Глава 6
Андрей и Анатолий были лучшими портными. Их пошивочное ателье являлось символом элегантности. По стенам — старинные полки из красного дерева с отрезами лучших тканей, на мраморных прилавках — весь ассортимент галантереи. Это был своего рода закрытый джентльменский клуб. Лишь очень состоятельные граждане могли позволить себе дорогие ткани и изысканный пошив, который здесь предлагался.
Антон помедлил на ступеньке крыльца перед отделанными стеклом дверями — пригладил лацканы пиджака и поправил высокую шляпку. Когда он шагнул внутрь, на него пахнуло давно знакомым: шерстяной материей, горячим утюгом на Стачиваемой подкладке и трубочным табаком. Эти запахи всколыхнули воспоминания о том времени, когда он приходил сюда со своим отцом. Парень оглядел интерьер ателье в поисках Влада. С тех пор как они оставили его здесь по пути на совет директоров, прошло больше 3х часов. За это время ему наверняка успели сделать все примерки.
Он окликнул хозяина, месье Анатолия, который взял за правило самолично приветствовать своих богатых и влиятельных клиентов. Ответа не последовало, и парень прошел мимо прилавков и столов, заглядывая то туда, то сюда. В ателье стояла зловещая тишина. Никого — ни клерка, ни подмастерья.
И тут из задней двери, ведущей в примерочные и мастерскую, до него донеслись приглушенные удары и раздраженные голоса. Кричал Влад, который отрицал, что имеет какое-то отношение к... чему-то.
— Влад? — Он бросился к дверям примерочных. — Влад, ты где?
В дверях он столкнулся с запыхавшимся месье Анатолием.
— Мистер... — выдохнул он взволнованно, после чего схватил его за запястья и потащил за занавески.
В его сопровождении он прошел в примерочные, которые представляли собой не что иное, как несколько небольших перегороженных помещений, разделенных зеркалами, ширмами и кое-где — провисшими шторами. Пыль наполняла воздух видимым туманом, и месье Анатолий подхватил парня под руку, чтобы он не упал, зацепившись за что-нибудь на полу. Глянув вниз, он увидел старую рваную ширму, валявшуюся у своих ног. Кругом в примерочных царил полный хаос. Ширмы и зеркала лежали друг на друге, как костяшки домино, а вместе с ними — и выгоревшие шторки, которые цеплялись одним концом за висящие планки. Здесь стояла такая неестественная тишина и столько пыли, что, казалось, только что произошло стихийное бедствие.
— Отпустите меня, мистер! Я... клянусь вам... я ничего не сделал... честно!
Маленький жилистый Влад Шастун барахтался в руках высокого всклокоченного мужчины, который держал его за воротник отделанного бархатом жокейского пиджака, руки и ноги Влада болтались в воздухе.
— Ты ничего не сделал? А откуда, по-твоему, весь этот кавардак? — Мужчина поднял его еще выше. — Ты лазил по ширмам, черт возьми, и все их свалил!
— Отпустите ребенка сию же минуту! — потребовал Антон, снова схватившись за месье Анатолия.
Услышав его голос, Влад захныкал:
— Помогите, помогите мне... Он меня убьет!
— Хорошая идея, — рявкнул мужчина.
— Нет, нет, прошу вас, месье, ведь он не сделал ничего плохого! — вскричал портной, пытаясь усмирить одновременно и Антона, и разгневанного клиента.
Когда Антон вырвался, мужчина отвел Влада на расстояние вытянутых рук, сверкнул на него глазами и со значением спросил:
— Это ваш?
Видя страх в глазах Влада и тот факт, что его обвинитель стоит по колено в поваленных ширмах и тряпье, Антон заколебался всего на секунду... но этой секунды хватило, чтобы мужчина швырнул Влада на пол.
— Оу-у! — Мальчик кое-как поднялся на ноги, потирая ягодицы, переполз через порушенную ширму и бросился в объятия Антона.
— Тебе больно? — Он провел пальцами по пыльным волосам мальчика, быстро оглядел его всего с головы до пят. Подняв голову, Антон встретился с яростным взглядом незнакомца. — Как вы посмели так с ним обращаться? Он ведь ребенок!
— Который ползал по стенам, висел на занавесках... — голос мужчины понизился до вибрации грозовых раскатов, — и битых 2 часа представлял угрозу для общества!
— Ему 10 лет! — с жаром объявил Антон.
— Сочувствую вам, мистер. — Мужчина поклонился. — Представляю себе, что бы он вытворял, будь ему 20!
Антон открыл было рот, но его неслыханная грубость на мгновение лишила его дара речи. Он опустил голову и взглянул на Влада, потом обхватил его лицо ладонями и заметил слезы в карих глазах мальчика.
— Все в порядке, Влад. — Он проводил его к двери и похлопал по спине. — Иди в карету, к Дмитрию. Я скоро приду.
Влад вытер глаза и поплелся к выходу. Когда он ушел, парень обернулся к незнакомцу и увидел, что он направляется прямо к нему.
— Вот как? Просто обнять, похлопать по спинке, дескать, "не волнуйся, папочка все уладит"? — Он возмущенно фыркнул. Его протяжный выговор выдавал южное происхождение, но был не чем иным, как среднеюжным акцентом, к которому привыкли уши Антона. — Неудивительно, что богатые мальчики вырастают самоуверенными, эгоистичными и наглыми — этакие шустрые змеи в траве. Они никогда не просят прощения, никогда не заглаживают вину за свои проступки и вообще ведут себя так, как будто весь мир только им и принадлежит.
