Глава 4
Антон внимательно оглядел их строгие лица, улыбнулся и пошел со своей козырной карты:
— Кажется, то же самое я слышал насчет электрического консервирования на водяной бане. Однако если память мне не изменяет, это изобретение за один только квартал принесло нам 113 тысяч долларов.
Кто-то подал голос:
— Но 5 тысяч долларов только на то, чтобы очистить несколько свеколок...
— Это сделка... Может быть, в результате мы получим новую эффективную машину для чистки и обработки продуктов, — возразил Антон, чувствуя, что джентльменов надо успокоить более вескими аргументами. — Знаю, вам трудно понять причины моей решимости. Но мне повезло: Господь даровал мне больше денег, чем нужно для удовлетворения моих собственных потребностей, и на мне лежит огромная ответственность: использовать свое богатство во благо людям. Порой прогресс — штука очень дорогостоящая. Но начинать когда-то надо.
— 10, — наконец объявил Дмитрий, выводя за дверь последнего счастливчика — презентатора. — Остальных я отправлю по домам.
— Ну, видите? — Окрыленный первым успехом, Антон встал из-за стола, проверил булавки на своей шляпе и принялся натягивать перчатки. — Ничего страшного не произошло. Вы должны признать, что в ходе нашей лотереи мы обнаружили несколько интересных предложений. — Он взглянул на своего казначея. — Сколько мы потратили?
Казначей поправил очки и занялся арифметическими подсчетами, которые пришлось бы переделывать, если бы в этот момент что-то вывело его из состояния сосредоточенности. Однако когда он оторвался от бумаг, готовый дать ответ, Антон и все, кто был в зале, с тревогой смотрели на дверь.
За тяжелыми дубовыми панелями нарастал шум: какая-то многоголосица, топот ног, и все это перекрывал командный голос Дмитрия Позова:
— Пожалуйста, идите домой! Говорю вам: сегодня мистер Шастун и совет директоров больше не будут ни с кем встречаться!
Дверь распахнулась, и в комнату ворвались резкие звуки, шум, гвалт, но Дмитрий навалился на панель всем своим грузным телом и захлопнул ее спиной.
— Да они все с ума посходили, — пропыхтел он. — Просто обезумели — потрясают своими визитками и требуют вас!
Глухие удары, доносившиеся с той стороны, грозили сломать дверь.
Столь неуправляемая реакция толпы расстроила Шастуна.
— Это была лотерея, — удивленно проговорил он. — Я же сказал им, что у них будет шанс... Я никогда не говорил, что мы выслушаем и спонсируем всех.
Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и в образовавшийся проем люди из коридора увидели Антона.
— Он там!
— Мистер Шастун, нам нужна ваша помощь!
— Мистер Шастун... вы должны взглянуть на мой распылитель для удобрений!
— Сюда! — Дмитрий схватил парня под локоть и потащил к двери, наполовину скрытой занавеской, в дальнем конце зала.
Это был выход на хлипкую пожарную лестницу, ведущую к переулку за зданием корпорации «Шастун».
— Мне надо с ними поговорить, Дмитрий, — воспротивился Антон, решительно остановив его у двери. — Я должен сделать так, чтобы они поняли.
— Они не настроены слушать, — заявил он, заглядывая ему через плечо. — Беги, благотворитель, а то не доживешь до завтра. Быстрей!
Внезапно дверь распахнулась и в зал хлынули люди.
— Вон он! — Все заметили Антона возле запасного выхода и ринулись к нему.
Директора «Шастун» отчаянно пытались восстановить свою плотную шеренгу, но их усилия увенчались лишь временным успехом. За это время Дмитрий как раз успел набросить на дверь засовы и нырнуть на узкую железную лестницу.
Крепко держась за перила, они спустились по опасным ступенькам на тротуар и поспешили к своей карете в дальнем конце узкой улочки. Николай, старый добрый кучер Антона, с испуганным лицом метался на углу возле кареты.
Сзади виднелась маленькая кучка людей... с рулонами-проектами, бухгалтерскими журналами и различными приспособлениями-изобретениями. Все они потрясали визитками мистера Шастуна. Завидев Антона и Дмитрия, Николай рывком распахнул дверцу кареты, запрыгнул на кучерскую ступеньку и махнул им рукой, призывая садиться.
Толпа настигла Антона и Дмитрия как раз в тот момент, когда они подбежали к карете. Во время мгновенного замешательства Антона атаковали презентаторы. Он тут же оглох от их крика. Николай и Дмитрий едва удержались на ногах. С их помощью он подтянул ткань брюк на ногах и забрался в салон. Дмитрий рванулся следом за ним, дверца захлопнулась, и уже через секунду тяжелое черное ландо тронулось с места. В толпе раздался рев разочарования.
Мгновение в карете было тихо: Антон и Дмитрий Позов сидели в полном молчании, потом начали медленно поправлять одежду, отряхивать брюки. Антон поднял глаза и оглядел сломанный хвостик из перьев белой цапли, свисавший с его ультрамодной шляпки. Из уст парня вырвался протяжный страдальческий вздох. Эх, не всегда это хорошо — быть самым богатым мужчиной!
Услышав приглушенный возглас удивления, парень поднял голову и увидел потрясенное лицо Дмитрия, с которым, он выглядывал из оконца кареты.
— Боже правый! Да когда же они наконец успокоятся? — Антон прильнул к окну. Интересно, в чем дело? Какой-то малый трусил за каретой по пыльной улице.
— Мистер Шастун... — Бежавший мужчина уже поравнялся с экипажем. Его длинные руки и ноги отчаянно месили воздух. — Если вы только взглянете на мою... стремянку с моторчиком, увидите, как это практично... — Парню удалось просунуть в переднее окно сверток бумаг, и тот покатился по полу у их ног. В ответ Дмитрий высунул голову в оконце кареты и рявкнул:
— А ну убирайся отсюда! Слышишь?
— Если бы он только... — тяжело дыша, мужчина одной рукой прихлопывал свой прыгающий котелок, а другой удерживал на носу очки, — выслушал мое предложение...
— Мистер Шастун больше не принимает никаких предложений, черт возьми! — Дмитрий попытался поднять стекло, но быстро оставил эту попытку и хватил кулаком по крыше, дав знак кучеру ехать быстрей.
Проситель пробежал рядом с каретой еще несколько шагов.
— Мистер Шастун! — Его напряженный голос начал стихать. — Вы моя последняя надежда!
Антон обернулся и взглянул через овальное заднее оконце на усталую согбенную фигуру, вскоре исчезнувшую в пыли. Когда ее не стало видно, Антон расслабленно откинулся на сиденье и снова поправил брюки и пиджак. На душе было тошно.
Отчаянные нотки в голосе этого парня проникали, гнездились в самых потаенных уголках сердца... «Моя последняя надежда»... Из головы никак не шла его героическая попытка преследования кареты. Этот несчастный был одним из многих, отчаянно нуждающихся в помощи. И всякий раз он, Антон, оказывался их последней надеждой.