Глава 15
— Попов! Так-так... сегодня вечером ты устроил хорошую заварушку, — говорил банкир, спускаясь к нему в вестибюль, и, хлопнув по плечу, повел в сторону пустой библиотеки: — Все вокруг работают языками. Ты и мистер Шастун прославили вечеринку Ляйсан. Да что там вечеринка! Черт возьми, вы дали тему для разговоров на целый сезон. — Добровольский украдкой закрыл дверь библиотеки, мгновение наслаждаясь наступившей тишиной, после чего подошел к буфету и налил им обоим по рюмке.
— Ну что, — он протянул Арсению французский коньяк из своих лучших запасов и махнул рукой, приглашая его в мягкое кожаное кресло, — говорил ты с мистером Шастуном насчет своего делового предложения?
— Нет. — Арсений не сумел сдержать раздражение в голосе. — Сначала он был занят тем, что отгонял вашу местную волчью стаю, а потом хлопнулся в обморок.
Добровольский чуть не поперхнулся коньяком.
— Нашу местную волчью стаю?
— Ваш лошадиный барон, Шеминов, и этот миссионер... кажется, он называл его Александром. Потом появился еще один парень... красивый, растрепанный, полупьяный... — Он презрительно фыркнул. — Он называл его «Антон, дорогой».
— О Боже! — Добровольский нахмурился. — Ты хочешь сказать, что Шеминов все еще за ним охотится? Похоже, он полагает, что имеет на него «право первенства», поскольку они вместе выросли. Миссионер — это, должно быть, Александр Рощинский. Еще тот фрукт. Родители оставили ему маленькое состояние, и он тут же все разбазарил... Как я понимаю, этот малый надеется купить себе место в раю. Непроходимый моралист. Спит и видит, как бы пустить на ветер еще и состояние Антона, — он хмыкнул, — хотя, по правде говоря, в этом деле ему помощники не требуются.
— А третий? — поинтересовался Арсений, охваченный странным желанием услышать все до конца. — Красивый... смазливый... нахальный.
Добровольский кивнул.
— Знаю. Скорее всего это Иван Житков. Я видел его мельком. — Он склонил голову набок, — Странно... я думал, он за границей. Родители послали его на Восток... якобы по делам, на самом же деле, чтобы на время от него отделаться. Они занимаются одеждой. В их владении — пара фабрик здесь и мануфактура готового платья. Хорошие люди. Иван — дурное семя, которое они все время пытаются посадить во что-то достойное. «Иван-Заноза-в-Заднице-Житков» — такое у этого парня прозвище.
Добровольский допил коньяк и отставил свою рюмку в сторону, на ближайший столик.
— Все трое набросились на него сразу? — Банкир покачал головой. — Неудивительно, что он потерял сознание. — Он задумчиво оглядел Арсения, поднимаясь из кресла. — И ты опять пришел ему на помощь. Черт возьми, Попов, да ты уже заработал свою проклятую ссуду!
Добровольский вышел из библиотеки, а Арсений остался сидеть, тупо глядя в свою рюмку с остатками коньяка и чувствуя непонятное облегчение. Как хорошо, что эти трое хищников окружили Антона Шастуна! Потом он ощутил легкую тревогу и начал рыться в себе в поисках других волнующих чувств и реакций, связанных с его предполагаемым инвестором. Их было нетрудно найти.
Когда он оказывался рядом, он невольно заглядывался на его блестящие золотистые волосы и глаза, зеленые, как луга. При виде соблазнительных округлостей, изгибов и бедер у него начинали чесаться ладони. А еще он испытывал опасный позыв защищать его от безумных изобретателей, назойливых поклонников и даже от местных сплетен.
Со всеми этими проявлениями личной симпатии он намеревался жестоко бороться. Пусть за ним охотятся мужчины, жадные до денег. Ему-то какое до этого дело, черт возьми? Он всего лишь инвестор, и ничего больше. Закорючка подписи на бумажном листе. Живой кредитный документ. Банковский счет в брюках.
Вскочив с кресла, Арсений принялся расхаживать взад-вперед по библиотеке, потом полез в ближайший буфетный столик за шикарной сигарой Добровольского.
Уже закуривая, он помедлил и удивленно уставился на свернутый табак.
Он же терпеть не может сигары.
Да что с ним такое творится, черт побери?
<center>***</center>
В портовой таверне было шумно. Арсений поднялся по хлипкой черной лестнице, ведущей в комнату, которую они снимали. Обычно он рассчитывал на храп соседей и «ночную музыку» самого Сергея — они заглушали голоса снизу. Но сегодня ночью, остановившись, чтобы глаза привыкли к лунному свету, лившемуся в грязное окно, он понял, что храп и гул таверны лишь усиливают друг друга. Решив не быть одиноким в своей бессоннице, он встряхнул Сергея, который мгновенно сел на постели и прижал револьвер к его ребрам.
Арсений замер на месте.
— Это я! — Армянин поморгал, сосредоточил взгляд и наконец убрал оружие. Арсения захлестнуло жаркой волной. — Что с тобой, черт возьми? — резко спросил он.
Сергей нехотя сбросил ноги с края койки.
