Глава 12
Да, это так, сказал он себе, расправив плечи и не обращая внимания на реакцию, которую вызвал его небрежный жест в углу, занятом замужними матронами: округлившиеся глаза и затрепетавшие веера. Уговорив его участвовать в его предприятии, он на самом деле окажет услугу Антону.
Прийти, продать свою идею и убраться подобру-поздорову.
Укрепившись в своей решимости, Арсений глубоко вздохнул, одернул жилет — по рядам внимательных зрительниц прокатился шумный вздох — и медленно стал пробираться к Антону.
А Антон досадовал на себя за то, что не может отвести глаз от высокого широкоплечего Арсения Попова. Остальные женщины, похоже, все как одна испытывали то же, но это не утешало — так же как и то обстоятельство, что он сам совершенно игнорировал нежные или любопытные взгляды. Попов выглядел задумчивым и, казалось, совсем не радовался своему присутствию на вечеринке.
Это наблюдение повлекло за собой еще одно. Его костюм — вне сомнения, именно тот, за который ему пришлось заплатить, — был ладно пригнан: ни одного неточного шва, ни одного дюйма лишней ткани на его мощной фигуре. И все же казалось, что он втиснут насильно в свою одежду. Его неудобство и его задумчивость разительно контрастировали с легкостью и удовольствием, которые он выказал за ужином, рассказывая про дорогу. Вдруг ему стало так очевидно, как будто он сказал это вслух: Арсений Попов готов все отдать за то, чтобы быть там, вместо того чтобы...
— Пойдем прогуляемся по саду, — шепнули ему на ухо. Он поднял глаза и увидел Стаса Шеминова, склонившего к ней свое аристократическое лицо, раскрасневшееся от вина. — Я буду ждать.
Его рука намеренно скользнула по его талии. Антон вздрогнул и отодвинулся. Стас убрал руку и непринужденно повел его к дверям террасы. Проходя мимо пары восхищенных женщин, он удостоил их царственным кивком. Антон знал: окажись он с ним на темной террасе, он пристанет к нему с уговорами объявить об их помолвке.
Боже, он скорее даст вырвать себе зуб! И не один.
Но в следующий момент разговор со Стасом под покровом темноты перестал казаться ему такой уж страшной перспективой. Он заметил тощую мужскую фигуру в мешковатом сюртуке и белом воротничке, похожем на тот, что носят священники. Человек стоял в дверях гостиной. Строгое черное одеяние составляло резкий контраст со светлыми волосами до плеч, заплетенными сзади в старомодную косичку. Этот темный костюм и эту косичку он узнал бы где угодно. Первым порывом было спрятаться... найти занавеску, кадку с растением, диван — все равно что. Но, непривычный к таким трусливым выходкам, парень задержался на месте на секунду дольше, чем требовалось для успешного побега.
— Антон! — Александр Рощинский бросился к нему. На его лице с тонкими чертами был написан такой восторг, что он мысленно застонал.
— Александр! Что ты здесь делаешь?
Он схватил его руки в перчатках, благоговейно поднес их к своим глазам и драматично вздохнул.
— Я не смог больше ни дня быть вдали от тебя, мой драгоценный бриллиант. Взял срочную депешу и сразу же примчался, как только мы встали в док. Я расстроился, не застав тебя дома. Твоя миссис Позова сказала, что ты поехала сюда.
Он оглядел гостей и слегка поморщился. Нельзя сказать, что Александра смущало отсутствие приличного костюма и осуждающие взгляды элиты. Александр Рощинский, единственный, кто остался в живых из некогда самой влиятельной семьи, мало заботился о подобных вещах.
— Мне просто надо было приехать к тебе. Я знал, что Добровольские не будут возражать, если я появлюсь на вечеринке без приглашения. Они хорошие, добрые люди, — он быстро оглядел роскошную гостиную, — несмотря на свой замшелый материализм.
Его удрученный вид был вызван тем обстоятельством, что он нашел парня в таком светском окружении. Он прекрасно знал, как он относится к здешнему обществу и шикарным экстравагантным развлечениям. Алеша давно перестал принимать приглашения на подобные мероприятия, будучи свидетелем лучшего, «более достойного» мира, к которому прокладывал путь.
— Но ты написал в письме, что тебя не будет дома несколько недель, — сказал Антон, пытаясь скрыть свою досаду. — А как же твоя новая миссия?
— Миссионеры вернулись раньше, чем ожидалось. С новым доктором и священником дела пошли прекрасно, и я решил, что миссия вполне обойдется без меня. — Он улыбнулся, словно сделал ему одолжение. — Неужели ты думала, что я пропущу твой день рождения?
— Конечно, нет. — Антон с трудом ответил на его улыбку.
Ему было больно видеть огонек радости в его глазах... до тех пор, пока его взгляд не скользнул ниже, к его выделяющимся ключицам, что видны сквозь кружевную ткань рубашки. Бледность исчезла с его щек, он зарделся, как школьник, застигнутый врасплох. Ему было известно о его взглядах на романтическую одежду.
— Боже мой, Александр! — воскликнул он, вдруг опять сосредоточившись на нем самом. — Как же ты похудел! Ты не болен?
— Боюсь, я немного отощал. — Он достал носовой платок и вытер лоб и шею. — Но уверен, это пройдет — теперь я дома. — Он посмотрел на Антона в упор и, набравшись смелости, провел кончиками пальцев по его щеке. — Мне надо собраться с силами, — он понизил голос, — ради нашего совместного будущего.
Его охватила паника.
— О Господи! — Он щелчком раскрыл веер, лежавший на столике неподалеку. — Это, должно быть, от неожиданности — у меня вдруг закружилась голова.
Александр огляделся вокруг и быстро повел его к одному из многочисленных свободных кресел, стоявших вдоль ближайшей стены. Слабо опустившись в него, парень качнулся, закрыл глаза и приложил к виску ладонь.
— Может, стакан пунша... — проговорил он, посмотрев вверх и разыгрывая трогательную юношескую хрупкость.
— Сейчас принесу.
Как только Александр скрылся за задней дверью салона, проследовав за вереницей гостей с бокалами в руках к столу с закусками, он выпрямился, подождал еще секунду и, окончательно убедившись, что он ушел, вскочил с кресла и поспешил в противоположном направлении.