Антон внезапно ринулся на защиту себя и Влада.
— Последите за собой, сэр! — негодующе воскликнул он. — Даже если вы раздражены или испытываете неудобства, это еще не повод для грубости.
Антон глянул на него в упор и только тут заметил, что его жилет — на самом деле пиджак в процессе производства, с ватой, торчащей из подмышек, и без рукавов, а рубашка без запонок и расстегнута, обнажая всю голую грудь. Парень потрясенно застыл на месте, осознав, что перед ним — нагое мужское тело. Оторвав взгляд от незнакомца, Антон почувствовал, что краснеет по самую шею.
— Вы вели себя недостойно по отношению к ребенку, который...
— Я вел себя... Послушайте, сэр, я пришел сюда, чтобы примерить костюм, а ваш ненаглядный "ребеночек" обрушил мне на голову стены, черт бы меня побрал! — Он опустил голову и в темных волосах обнаружил шишку размером с гусиное яйцо. — И это вы называете «неудобствами»? А это?.. — Он поднял свисающий лацкан и вытащил боковой кусок своей брючины. — Это вы называете «раздражением»? — Там, где полагалось быть шву, зияла огромная дыра. В результате столь откровенной демонстрации ткань расползлась, явив взгляду часть мощного бедра. Волосатого, голого мужского бедра... — И вы хотите сказать, что я не имел права швырнуть этого маленького негодника на задни...
— Мы все уладим, месье, — вмешался месье Анатолий, отчаянно жестикулируя, как будто пытаясь руками залатать дыру. — мы уладим все... недоразумения! Костюмчик будет в полном порядке.
— Нет, нет, месье Анатолий, — Антон взглянул на маленького портного, который съежился под его взглядом, — занесите костюм этого джентльмена на мой счет. Я настаиваю.
Он расправил плечи и обернулся для последней отповеди, но тут обнаружил, что мужчина преодолел разделявшее их расстояние в несколько дюймов и теперь оказался совсем рядом... огромный, грозный и встрепанный, с глазами как расплавленная медь. От него исходили волны жара. Антон почти физически ощущал, как бьется в окружающем воздухе его пульс. В голову ему пришла единственная рациональная мысль: он еще никогда в жизни не встречал такого мужчину... такого грубого, нахального... такого физически подавляющего. Его взгляд упал на голый торс незнакомца и задержался на гладких упругих буграх плоти, увенчанных темными плоскими сосками. Парень судорожно глотнул. Тут до него дошло, что его грудь и живот загорели точно так же, как и лицо. Он ходил без рубашки! На людях! Причем часто.
Антон не мог ни сдвинуться с места, ни отвести глаз. Каждой своей порой он ощущал присутствие этого поразительного человека. Его глаза слегка прищурились, губы раскрылись, а грудь — это притягательное для взгляда пространство плоти — стала быстрей приподниматься и опускаться.
«Скажи что-нибудь! — мысленно приказал он себе. — Что угодно, только не молчи!»
— Я полагаю, — Шатсун судорожно глотнул, — кому-то следует извиниться.
— Отлично. Я принимаю ваши извинения. — Его голос был таким низким и резонирующим, что все его нутро не вольно трепетало в ответ.
Эта физическая реакция на время затмила значение его слов. Смысл сказанного дошел до него только тогда, когда он увидел его насмешливую улыбку. Казалось, он понимал, что происходит и с ним, и с самим собой...
— Я не это имел в виду... — Антон заметил, что глаза его заблестели сильней.
Ему удалось резко развернуться и прошагать к двери, не столкнувшись ни с месье Анатолием, ни с его оскорбленным клиентом. Маленький портной поспешил за ней, рассыпаясь в извинениях. Дойдя до входной двери, он обернулся.
— Будьте так добры, месье Анатолий, принесите оставшуюся часть жокейского костюма Влада... — он метнул уничтожающий взгляд на заднюю дверь, задрапированную занавеской, — и обязательно включите стоимость костюма этого жуткого человека в мой счет.
В карете он увидел Влада, который притулился на самом краешке сиденья, готовый в любую минуту броситься к дверце. Дмитрий буравил его сердитым взглядом, угрожающе скрестив руки на груди.
— Что он натворил на этот раз? — строго вопросил опекун, когда парень сел рядом с Владом. Он строго посмотрел на своего юного кузена. Влад покраснел и откинул со лба клок взмокших волос.
— Что? — спросил он встревоженно. — Я ничего не сделал...
— Что-то все-таки сделал, — уточнил Антон. — Причем нарочно.
— Опять телефон? — Дмитрий грозно поднял брови. — Если он опять звонил мэру или клеркам в банк...
— Нет, Влад не звонил по телефону, — произнес Антон, наблюдая, как съежился Влад. В его ясных карих глазах, светившихся мальчишеской бравадой и озорством, явно проглядывал страх. Ну почему только он один видит в нем это? Только он один понимает, как сильно он нуждается в любви? — Просто в примерочных упало несколько ширм.
— Я... не хотел. — Влад поднял голову и умоляюще посмотрел на него. — Я просто толкнул одну, а она полетела и свалила другую... А та свалила третью...
Дмитрий зажмурился и застонал.