Глава 16
Когда Арсений Попов вывел свой арендованный кабриолет на дорогу, ведущую к дому Антона Шастуна, солнце стояло уже высоко. Выехать «в понедельник с самого утра», как он планировал с вечера, не получилось: пришлось поторговаться в городской конюшне насчет оплаты за прокат кабриолета. Хуже того, он израсходовал свой самый последний ресурс, двадцатидолларовую монетку-талисман, дабы оплатить возросший долг, и теперь мучился нехорошим предчувствием, что это плохое начало делового дня.
Вскоре он увидел обширное поместье, как сказал владелец конюшни, — и испытал мимолетное желание развернуть лошадь и вернуться в город. Только память об упрямом оптимизме Сергея, который жадно проглотил пару черствых бисквитов и отправился на поиски черной работы, чтобы набить их животы едой, удержала его от позорного бегства. Последние 2 ночи он ворочался на своей узкой койке, терзаемый памятью о роскошном теле Антона Шастуна — ведь оно лежало в его объятиях, обмякшее и податливое. Стоило ему пустить мысли на самотек, как вновь наплывало старое: странная пустота внутри, отчаянное желание встать перед ним и...
И что? Защитить его от всех остальных мужчин? «Его заботы меня не касаются». Он так часто твердил про себя эти слова, что они сами звучали в голове, точно молитва. Он натянул поводья, стянул с головы шляпу и вытер взмокший лоб, глядя на огромные железные ворота — вход в поместье. Перед кирпичными колоннами и резной металлической оградой толпилось множество народа.
Напуганный перспективой вступить в какой-то совершенно незнакомый мир, Арс нахмурился, стегнул поводьями и поехал дальше.
При ближайшем рассмотрении люди перед воротами Антона оказались обычными бедняками. Они уставились на него во все глаза — мужчины, женщины и дети в жалких лохмотьях. В руках у них были пожитки в потрепанных сумках и старых дерюжных мешках. Арсений заметил костры вдоль дороги и понял, что эти люди расположились здесь пестрым табором.
За воротами, в кресле, прислоненном спинкой к боку каменной сторожки, сидел парень в надвинутой на лицо шляпе и, похоже, дремал.
Арсений вышел из кабриолета и стал пробираться сквозь ожидающую толпу.
— Эй, привратник! — крикнул он.
Парень поднял голову и увидел Арсения, стоящего впереди толпы. Он встал и неторопливо направился к нему.
— Я приехал повидаться с мистером Шастуном, — спокойно сказал Арсений.
— Да, и мы тоже! — раздались голоса из толпы.
— Вам назначено? — привратник внимательно оглядел Арсения.
— Нет, — сказал Попов, со стыдом понимая, что, несмотря на свой приличный костюм, на самом-то деле он всего лишь очередной проситель у его ворот. — Я официально знаком с мистером Шастуном. — Он посмотрел на толпившихся вокруг него. — Я не знал, что мне надо заранее назначать встречу.
Привратник, вытянув шею, осмотрел кабриолет Арсения и только потом кивнул.
— Хорошо, можете проехать. — Он обратился к толпе: — Я открою ворота только для этого джентльмена. Слышали? А вы держитесь подальше. Скоро вам вынесут обед.
Приглашение в дом вызвало в Арсении почти такую же неловкость, как если бы ему отказали. Оставив позади других просителей, он почувствовал себя мошенником и с горечью вспомнил о своем намерении сделать этот визит исключительно деловым.
Дом стоял в центре круговой дорожки с широким радиусом. Это была размашистая кирпичная постройка в стиле ренессанс с большим белым портиком и внушительными черными лакированными дверями. Дорога, ведущая к этим дверям, пролегала мимо красивой лужайки и аккуратно подстриженной живой изгороди. Каждая деталь двора, от клумб с тюльпанами и недавно посаженными розами до сверкающих медных подвесок для ламп по обеим сторонам дверей, была тщательно вычищена. Это было поместье, дом богатого наследника — место, окутанное аурой денег и избранности. На Арсения нахлынула целая волна воспоминаний. Чтобы заставить себя выйти из кабриолета, ему пришлось призвать на помощь всю свою силу воли.
Перед ним, как по волшебству, распахнулась дверь, и его ввели в просторный парадный вестибюль, отделанный черно-белым мрамором и полированным красным деревом. Не успел он назвать дворецкому свое имя, как его окликнули с верхней площадки лестницы:
— Попов? Это вы?
Он посмотрел наверх и узнал опекуна Антона, Дмитрия Позова.
— Да это и впрямь Попов! Ну и дела! — Позов поспешил вниз по лестнице навстречу Арсению. Рядом с ним шла пожилая дама благородного вида. — Дорогая, — он похлопал свою спутницу по руке, которая покоилась на изгибе его локтя, — это тот самый молодой человек, про которого я тебе рассказывал после вечеринки у Добровольских. Он спас Антона. Попов, это моя жена Анна.
— Очень приятно познакомиться, мистер Попов, — сказала Анна Позова, протягивая руку, — Дмитрий поведал мне про вас и про ваши героические поступки. К сожалению, мы как раз собрались уезжать... нас ждут в гости.
— А Антон здесь, — объявил Дмитрий, махнув в сторону задней части дома. — В конюшне, дает Владу первый урок верховой езды. Я уверен, что он вам обрадуется. — Он повернулся к дворецкому, который стоял поблизости, готовясь принять у Арсения шляпу.
— Илья, отведи мистера Попова к мистеру Антону. — Дмитрий опять обернулся и протянул руку. — До встречи, Попов. Скоро вы будете приглашены к нам на обед.
Дворецкий взял большую черную ковбойскую шляпу Арсения и сверток карт, но потом вернул гостю шляпу, сказав, что она ему, возможно, понадобится, если он пойдет в конюшню. Арсений кивнул, забрал шляпу и зашагал следом за энергичным маленьким слугой.
По пути из дома они прошли ряд комнат, которые своим интерьером превосходили то, что он видел у Добровольских. Цвета были насыщенней и мягче, а мебель в основном состояла из предметов красного дерева — очень уютная и приятная обстановка, в которую, как он догадывался, пускали далеко не каждого.
Они прошли по дорожке, ведущей к кирпичной конюшне, между рядами стойл, в которых Арсений заметил множество ухоженных на вид лошадей. Когда они приблизились к дверям в дальнем конце помещения, он услышал голос Антона.
— Нет-нет! — кричал он кому-то. — Стой там, пусть он к тебе привыкнет. Приглядывай за ним, но не двигайся. Он должен сам к тебе подойти. Ты ему точно так же интересен, как и он тебе.
Арсений задержался в дверях конюшни.