Глава 10
— Всегда рад служить, — услышал он собственный ответ.
Они долго стояли рука в руке и разглядывали друг друга, сопоставляя воспоминания и реальность и не смея даже вздохнуть, тогда как остальные пытались понять, что происходит. Первым очнулся Антон и отдернул руку.
— Премного благодарен вам за помощь, сэр, — заявил Дмитрий, выходя вперед и в свою очередь протягивая руку. — Я опекун Антона, Дмитрий Позов. Если я могу вам чем-то услужить...
— Я вижу, вы несколько разрумянились, милок, — заметил Добровольский. — Может, вам стоит уединиться в каком-нибудь тихом месте — отдохнуть и успокоиться?
Антон Шастун приподнял брюки и с помощью своего опекуна поднялся на крыльцо. Арсений завороженно смотрел, как покачивается его полы пиджака. Между тем Добровольский, ухмыльнувшись, повел его к лестнице, к арочному входу в дом. Готовясь к этой встрече, Арсений тактически планировал официально-светское знакомство на высшем уровне, однако его плану не суждено было сбыться, и все, что он сейчас испытывал, — это отчаянное желание ретироваться. Он слишком хорошо помнил этого парня. И он его, как видно, тоже. Как же теперь подступиться к нему со своим деловым предложением?
Добровольский подхватил Арсения под руку.
— Я хочу, чтобы вы познакомились с этим парнем — с явным удовольствием произнес хозяин дома подошедшему джентльмену. — Железнодорожник. Арсений Попов, познакомьтесь, пожалуйста, с Алексеем Лебедевым, владельцем нашей местной мануфактурной империи.
— Я еще не успел снять шляпы с головы, а уже услышал, как вы надавали тумаков преследователю мистера Шастуна, — сказал Лебедев, протягивая руку.
Арсению ничего не оставалось, как ответить на это рукопожатие. В течение следующего получаса он пожимал руки мужчинам и отвечал на странно долгие рукопожатия, женщин. Банкир водил его по центральному вестибюлю, гостиной и оранжерее, с гордостью представляя всем своего необычного гостя и кратко отвечая на вопросы о спасении Антона Шастуна.
Спасение... Арсению понадобилось несколько раз повторить это слово, чтобы его значение дошло до его затуманенного сознания. Ведь он в самом деле ее спас! После такого героического поступка он вряд ли плюнет ему в глаза и осудит, как тирана детей. Фактически, если не считать холодного огня в его глазах, он уделил ему больше внимания, чем можно было рассчитывать в первую встречу.
Постепенно он успокоился. Значит, самое трудное позади. Он не только познакомился с ним — ему, можно сказать, удалось свести с ним счеты.
Арсений улыбнулся и сделал глубокий вздох. Теперь надо лишь быть неизменно вежливым, разумным, услужливым... И увести его куда-нибудь в уединенный уголок на четверть часа...
Вскоре все на вечеринке у Ляйсан Добровольской знали, кто такой этот высокий красавец, которого Добровольский обхаживал с гордостью папаши. Ляйсан снабдила их всеми необходимыми подробностями.
— Он предприниматель-железнодорожник, провел большую часть жизни на Западе, — говорила она группе местных информационных брокеров, и на лице у нее было такое же выражение, как у кошки, которая обнаружила свою миску для рыбы пустой. — Он не женат и, насколько мне известно, не помолвлен. К тому же совершенно очевидно, что, как выражается мой Павел, у него есть множество... достоинств.
Женщины, собравшиеся вокруг Ляйсан в вестибюле верхнего этажа, улыбались, глядя, как она закатывает глаза, рассказывая о незнакомце. Всем матронам хватило одного взгляда на этого высокого пришельца с Запада, чтобы оценить восхитительную многогранность слова, которое употребляли их коммерчески настроенные мужья: «достоинства».
Антон Шастун, который уже оправился от потрясения и теперь огибал угол вестибюля верхнего этажа, слышал речь хозяйки дома, но не видел выражения ее лица. Правда, даже если бы он это видел, у него не было нужного опыта, чтобы понять смысл слов «мужчина с явными достоинствами».
По лицам гостей Ляйсан поняла, что кто-то идет, и обернулась поприветствовать Антона.
— А вот и он! — Ляйсан обняла парня одной рукой за плечи, опустила глаза и понизила голос. — Никто не станет винить тебя, милый, если в этот вечер ты решишь отдохнуть.
— И пропущу все те удовольствия, которые вы уготовили своим гостям? — улыбнулся Антон, вызвав у хозяйки дома вздох облегчения. — Я не допущу, чтобы какой-то несчастный безумец заставил меня искать уединения.
Однако сразу двое несчастных безумцев наводили на сильное искушение уединиться. Первый, тот самый горе-изобретатель, просто вывел ее из себя. Его отчаянные требования были всего лишь очередной разновидностью того, что стало ключевым мотивом его жизни: просьбы и предложения, нацеленные на выкачивание денег. Однако второй, его высокий красавец спаситель, прогнал его, дрожащего дом. Этот невыносимый грубиян из пошивочного ателье... уже второй раз поверг Антона в замешательство своим присутствием. В течение дней, последовавших за их неожиданной встречей, он не раз обдумывал свою реакцию на этого человека в заведении "Андрей и Анатолий", вызванную отчасти шоком от его грубого обращения с Владом и отчасти странным смущением при виде неодетого мужчины. Он прибегал к помощи здравого смысла, желая изгладить из памяти это мимолетное происшествие.
И все же иногда, лежа по ночам в своей постели, Антон невольно вспоминал обнаженный мускулистый торс и заново переживал то же смущение и невольное восхищение.
Упрямая настойчивость этих воспоминаний — и его физическая реакция — приоткрывала новую сторону его характера, о существовании которой он даже не подозревал.
Но в этот вечер джентльмены вокруг него расступились и опять появился он... большой и мрачный, с горящими глазами. Его невыносимая самоуверенность окутывала его, точно знойный южный ветер.
Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя, уединившись в спальне верхнего этажа. Несмотря на весь его светский лоск здесь, в гостиной, он знал, что у него горячий нрав, он легко выходит из равновесия и, что особенно опасно, склонен к физическому насилию. Пусть он обуздывает свои инстинкты на людях, заставляя их служить благородным целям, пусть ему даже удалось снискать расположение Павла Добровольского, однако Антон покажет ему, что он сделан из другого теста, что он крепкий орешек.
Когда дамы присоединились к мужчинам, толпившимся перед дверями столовой, Антон поискал глазами крупного парня, говоря себе, что делает это исключительно ради собственной безопасности — потому что не хочет опять быть застигнутым врасплох. Не найдя его среди гостей, он тихо вздохнул.
Но зато минуту спустя, подняв глаза, он узрел вновь прибывшего Стаса Шеминова, который спешил к нему из парадного вестибюля. Он выразил свое негодование по поводу услышанного о безумце, приставшем к нему на подъездной аллее перед домом Добровольского, и поклялся весь остаток вечера не отходить от него ни на шаг, дабы защитить от любых будущих поползновений.
Ляйсан Добровольская, всегда бесподобная хозяйка, в этот вечер превзошла себя. Когда зеркальные двери распахнулись, она повела своих гостей меж рядами длинных столов, покрытых белоснежными скатертями и украшенных искусно составленными островками из свежесрезанных цветов, серебряных канделябров и сверкающего хрусталя.