Глава 2
— Конечно, это далеко отсюда, но именно там и надо строить железные дороги — там надо делать деньги! — Арсений стиснул руки в кулаки и положил их на карты, покрывавшие письменный стол банкира. — Послушайте, мистер Добровольский... вы будете полноправным партнером. Ваша прибыль от одной только продажи земли намного превысит прибыль от инвестиций, которые вы можете вложить здесь.
— Я не могу доверить деньги моих пайщиков на такое рискованное предприятие. Боюсь, вам придется искать их где-нибудь в другом месте, — Добровольский видел, как Арсений и его напарник переглянулись, — может быть, у Алексея, на Первой Улице.
— Мы уже были у этого маленького ублю... — пробормотал Сергей.
— Он... не заинтересовался. — Арсений свирепо взглянул на Сергея, и тот поспешно закрыл рот, сердито потупившись. — Мы будем вам признательны, если вы посоветуете нам что-нибудь еще... какой-нибудь банк... может быть, частного инвестора. — Он встал, провел руками по волосам и начал собирать документы.
Добровольский сказал задумчивое «хм-м», оценивающе глядя на Арсения, потом взял ручку, макнул ее в серебряную чернильницу и написал что-то на маленькой карточке из тонкого пергамента.
— Мне кажется, у меня и впрямь есть для вас совет. Вы, я вижу, человек толковый и грамотный. Вот, не сочтите за обиду... — Он протянул Арсению карточку, и Арсений, вопросительно посмотрев ему в лицо, вслух прочел имена:
— «Андрей и Анатолий». Это банкиры или инвесторы?
— Портные. — Добровольский встал и сунул тонкие пальцы в карманы жилета. — Лучшие в городе.
Арсений нахмурился. Портные? Он пришел просить финансовой помощи, а вместо этого получил совет, как одеваться?
— Вы мне нравитесь, Попов. Надеюсь, вы поймете мой совет правильно. А что касается финансирования вашего проекта... — Добровольский позволил себе кривую усмешку. — Я сомневаюсь, что вы найдете здесь банкира, который согласится дать вам такие деньги. Однако есть и другие варианты.
Горечь и раздражение помешали Арсению сразу понять смысл сказанного Добровольским.
— Как я понимаю, вы человек неженатый?
Этот вопрос еще больше удивил Арсения, он не сразу собрался с мыслями для ответа. Получше одеться... другие варианты... Он посмотрел на Сергея, потом опять на банкира.
— Мне не нужно такое «финансирование», — сказал он. — Я железнодорожник, а не охотник за удачей.
Добровольский вздохнул:
— Жаль. Вы увидите, что в этом городе целое море возможностей. Однако если вы решительно против...
— Да, я против. — Голос Арсения дрожал от бешенства. Добровольский пожал плечами.
— Ну что ж, тогда, я думаю, самое лучшее, что вы можете найти, — это Антон Шастун. Говорят, он как раз по этой части. Кстати, в следующую субботу моя жена устраивает небольшую вечеринку, и этом мужчина наверняка будет там. Если хотите, я могу вас с ним познакомить.
— Я не собираюсь крутить роман с мужчиной из-за денег.
Добровольский коротко усмехнулся.
— Вы меня не так поняли, мистер Попов. Мистер Шастун — инвестор. У него есть значительные средства, многие из которых вполне ликвидны. К тому же он славится своей щедростью и поддерживает множество гуманитарных проектов. Мистер Шастун широко известен как самый главный в городе сподвижник его величества Прогресса. Я считаю, что из всех инвесторов на него вам следует обратить особое внимание. Он может помочь вам с финансированием железнодорожной ветки.
— Мы ценим ваше предложение, мистер Добровольский, но к следующей субботе мы должны получить на руки письма о кредите и сесть на поезд.
Добровольский, казалось, воспринял отказ как должное. Он встал и протянул руку обоим мужчинам.
— Желаю удачи, джентльмены!
Когда партнеры вышли на улицу, Сергей уже не мог сдерживать негодование.
— Вот негодяй! Мы просим у него ссуду, а он предлагает нам портного!
