Глава 22
— Торопиться не стоит, — сказал он в один из конусов. — Мы протираем Влада холодной водой и смазываем каламином от зуда. Врач сказал, что ему просто необходимо переболеть этой болезнью. — Глаза его сузились, и он отвел от уха слуховую часть аппарата. Арсений удивленно услышал доносившийся оттуда дребезжащий смех. Спустя мгновение он опять приложила конус к уху, произнес отрывисто:
— До свидания, Дмитрий, — и положил телефонную трубку на металлический рожок.
Арсений как зачарованный смотрел на полированный ящичек и трубку на столе.
— Вы и впрямь можете разговаривать с людьми по этому ящику с проводами, — он потер подбородок. — Я читал о таких штуках в газетах, пока ехал в поезде. Но я и понятия не имел, что у вас здесь есть телефон.
— Мы можем созвониться с любым из 2х тысяч человек, причем постоянно тянутся новые линии. Совсем недавно мы наладили связь со многими другими городами.
— Мы?
— Я... выступаю в роли инвестора. Наши телефонные акции растут в цене. — Он опустил взгляд на хитрый аппаратик. — Хотите с кем-нибудь поговорить?
Единственный человек, с которым он хотел — и должен был — поговорить, находился с ним рядом. Но расстояние не самая главная преграда в общении. Ему надо было столько всего сказать, а он стоял как истукан и безмолвно следил за золотистыми отблесками в его волосах.
— Может, позвоним вашему другу Шеминову и спросим, не покрылся ли он сыпью?
Антон поднял глаза, и он заметил, что он с трудом сдерживает улыбку.
— У него еще нет телефона... и сыпи тоже.
На полках библиотеки, тянувшихся от пола до потолка, стояли дорогие тома в кожаных переплетах. Несколько книг было выставлено стопками на пол с помощью каких-то механических предметов, не поддававшихся определению. Арсений обогнул заваленный бумагами стол, стоявший в центре комнаты, и прошел мимо кожаного дивана, усыпанного развернутыми документами и юридическими листками, к ряду самодельных полочек под окнами.
Здесь его встретило поразительное многообразие хитроумных приспособлений и поделочных материалов. Он покрутил в руках нечто, похожее на выбивалку для ковров, с металлической чашечкой на палке, заглянул в пару стеклянных цилиндров, наполненных красной жидкостью и скрепленных витой медной трубкой, и осмотрел аппарат, похожий на маленький металлический рожок, — он торчал из оловянного ящичка, к которому крепились оголенные медные провода.
— Что это такое?
— Прогресс. — Антон подошел ближе, улыбнувшись при виде его удивленного лица. — Или шаги на пути к нему. Здесь стоят изобретения, которые я купил... то есть приобрел права на их промышленное производство.
Арсений вспомнил изобретателя, донимавшего его на вечеринке у Добровольских, и, нахмурившись, поднял с полки «выбивалку для ковров».
— Вы что, в самом деле собираетесь это производить?
— Я полагаю, что это скорее инвестиция в изобретателя, чем в изобретение.
Обернувшись, Арсений увидел у стены возле двери пару настоящих колес от локомотива. Скрепленные ведущей осью, они стояли на куске стального рельса.
— Черт возьми, что здесь делают эти штуки? — Он подошел поближе и провел рукой по полированным округлостям. — Похоже на симсовые колеса.
— Это они и есть, — сказал парень, вставая рядом с ним. — Мистер Симс прислал мне эту пару колес, когда я...
— Можете не продолжать. Вы инвестировали средства в его компанию по производству двигателей. — Он кивнул, и у него засосало под ложечкой. О Боже, «Симс инджин компани»! Похоже, он владел всем на свете!
Он уставился на колеса, чувствуя, как колотится его сердце.
