Глава тринадцатая.
Я иду по коридору. Тут очень темно и холодно. Когда я приглядываюсь, то узнаю это место. Мой старый дом. Я жила тут в детстве. И сейчас тут живёт...мама.
Я иду дальше и поворачиваю. Дверь в мамину комнату приоткрыта. Я открываю и вхожу.
- Мам?
Она лежит на кровати. Такая красивая. Волосы ровно спадают на плечи, на глазах немного туши с подводкой, на щеках румянец, чтобы скрыть бледность, на губах немного блеска. Красивое бежевое платье делает её чуть моложе. Но почему она так лежит?
- Мама? – Снова зову я, но она не откликается. – Мам!?
Тишина. Подхожу ближе и замечаю, что её грудь не поднимается. Она не душит.
- Мама проснись!
Я подхожу и начинаю трясти её за плечи. Ноль реакции. Она не отвечает. Я трясу её, зову, но она молчит.
Я опоздала. Я не смогла попрощаться с ней. Не смогла помочь. Я ничего не смогла сделать для неё.
Нет! Нет!
- НЕТ!
Я просыпаюсь от собственного крика. По лицу бегут капли пота, а в легких не хватает воздуха. Мама. Где она?
- Милая. – Рядом появляется Джеймс и обнимает меня. – Всё хорошо. Это всего лишь сон.
Сон. Всего лишь сон.
- Мама? – Сиплым голосом спрашиваю я.
- Уже дома. Она хотела дождаться тебя, но Райан настоял.
- Конечно. Кто бы сомневался, что Райан не захочет дожидаться меня. – С сарказмом говорю я и встаю с кровати. Видимо я сделала это слишком быстро, так как голова закружилась, а перед глазами появились чёрные точки.
- Вики. – Джеймс сразу ловит меня и прижимает к себе. – Ты проспала четырнадцать часов.
- Что? – Я не могла столько проспать. Это невозможно.
- Да. Врачи ввели тебе снотворное, и им пришлось поставить капельницу. Ты истощена. И тебе нужен отдых.
- Хорошо. Я поняла. Я поеду домой.
- Отлично.
- К маме.
- Чего?
- Джеймс я поеду к ней. Её выписали, но это не значит, что я не должна быть рядом.
- Вики поехали домой. К нам домой. – Джеймс проводит по моей щеке рукой. Как же я соскучилась по его прикосновениям, ласкам, близости. Мне так не хватает его поддержки. Конечно, он поддерживает меня, но мне всегда мало. Я слишком эгоистична. – Пожалуйста.
- Не могу. – Тихо говорю я и сильнее льну к его руке. Как приятно. – Я нужна маме.
- Я это понимаю. И не хочу отбирать тебя у неё. Но мне ты тоже нужна. Прошу.
- Джеймс. Мне так трудно. И мне нужно, чтобы ты поддерживал меня, а не осуждал.
- Но если ты делаешь ошибку.
- Я очень часто делаю ошибки. За свои двадцать один год я сделала ошибок больше, чем любой человек может за жизнь. Но я хочу исправить хотя бы то, на что мне даётся шанс. Я упряма и всё равно сделаю так, как хочу. А я очень хочу хоть раз в жизнь поступить правильно.
- Ты переедешь к ней. – Это не вопрос. И он говорит это не с обвинением и упрёком. Он понимает, как много это для меня значит.
- Да.
- Можно мне с тобой?
- Я только хотела попросить об этом. – Впервые со дня, как мне позвонил Тэд, на моих губах появляется улыбка. Слабая, но это уже что-то.
***
С моей старой спальней связано много. И плохого, и хорошо. Сейчас я не могу понять, что чувствую, находясь здесь. Грусть, печаль, радость? Ничего. Просто пустота.
