Глава 24
— Это тебе на свадебный костюм и ф-фату. Я нес-сколько недель рыскал по рынкам. Это лучшие ш-шелка, которые только можно купить за деньги. Моему жениху — все с-самое отборное!
Он покачнулся и схватил парня за плечи. На лице его читалось неприкрытое желание, но не то, которое испытывает мужчина к женщине или мужчина к парню. Это был взгляд изголодавшегося ребенка, мальчишеская мольба об одобрении и восхищении. Видимо, расстройство Антона было слишком очевидно, ибо Житков быстро отпустил его и снова стал развязным.
— От разговоров у меня перес-сыхает в горле, — объявил он, направляясь в гостиную, к буфету.
Антон взглянул на множество богатых тканей, разбросанных у его ног, на спину мужчины, который привез ему их, обогнув половину земного шара, потом на мужчину, который всего несколько минут назад держал его в своих объятиях. Вспыхнув от смущения, он пошел в гостиную и остановилась на пороге. Иван забрался в буфет со спиртными напитками и теперь наливал себе огромный бокал коньяка.
— Хочешь есть? — спросил он. — Мы только что пообедали, и мне не составит труда...
— Нет-нет... не надо никуда ходить. Я не голоден, правда. Просто хочу пить. — Он одарил его лукавой ухмылкой и поднял в салюте свой бокал, после чего с трудом проковылял к дивану, уселся на подлокотник и соскользнул на сиденье.
— Ты давно не был дома? Когда в последний раз ты ел?
— Какое сегодня ч-число? — спросил он, кося глазами и усмехаясь.
Он решил взять у него бокал, но он догадался о его намерении, большими глотками допил оставшийся коньяк и отдал ему пустую посудину.
— И кто же этот твой друг — к-как там его зовут? — спросил Иван, покосившись на Арсения, который стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и сердито сверкал глазами. — Твой будущ-щий муж должен быть в курсе этого знакомства.
— Иван Житков, — заявил он, глядя на него с яростью, — как только ты заснешь, я возьму тебя в охапку, погружу в твою карету и отправлю домой.
— Бес-сердечное создание! — Он усмехнулся, чувствуя, как приятно немеет тело от коньяка.— Ты никогда т-так со мной не поступишь, дорогой. Ты слишком сильно меня любишь. — Он скрестил руки на груди, и он улыбнулся. — Сделай мне одолжение, милый Антон. П-поза-боться о том, чтобы мою одежду постирали и погладили, ладно? Представляешь, как удивятся мои родители, когда я притащусь домой после трехдневного к-кутежа свеженький как ог-гурчик! — Он улыбнулся и закрыл глаза, как будто наслаждаясь этой картиной. Больше он глаз не открывал. Спустя мгновение его голова свесилась на грудь, он обмяк и завалился на подлокотник дивана.
— Как же ты можешь? — пробормотал он себе под нос. — С минуты на минуту вернутся Дмитрий и Анна... — «В дверях стоит Арсений Попов, наблюдая за происходя щим... а на моих губах еще горят его поцелуи», — докончил он мысленно.
Антон поднял глаза и увидел, что Арсений насмешливо улыбается. Вспыхнув, он опять отвернулся к Ивану, вне себя от возмущения и досады. Из-за этого пьяного болтуна Ивана Житкова он упустил момент удовольствия с Арсением Поповым!
— Мне надо отвести его наверх. — Он поставил пустой бокал на столик и взял Ивана за руку. — Если Дмитрий и Анна застанут его здесь, они будут сердиться.
— Я бы посоветовал вам посадить его на ту лошадь, на которой он сюда приехал, и отправить домой.
— Боюсь, что вы не имеете права мне советовать, — сказал парень и, нагнувшись, забросил руку Ивана себе на шею. Арсений не шевельнулся. Тогда он собрал всю свою решимость и посмотрел ему в глаза. Он прибег к своему обычному обещанию: — Если вы мне поможете, я вас отблагодарю.
Он выпрямился, еще сильнее сдвинув брови.
— И мне опять можно самому назначить цену? — Антон старался не думать о том, что совсем недавно произошло в библиотеке, и о том пугающем чувстве потери, которое он сейчас испытывал. Он был уже по уши в обещаниях, которые не мог сдержать.