Рядом с массивными колесами, на краю ближайшей книжной полки, стоял миниатюрный пассажирский вагон на кусочке железнодорожного полотна, имитирующем пути. Арсений нагнулся, чтобы получше рассмотреть модель, провел пальцами по контуру крыши и заглянул в окошки. Интерьер был элегантно отделан богатым зеленым бархатом и полированным красным деревом. Каждая деталь была воспроизведена с безукоризненной точностью, вплоть до крошечной медной пепельницы и спальных мест с миниатюрными простынями и подушечками. Он взглянул на золоченые буквы над окошками.
— «Кирилловский вагон». — Он сдвинул брови, рассматривая игрушку.
— Мистер Кириллов любезно прислал нам модель своего личного вагона. Ее заказал мой отец незадолго до своей смерти. — Антон нагнулся рядом с ним и тоже заглянул в окошки. — В детстве это была моя самая любимая игрушка. В этом маленьком вагоне я совершил тысячи путешествий... Лондон, Франция, Индия, Китай... — Его голос смягчился. Он показал на занавешенную шторками кровать в задней части вагончика и улыбнулась. — Здесь я спал. По ночам я отказывался занавешивать окна. Мне хотелось воображать, что я лежу в кровати и смотрю на луну, которая гонится за вагоном по железнодорожным путям. Каждое утро я завтракал в разных странах и читал книги о... — Он вдруг замолчал и резко выпрямился, в замешательстве глядя на маленький вагончик.
Секунду Антон боролся с собой, а когда опять заговорил, слова его прозвучали сухо и по-деловому: — Сколько кирилловских вагонов вы заказали для своей новой железной дороги?
Арсений был все еще поглощен миниатюрной копией железнодорожного вагона и тем разительным контрастом, который он создавал вкупе с парой пятифутовых ведущих колес. Одно говорило о богатстве и решительности инвестора, а другое неожиданно приоткрывало завесу над сокровенными мечтами маленького мальчика. Он невольно покачал головой, выпрямляясь, и заставил себя вслушаться в суть вопроса. Антон спрашивал про его железную дорогу... его...
— Ни одного, — отозвался Арсений. — Это короткая ветка. В основном грузовая. Говядина и зерно. У нас будет мало пассажиров.
Он удивился.
— Свыше 200 миль железнодорожных путей, которые открывают новые земли для поселений? По вашей дороге будут постоянно ездить люди — переезжать сами, перевозить свои семьи, скот и инвентарь. Вам надо закупить как минимум 1-2 спальных вагона, а самые лучшие — это вагоны мистера Кириллова.
Арсений встретился со взглядом Антоном, захваченный врасплох столь резкой сменой его настроения.
— Они слишком дороги, — коротко сказал он. — Фермерам не нужны подушки и бархатные сиденья. Ветка не такая уж и длинная, чтобы спать в пути.
— И все же будет глупо с вашей стороны не добавить эти удобства. Вам в любом случае придется покупать несколько пассажирских вагонов.
Несколько пассажирских вагонов здесь, несколько кирилловских вагонов там... он рассуждал так, как будто они появятся на путях по одному мановению его влиятельной руки: Знал бы он, сколько нужно наличных денег, чтобы снабдить железнодорожную ветку такой роскошью, как кирилловский спальный вагон! Или таким насущным, как рельсы и строительный лес. А еще подъемные краны и машинное оборудование. А еще 1-2 двигателя — подержанных, но в рабочем состоянии.
Он раздраженно отвернулся и заметил на соседней полке пару металлических цилиндров с ручками, прикрепленными к резиновым шлангам, и изогнутую металлическую конструкцию, снабженную поршнем.
Арсений протянул руку к изогнутой части и покрутил ее в разные стороны, осматривая тонкую ручную работу и взаимодействие деталей. Тормозной башмак... с устройством нагнетания воздуха и цилиндрами. Его осенила догадка. Он никогда не видел рабочие детали воздушного тормоза Хаустова вне железнодорожного вагона. Как, черт возьми, он приобрел эту вещь?
— Это мне прислал...
— Валентин Хаустов, — закончил Арсений.
