Глава 3
Рядом с ней из-за раскрытой газеты раздался вздох, и она раздраженно взглянула в сторону мужа.
— Если бы этот гордец хоть выбрал кого-нибудь наконец! Антон морочит голову всем женихам и невестам, а это нечестно по отношению к остальным.
Однако после недолгого размышления миссис Добровольской пришлось признать, что есть средства обойти эту беду:
— Смешные мужчины! Неужели им кажется, что все они могут быть с Антоном? Ты знаешь, Паша, ведь за этот сезон не было объявлено ни одной помолвки. Ни одной! — Она придирчиво посмотрела на свою румяную дочку. У Ляйсан в жизни была лишь одна забота — удачно выдать замуж свое единственное чадо.
— Ничего, скоро объявят, милочка, — сказал Павел Добровольский.
Она вздрогнула и обернулась к мужу.
— С чего ты взял?
Он опустил газету на колени.
— Ты будешь в восторге, если узнаешь, что твои неусыпные хлопоты наконец-то принесли плоды, — Он украдкой подмигнул своей дочке, и та покраснела. — Я предпринял кое-какие шаги.
— Шаги? — Ляйсан округлила глаза. — Какие шаги?
— Я пригласил к тебе на субботнюю вечеринку одного нужного человека.
— Нужного человека? — выдохнула Ляйсан.
— Это нужный джентльмен, — определил Добровольский, многозначительно покосившись на жену.
— Джентльмен? — Она просияла и посмотрела на Алину. — Он богат?
— Как церковная мышь.
Ляйсан не выдержала. Сколько можно говорить загадками?
— Скажи Бога ради, мое знакомство с этим бедняком поможет нашей Алине?
— Ему нужна ссуда. Он собирается строить железную дорогу и нуждается в средствах. Я обещал познакомить его с Антоном Шастуном. — Он улыбнулся.
— Не темни, Паша. — Ляйсан потеряла терпение. — Как ты мог подумать, что он заинтересуется человеком, у которого нет ни гроша в кармане? И который хочет вытянуть из него мешки денег, увезти их на Дикий Запад и вбухать в какую-то железнодорожную ветку... О, — глаза ее еще больше расширились, — о-о-о!
Добровольский с удовольствием смотрел, как жена постигает его план. Он опять взялся за газету, но Ляйсан его остановила.
— Но если он в самом деле без гроша...
Добровольский усмехнулся загадочно, потом вернулся к чтению.
— Я полагаю, у этого парня есть другие... достоинства, — пробормотал он.
***
Комната, обшитая ореховыми панелями, была залита солнечным светом, заполнена запахами вощеного дерева и типографской краски. Где-то рядом слышался непрерывный гул машин.
«Много денег», — понял Антон Шастун.
— Процесс электрического консервирования на водяной бане... 113 тысяч. Новое вентильно-форсуночное устройство для использования газа в кухонных плитах... 57 тысяч в этом квартале. Новое, изготавливаемое вручную лекарство «аспирин»... только 17 тысяч. Но планируется пустить рекламу в дамских журналах, деловых кварталах, семейных журналах и газетах. Доход от распределения инвестиций компании «Ремингтон»... достигает... 96 тысяч. Эти печатные машинки расходятся на рынке с молниеносной быстротой... Рефрижераторные машины Свифта, — бубнил монотонный голос, — 172 тысячи. Гардвеллские английские булавки... 12 тысяч... и другая швейная галантерея. Доходы от новых стекольных заводов... составляют 29 тысяч. Людям, видно, придется покупать молоко в стеклянных бутылках. Фотопечатный процесс Ивса... на сегодняшний момент составляет всего 8 тысяч. Но все крупные газеты и журналы побережья шумят об этом процессе.
«Вот это прибыль, черт возьми!»
Перечисление доходов закончилось. Антон поднял голову от гроссбуха и посмотрел на лица мужчин, сидевших за длинным столом.
— Ну вот, — сказал он, оглядывая их из-под элегантной, украшенной перьями шляпы, — мы сделали еще одну горку денег.
— Похоже, что так, мистер. — Секретарь совета директоров, стоявший у его кресла, опустил гроссбух, который держал в руке, и гордо улыбнулся. — Причем неплохую горку.
Остальные сидевшие за столом кивнули и тихо поздравили друг друга.
Антон откинулся на спинку кресла и стал просматривать отчет. Это были и впрямь неожиданные новости. Он всегда преуспевал в делах. Правда, не каждая инвестиция и не каждое предприятие оказывались успешными, но прибыль была довольно приличной, и за последние 8 лет состояние Шастуна составило огромную сумму.
При виде больших сложных цифр на листе с балансовым отчетом Антона охватило чувство умиротворения. Много денег... у него всегда было очень много денег...
— Отлично, — сказал он, — просто отлично. А теперь перейдем к делу.
Секретарь нахмурился.
— Но мы уже перешли к делу.
— К старому делу, — сказал он, закрывая тяжелую книгу, которая лежала перед ним на столе. — Я возьму с собой бухгалтерские книги и просмотрю их сегодня вечером. Думаю, нам пора начать новое дело.
При этих словах все присутствующие в комнате взглянули на дверь, вспомнив ту людскую толпу, сквозь которую они пробирались, торопясь на это собрание. Мистер Шастун опять хочет кого-то спонсировать. Сколько же можно?
