, постепенно приходя в себя, понял, где находится и в каком состоянии. Он завершил очередной глубокий, головокружительный поцелуй, а в следующий момент обнаружил себя лежащим спиной на кровати... всего в нескольких дюймах от храпящего Ивана... под большим и сильным телом Арсения... в расстегнутом пиджаке, рубашке. Арсений Попов навис над ним — жилет и рубашка расстегнуты, глаза потемнели от желания, а губы распухли от жадных поцелуев.
Парень узнал голоса, которые становились все громче, и его обуял ужас.
— Дмитрий и Анна, — хрипло пробормотал он, пошатываясь, встал с кровати и лихорадочно ухватился за пуговицы. — Они уже дома!
Арсений застегнул лишь верхнюю часть рубашки, заправил ее в брюки и одернул полы жилета. Антон еще возилась со своей одеждой. Он отвел в сторону его руки и закончил за него, пока он дрожащими пальцами приглаживал и поправлял волосы. Приведя себя в порядок, парень направился в вестибюль, потом обернулся и, схватив его за руку, потащил за собой.
Не успели они пройти мимо двери Влада, как на верхней площадке лестницы показались его опекуны. Дмитрий еще держал в руке свою прогулочную трость, а Анна стягивала перчатки и шляпу. Пожилая пара поспешила к ним по вестибюлю.
— Ну как он? — спросила Анна, кивнув в сторону спальни Влада.
Влад! Антон оцепенел от ужаса. На протяжении целого часа он ни разу даже не вспомнил о своем больном кузене! Парень рывком открыл дверь в комнату мальчика и задержал дыхание.
Влад спал в тускло освещенной комнате. Постояв минуту возле его кровати, все на цыпочках вышли в коридор.
— Бедный мальчик! — сказала Анна, когда за ними закрылась дверь. — Он, должно быть, очень испугался.
— Вообще-то да... — Антон взглянул на Арсения и наткнулся на его пристальный горящий взгляд.
Дмитрий обратил к нему свое сияющее лицо.
— Да вы, оказывается, очень толковый парень, Попов! Похоже, мы опять перед вами в долгу. Как же нам теперь расплатиться?
***
Пока Арсений вел свой арендованный кабриолет обратно, ночной ветерок освежил его голову. Он знавал такие холодные зимы, что от мороза иневели бакенбарды. Но сейчас его трясло как в лихорадке. Он едва удерживал поводья.
О Господи, что он вообще делал в этом доме? В мозгу прокрутилась вся последовательность событий, начиная с библиотеки. Арсений застонал. Железные дороги! Они говорили про железные дороги. И про инвестиции. Это была прекрасная возможность получить материальную поддержку для его проекта. Но потом, кажется, они заспорили и он каким-то образом перешел от пылких речей, описывающих реальные трудности строительства колеи на Западе, к не менее пылким поцелуям. Потом появился этот идиот Житков... Арсений разозлился на Антона и его неспособность говорить "нет" и решил заставить его это сделать.
Остаток вечера полетел к чертям!
Проклятие! У него был такой шанс занять деньги под свою давнюю мечту, а он взял и все испортил.
Он отправился к нему в гости с самыми лучшими намерениями, а что получилось? У ворот его встретила толпа попрошаек, потом пришлось иметь дело с нахальным и самоуверенным владельцем конюшен, потом он спасал отчаянного 10-летнего мальчишку, которого понесла лошадь, потом возился с ветрянкой и разговаривал с врачом. Разглядывал телефон, помогал ему укладывать спать непроходимого пьяницу и — получил предупреждения от двоих мужчин, которые объявили себя его женихами. Но самым неприятным было то, что после сегодняшнего вечера он не сдержал свою клятву сохранять с этим парнем исключительно деловые отношения.
Отныне все происходящее между ними будет просеиваться сквозь сито воспоминаний об интимной встрече, которая привела в восторг их обоих. Как он сможет смотреть ему в глаза и не думать о нежных, мягких губах, сладком робком языке и чувственно-податливом теле?
Арсений подъехал к конюшне, освещенной со двора старым желтым газовым фонарем, чтобы вернуть лошадь и кабриолет, спрыгнул с сиденья и позвал конюха. Арсений напомнил ему, что срок аренды истекает только через 2 дня, и заспанный парень, ворча, повел лошадь в конюшню, чтобы отстегнуть кабриолет.
Сунув руки в карманы брюк, Попов зашагал по пыльному проулку, ведущему к Четвертой улице. Впервые он радовался долгой пешеходной прогулке к портовой таверне. По крайней мере у него будет время подумать, как преподнести Сергею новость о своей неудаче, а заодно прикинуть, где взять деньги на завтрашний завтрак. И обед.