— Совершенно верно. — Кажется, его порадовало, что он узнал этот агрегат. — Скоро такие тормоза будут использоваться во всей железнодорожной промышленности. Они гораздо безопасней прежних. Говорят, что в ближайшее время правительство затребует их на все поезда.
— Чего не хватало железнодорожникам, — пробурчал он, ставя тормозной башмак обратно на полку, — так это очередного вмешательства правительства.
— Я не думаю, что это можно назвать вмешательством. Просто правительство пытается внедрить новые идеи и оборудование, чтобы сделать железные дороги безопасней.
— Безопасней? — Он протянул руку и поднял один из шлангов. — Эти штуковины представляют серьезную угрозу для поездов. Давление хорошо держится только в двигателе и первых 5 вагонах, а дальше начинает падать.
Задние вагоны не тормозятся вовсе. А поскольку тормозных кондукторов, которые могли бы повернуть ручные тормоза, не хватает, вагоны несутся вперед и переворачивают передние на участках с самым незначительным уклоном. Нет ни одной канавы, в которой не побывали бы вагоны, сошедшие с рельсов из-за этих проклятых штук.
Антон негодующе вздернул подбородок.
— Какая нелепость! Эти тормоза в 10 раз надежней, чем старые ручные. Они спасли жизнь сотням тормозных кондукторов. — парень подошел ближе и снял с полки главные тормозные цилиндры. — Во всяком случае, здесь вы видите новые, улучшенные тормоза.
— Новые, улучшенные? — Он скептически фыркнул.
— Мистер Хаустов добавил в устройство нагнетания давления новую систему клапанов, так что последние вагоны получат такую же тормозную силу, как двигатель и тендер. К тому времени, когда они будут установлены на всех новых вагонах и двигателях и заменят старые тормоза в уже существующих вагонах...
— Мистер Хаустов еще больше разбогатеет, — закончил за него Арсениц. — Послушайте... все нововведения, которые внедряют эти тупоголовые люди, только повышают стоимость железных дорог.
— И позволяют железнодорожникам получать большие прибыли, — твердо заявил он.
Арсений с трудом удержался от резких слов. Он сердито оглядел его роскошную обстановку. При всех своих познаниях в железных дорогах он имел весьма ограниченный опыт по этой части. Возможно, видел, как могущественная компания прокладывает колею по уже существующей дороге или по ровной сельской местности, но он абсолютно не имел понятия о том, что значит строить железную дорогу в нецивилизованных условиях.
— Скажите мне, мистер Шастун, — в его голосе слышались свирепые нотки, — сколько прибыли заслуживает человек, который вкладывает все свои сбережения в землю и оборудование, работает днями и ночами, прокладывая колею... летом — под палящим солнцем, зимой — на лютом холоде... по рыхлой почве и камням, которые не держат нужный уклон, а еще по враждебным холмам, врезаясь в гранитную толщу... работает, несмотря на нехватку людей и оборудования, набеги индейцев, которые не желают, чтобы на их землю пришел Железный Конь и разогнал их бизонов... работает, неделями недосыпая и не видя нормальной пищи? Борется с непогодой, стаями мух, плохой водой... орудует такими холодными инструментами, что к ним примерзает кожа... и такой горячей сталью, что ладони горят и покрываются волдырями? — Он замолчал ровно настолько, чтобы набрать в легкие воздух, и понизил голос до хрипоты. — Какая прибыль возместит человеку его кровь и пот?
Его пылкая убежденная речь не оставил у Антона сомнений в том, что все нарисованные им образы взяты из личного опыта. Он говорил не про какого-то абстрактного предпринимателя-железнодорожника. Он говорил про собственную борьбу с упрямой природой, враждебным населением и тяжелыми условиями труда. Он вспомнил виденную им железную дорогу и попробовал представить себе такую же, только за 1000 миль от цивилизации... рабочие бригады из грубых, независимых парней... непроходимую местность... грозы, дефицит продуктов и длительное одиночество.