В последнее время так бывало после каждого собрания совета директоров корпорации «Шастун». Возможно, это была реакция на стабильно растущие прибыли, либо понимание нестабильности тех сумм, из которых складывалось его богатство, либо просто его непомерная тяга к благотворительности... как бы то ни было, но Антон Шастун в конце каждого блестящего финансового отчета переживал мощный прилив филантропии. По его настоянию были распахнуты обе двери, ведущие в сокровищницу «Шастун», и хозяин пригласил рекламщиков, чтобы выслушать их предложения.
Здесь собрались рекламные деятели, толкающие на финансовый рынок диковинные таблетки под названием «аспирин», биржевые маклеры, будущие инвесторы, социальные реформаторы, мелкие брокеры от ширпотреба, благотворители, неудачливые бизнесмены, странствующие проповедники и авантюристы-прожектеры... казалось, у всех у них имелись свои предложения для «сподвижника прогресса». В то утро с самого рассвета толпа, охваченная духом рекламы, толкалась за дверями «Шастун»... заполняла верхний вестибюль и широкую лестницу, волновалась в холле первого этажа и вытекала на улицу.
Антон обернулся к окну, где, уютно устроившись в мягком кресле и разомлев от теплого солнышка и скуки, дремал тучный мужчина преклонных лет с огромными бакенбардами.
— Дмитрий! — позвал он. — Дмитрий!!!
— А-а? — Он резко приподнялся, моргая от яркого света.
— Номерки, — потребовал он.
Он потер лицо, огляделся вокруг и недовольно сдвинул брови, вспомнив, где находится и по какой причине его сюда позвали. Взяв сбоку от своего кресла стеклянный аквариум, он принес его Антону, сидевшему во главе стола.
— Ты уверен, мой мальчик? — Хмурясь, его бывший опекун поставил аквариум на лежавший перед ним гроссбух.
— Совершенно уверен, — отозвался он, поднимаясь, чтобы обратиться к своим мужчинам — директорам. — Вы будете рады узнать эту новость. Дело в том, что я придумал, как избавиться от... неприятностей... которые были у нас после последнего собрания директоров. — В конференц-зале возникло почти ощутимое напряжение. — Полагаю, вы помните то маленькое недоразумение с мыльной пеной во внешнем офисе...
— Понадобилось несколько недель, чтобы восстановить папки и документы, — заявил секретарь.
— А как насчет тех бед, что натворил один сумасшедший на загривке у буйвола, — кажется, он хотел открыть парк диких зверей? — добавил Дмитрий.
— Ну, он не виноват, что бедному животному не пришлась по вкусу зеленая кукуруза, — возразил он, правда уже не так уверенно. — Во всяком случае, тот коврик, наверное, еще пригодился бы... — Антон нетерпеливо махнул рукой, желая покончить с этим разговором. — Все это в прошлом. Я придумал более спокойный и эффективный способ выслушивать деловые предложения. Я решил устроить... — джентльмены, члены совета директоров, все как один затаили дыхание, — лотерею.
— Лотерею? — Секретарь недоуменно переглянулся с остальными.
— В течение последних 3х месяцев, когда ко мне обращались с деловыми предложениями, я давал людям пронумерованные визитные карточки и сообщал, что они должны прийти с этими карточками сюда сегодня днем, чтобы принять участие в лотерее. У 10 человек номера карточек совпадут с номерками, которые мы вытащим из этого аквариума. Таким образом, у каждого будет шанс представить свои деловые предложения корпорации «Шастун». — Он помолчал, оглядывая хмурые лица своих партнеров. — Ну как вы не поймете? Это устранит ту неразбериху, когда люди вынуждены соревноваться между собой за право представить нам свое предложение!
Секунду спустя секретарь совета директоров обвел взглядом остальных сидевших за столом и пожал плечами.
— Что ж, на мой взгляд, это лучше, чем... В конце концов кому от этого будет хуже?
Антон смешал бумажки на дне аквариума, потом вытащил одну за другой, и на стол легли 10 номерков.
— Номер 14 будет нашим претендентом. — Он обернулся к Дмитрию Позову: — Будьте так любезны, позовите нашего первого просителя.
Человек, которого Антон первым «вытянул», оказался здоровенным немцем-мясником, от которого слегка попахивало шнапсом. Он предложил новый метод трамбовки кислой капусты в копченые сосиски. Номером 33 была пара престарелых матрон, слезно просивших за компанию несчастных аборигенов из тропиков. Мол, им нужны деньги, чтобы покупать и отправлять обувь для миссионеров... обувь, которая, в их понимании, являлась некоей важной ступенькой на пути к спасению и божественному очищению. Номер 47 с грохотом протащил в дверь образец своей мясорубки, задуманной для переработки поразительно широкого диапазона продуктов, от силоса для коров до сахарной свеклы. После его демонстрации с корнеплодами на полу остались устрашающе-красные лужицы. В каждом случае Антон выписывал банковский чек и просил директора курировать представленный проект.
Следующим зашел номер 64 — парень с идеей о механизированной хлебопекарне. Он тоже покинул зал заседаний с банковским чеком в руках. Потом явился молодой химик-коммивояжер с новой формулой средства от жуков-вредителей... которое он продемонстрировал, взяв пульверизатор и распылив по всей комнате отвратительный керосиновый состав. Почти все, пошатываясь от убойного запаха, дружно бросились к окнам, зажимая носы платками и отчаянно размахивая руками, пока Антон, утирая слезы, выписывал очередной чек.
Когда наконец воздух полностью очистился, он поднял голову и увидел негодующие лица директоров.
— Кислая капуста в копченых сосисках... мясорубка... хлеб из машины... а теперь еще мы чуть не задохнулись отравляющими парами, — заговорил один, но все смотрели с негодованием. — Вы никогда не получите ни цента отподобной чепухи.