— Зачем ты нацелил на меня пушку?
Тут в тусклом свете он разглядел лицо Сергея и шумно втянул ртом воздух. У его приятеля был такой вид, будто кто-то сломал доску об его голову. Один глаз распух и почти не открывался, а челюсть и губы вздулись и посинели.
— Что случилось? — Арсений бросился на колено перед другом.
— Я возвращался после небольшого ужина... знаешь заведение на Второй улице? — Сергей говорил хриплым, срывающимся голосом. — Я слышал, как кто-то подошел ко мне сзади, но не придал этому значения. Наверное, жизнь в большом городе сделала меня беспечным. Они огрели меня по голове, протащили по переулку и стали мутузить, будто хотели сделать из меня отбивную котлету.
— Они? — Арсений зажег сальную лампу и поднял ее, что бы осмотреть Сергея.
— Чтобы так отделать твердоголового мужика, нужна не одна пара кулаков. — Сергей усмехнулся и скривился от боли. — Не могу сказать, сколько их было — двое или, может, больше. Мне было некогда считать.
— Проклятие! — Арсений стал щупать ребра Сергея.
— Нет, ничего не сломано, — заявил неунывающий армянин. — Я быстро оклемаюсь. Беда в том, — он понизил голос до мучительного шепота, — что они забрали наши деньги, парень. Все до последнего цента.
— До последнего цента? — Эта новость была для Арсения ударом под дых. — Ты их хоть разглядел? Имеешь представление о том, кто они такие?
— Скорее всего уличная шпана. Я их никогда раньше не видел.
Арсений вытянул из кармана бутылку коньяка и сунул ее в руку Сергею.
— Вот, выпей, чтобы снять боль. Скажи спасибо нашему любимому банкиру.
Сергей откупорил бутылку, поднес ее к носу и глубоко вдохнул ароматные коньячные пары.
— Ты хороший человек, Арсений Попов, — сказал он, сверкнув на друга подбитым глазом. Когда же Арсений извлек из другого кармана горсть шикарных кубинских сигар, Сергей совсем развеселился. Он провел одной сигарой у себя под носом, смакуя запах крепкого табака, потом хлебнул коньяк. — Ну, как прошел вечер? Как там наш старик мистер Шастун? — Сергей подвинулся в сторону, освобождая для Арсения место на койке рядом с собой. — Что он сказал? Ты уговорил его? Он согласен дать нам ссуду?
— Я... не смог застать его наедине, чтобы спросить об этом. Но мне удалось с ним познакомиться. Говорят, он вкладывает много денег в новые деловые проекты... гораздо менее перспективные, чем наш.
Сергей шумно вздохнул.
— Так ты даже не спрашивал его?
— Вокруг него все время увивались люди. И он оказался не совсем такой, как мы его себе представляли, — сказал Арсений, хлебнув из протянутой Сергеем бутылки.
— Что значит «не такой, как мы себе представляли»?
— Он добрый. Как твой старый дедушка. Просто добрая душа.
Сергей забрал бутылку и сделал большой глоток.
— А еще какой?
— Моложе, чем мы думали. — Арсений внутренне съежился, решая, стоит ли открывать всю правду другу. — Чертовски крепкий орешек. Знает железные дороги вдоль и поперек. Его не одурачишь светскими манерами или глупостью, припрятанной за смазливым личиком.
— Это хорошо. — Сергей приглушенно хмыкнул и сделал еще глоток. — Потому что в данный момент, если взять нас обоих, получится совсем немного светскости и смазливости.
Арсений нахмурился, но тут увидел, как сверкнули зубы на разбитой физиономии армянина, и облегченно ухмыльнулся: к Сергею вернулся его юмор.
— Ты прав.
После того как бутылка прошлась туда-сюда еще несколько раз, опять всплыли проблемы инвестиций.
— Ни ссуды, ни возможности осуществить права на земельные опционы. Полное отсутствие денег и горящие сроки, — задумчиво проговорил Сергей. — Похоже, дела наши хуже некуда.
— Плохи, но не безнадежны, — возразил Арсений, подняв голову кверху и оглядывая их убогую комнатушку. — По крайней мере у нас есть крыша над головой.
— Это верно. За комнату уплачено на три дня вперед.
— У нас с тобой сильные руки, которые не боятся тяжелого труда. — Арсений устроился поудобнее.
— Мы сумеем найти работу, чтобы набить себе брюхо едой. — Сергей приподнялся с подушки. — И потом, у нас остается старичок мистер Шастун. Он хороший. Крутой, но справедливый. Он нам поможет.
Настроение у Арсений окончательно испортилось, когда он услышал такие речи Сергея про Антона Шастуна. Неожиданно он вспомнил его слова: «Я вас отблагодарю» — и ухватился за это обещание, упрямо отметая все прочие приключения прошедшего дня.
— Я заеду к нему в понедельник с самого утра, — объявил он. — Возьму карты, планы и выложу все это перед ним... сделаю честное деловое предложение. Хватит ходить вокруг да около!
Сергей с усмешкой выразил свою веру в силу убеждения Арсения:
— Он выпишет тебе банковский чек — и конец нашим бедам, Арс.