Но Арсений смотрел на карточку у себя в руке, застигнутый чувством, которое очень давно не испытывал, — смущением. Он плохо представлял себе, как выглядит собственное лицо, потому что замечал его только по утрам в маленьком зеркальце ванной комнаты, но то, что он увидел, повергло его в замешательство. У него был суровый, свирепый вид. Потемневшая от солнца кожа напоминала иссушенный ветрами камень, а руки были такими же мозолистыми и грубыми, как у землекопов. Опустив голову, Арсений взглянул на свои ладони и тут впервые заметил всю несуразность своего одеяния: тесный пиджак с короткими узкими рукавами и такие же короткие брюки, едва прикрывающие сапоги. Зрелище не из приятных!
Он слишком много времени провел на Западе, где о человеке судят главным образом по его силе, способностям и характеру. И забыл что здесь, на востоке, внешний вид — определяющий фактор успеха.
Арсений подошел к потемневшему витринному стеклу ближайшего магазина и сморщился, увидев свое отражение в полный рост. Из витрины на него смотрел невысокий мускулистый парень, обросший волосами, в чересчур тесном костюме. Галстук узлом, видавший виды пиджак, старые ковбойские сапоги давно не видели щетки. Сергей стоял рядом с ним — в пыльной ковбойской шляпе, рубашке, пестром узком галстуке — и выглядел полным идиотом.
Спрашивается, какой нормальный человек будет одалживать деньги парням с такой внешностью?
— Сколько у нас осталось дорожных денег? — спросил Арсений.
— Около трех тысяч. — Сергей озадаченно смотрел, как его напарник пялится на горшки и кастрюльки, выставленные в витрине посудного магазина. Наконец он сообразил, что Арсений использует стекло в качестве зеркала, и тоже начал разглядывать свое, отражение. Ну и рожа!
— Пожалуй, этого хватит, — пробормотал Арсений.
— На что?
— Сначала отправимся к парикмахеру. — Арсений резко повернулся и зашагал по улице, высматривая среди вывесок над конторами знакомый шест в красно-белую полоску. — А потом мы поищем этот самый «Андрей и Анатолий».
Через 4 дня Арсений Попов опять появился в кабинете Павла Добровольского. На этот раз его темные волосы были коротко острижены, новое пальто подчеркивало статную фигуру, а начищенные сапоги мягко ступали по абиссинским коврам. Однако лицо его было озабоченным, а настроение мрачным. Арсений сразу перешел к делу.
— Я не отниму у вас много времени. Мне хотелось бы знать, в силе ли еще ваше предложение познакомить меня с инвестором.
Удивленный Добровольский опустил документ, который держал в руке, снял очки и откинулся на спинку кресла.
— Конечно. — Он осмотрел Арсения с головы до ног и кивнул, явно довольный его внешним видом. — Однако до вечеринки осталось 4 дня, и вам понадобится вечерний костюм.
— К субботе он у меня будет, — поспешно заверил его Арсений.
Добровольский усмехнулся.
— Хорошо.
***
— Ну? — спросил Сергей, когда его напарник вышел на улицу.
— Порядок. В субботу вечером я иду в дом Добровольского на встречу с этим богатым мужиком. Черт, забыл, как его зовут. Олег? Александр?
— Э... Иван или... — Сергей прищурился и почесал щетинистый подбородок, пытаясь припомнить. — Кажется, Антон. Да, точно, — он еще немного почесал подбородок. — Антон... Шастун.
— Мистер Антон Шастун. — Арсений поморщился, услышав это имя. — Никогда не думал, что мне придется так унижаться — ухлестывать за мужиком ради денег.
— Ты что, не хочешь приударить за инвестором?
— Если бы ты не был моим напарником, я бы тебя нокаутировал! — прорычал Арсений, схватил Сергея за руку и потащил за собой. — К тому же он, наверное, уже древний старик — одной ногой в могиле. Идем. У нас есть 4 дня, чтобы сшить мне подходящий вечерний костюм и продумать, как очаровать мистера Шастуна.
***
— Эта ужасная толпа у ворот... Андрей Шастун никогда бы этого не допустил, — ворчала Ляйсан Добровольская, сидевшая как приклеенная у окна кареты.
Семейство Добровольских проезжало мимо имения Шастуна, возвращаясь домой после дня, проведенного в городе. Когда бедняки, толпившиеся у входа в имение, скрылись из виду, Ляйсан откинулась на спинку сиденья и почувствовала на себе взгляд дочери.
— Сядь прямо, Алина, — сказала она назидательно, — не сутулься. Джентльмены не любят сутулых.