Какая разница, если их станет на одно больше?
— Хорошо. Можете назвать вашу цену. А сейчас подойдите, пожалуйста, и помогите мне.
Пока они карабкались вверх по лестнице с вялым и громоздким телом Ивана, Арсений заметил, как ловко справляется Антон со своей задачей: забросив руку Ивана себе на шею, он крепко держался за заднюю часть его брючного пояса. Такому не учат в школе светских манер для мальчиков.
— Как я понимаю, вы уже проделывали этот маневр раньше?
— 1 или 2 раза, — проговорил он, отдуваясь.
— Вы позволяете мужчинам приходить к вам домой и выключаться после трехдневной пьянки? — Он тоже тяжело дышал. — Очень любезно с вашей стороны!
— Не всем мужчинам. Только ему. Ивану нужна помощь, и я не могу...
— Сказать «нет», — закончил он за него.
— Не могу дать от ворот поворот, когда ему плохо, — закончил он сам, глядя на него уничтожающим взглядом. — Мы с ним дружим уже... так долго, что я не могу вспомнить, сколько лет. Мы вместе росли. Его родители сотрудничали с моим отцом.
Повисло короткое напряженное молчание.
— А те люди у ворот... вы и с ними вместе росли? — Антон переживал чувство крайней неловкости. Он видел не только толпу бедных у его ворот, но и возмутительное поведение Ивана в его доме. А впрочем, сказал он себе, что здесь такого? Он помогает людям. Почему этого надо стесняться?
— Не говорите глупостей, — сказал он.
— Глупость состоит в том, чтобы делать все, о чем вас ни попросят, — откликнулся Арсений и обхватил Ивана обеими руками, дабы удержать его от падения, пока он открывал дверь спальни.
— Я не делаю все, о чем меня ни попросят. — Он попытался вновь занять свое место под мышкой у Ивана, но Арсений воспротивился.
— Я сам его отнесу, — прорычал он. — Дайте пройти. — Секунду спустя он сбросил Ивана на кровать в темной комнате для гостей и обернулся к нему, упершись кулаками в бока.
— Вы раздаете еду всем, кто подходит к вашим дверям. Вы покупаете бесполезные изобретения только потому, что об этом вас просят люди. Вы укладываете пьяниц в свою комнату для гостей. Влад прав: вы просто не умеете говорить «нет».
— Вам сказал это Влад? — Он на секунду остановился, задетый. Значит, Влад, которого он приютил в своём доме и своем сердце, говорит о нем такие вещи первому встречному? Закусив губу, он отвернулся к постели, окинул взглядом массивную фигуру, распластанную на стеганом покрывале, потом повернул Ивана на бок и принялся стягивать с него пиджак. — Это нелепо. Я могу отказать, когда захочу.
— Что вы делаете? — Он удивленно следил за его манипуляциями с пиджаком.
— Снимаю с него пиджак и рубашку. Их надо постирать и... — Арсений резко хохотнул, и Антон выпрямился. — Что здесь смешного?
— Вот вам и доказательство. Он приходит в ваш дом вдребезги пьяный, вырубается и дает вам указания постирать ему одежду, пока он будет спать. И вы действительно это делаете.
— Он пошутил.
— Вот как? — Арсений помолчал, разглядывая его лицо в тусклом свете, проникающем из коридора, и нанес последний удар. — Судя по тому, как серьезно вы восприняли его шутку... вас можно поздравить с предстоящей свадьбой. Разрешите мне сделать это первым.
Лицо его запылало.
— Я не собираюсь выходить замуж за Ивана Житкова.
— А он думает, что собираетесь.
— Он ошибается.
— Шеминов будет рад это слышать.
— Стас? Какое он имеет отношение к...
— Он поставил меня в известность о том, что вы с ним обручены.
— Он так вам сказал?
— Да. И на мой взгляд, у вас получается чересчур много женихов.
Он поднял голову и встретился с его глазами, не в состоянии ни двигаться, ни говорить.
— Вы в самом деле не умеете говорить «нет», не так ли? — мрачно спросил он.