С годами комната превратилась в склад. Тут много ненужных вещей, которыми уже никто не пользуется и которые некуда деть. Но и мои тут остались. Старый альбом, который я делала, так и лежит на столе. Две книги на прикроватной тумбочке. Подставка с моими старыми украшениями. Дурацкий светильник, который мне купили в шесть лет. Плакаты каких-то актёров и певцов. Не знаю зачем и почему их вешала. Не помню когда. Словно это было в прошлой жизни.
- Тихо-тихо.
Рядом появляется Джеймс и прижимает меня к себе. Я не заметила, что начала плакать и оседать на пол. В груди так больно, что это рвёт на части, и я не знаю, как мне справиться с этим. Это преследует и днём, и ночью. Болевой круг, из которого я не могу вырваться.
- Успокойся. – Джеймс продолжает что-то говорить и гладить меня по голове.
Мне кажется, что таким образом он пытается забрать немного боли себе, чтобы мне стало легче. Чтобы я справилась с этим. Ради мамы я должна. Я должна сделать её последние дни самыми лучшими. Я хочу, чтобы, когда она говорит, что простила меня и гордится мной, это были не просто слова. Это было что-то белее глубокое и значимое.
Я упустила так много времени. Потеряла то, что вернуть нельзя, и виновата в этом только я. Но прошлое изменить нельзя. Ведь это и был мой жизненный принцип. «Живи настоящим. Лучше, чем сейчас уже не будет».
Я потеряю её. Я знаю это. И лучше, чем последние мгновения, проведённые с ней, у меня больше не будет. И я должна постараться. Не только ради неё. Но и ради себя.
***
- Ты не обязана это делать. – Говорит мама.
- Но я хочу. – Возражаю я.
Сегодня День Благодарения. Я уговорила всех собраться на семейный ужин. Тэд и Сара с малышом Максом, Рэй со своей девушкой, Райан и Амелии и мы с Джеймсом. В основном все приедут только к вечеру. Сейчас мы с мамой дома одни. Я приготовила ей чай и усадила смотреть её любимый сериал, а сама пошла готовить праздничный ужин. Увы, маму невозможно уговорить. Она пришла ко мне на кухню и каждые пять минут предлагает свою помощь.
- Не нужно был так беспокоиться. – Продолжает она.
- Нужно. – Тихо отвечаю я.
Это действительно нужно. Всем нам. Это последний мамин День Благодарения, и я хочу, чтобы этот праздник стал её лучшим. Я помню, как она любила его. Его и Рождество. Она разрешала мне ставить табуретку рядом с плитой и помогать ей готовить. Тогда у меня это плохо получалось – да и сейчас я не повар – но в этом году я хочу сделать это для неё. Чтобы она помнила этот день, чтобы видела, как много людей любят её.
- Ты никогда не любила готовку. – Вспоминает мама. Я не смотрю на неё. Боюсь, что снова расплачусь. – Не думала, что когда-нибудь ты полюбишь это.
- А я не думала, что когда-нибудь полюблю кого-то.
- Я очень рада, что ты встретила Джеймса.
- И я.
Я должна сказать что-то еще. В последнюю неделю мы так и общаемся. Короткими фразами. Мама пытается завести разговор, а я отмахиваюсь, и она сдаётся. Но так нельзя. Я так много хочу сказать ей. За многое попросить прощение. Хочу поговорить с ней, как с мамой, которую когда-то знала. Она всё та же. Просто я изменилась.
Но я не знаю как и что сказать. Не знаю с чего начать. Я боюсь ей даже в глаза посмотреть. Боюсь, что в них будет осуждение и ненависть. Или, что еще хуже, сострадание и вина. То, что мама чувствует себя за что-то виноватой, злит меня в сто раз сильнее, чем моя беспомощность. Как она может винить себя, если это полностью моя вина? Если я эгоистка, она тут не причём.
К сожалению, я слишком поздно вспомнила, какая замечательная у меня мама. Как сильно я люблю её. И как она нужна мне. Последние несколько лет, я огораживалась от неё и пыталась казаться взрослой, сильной, независимой. Но на деле я очень слабая. Я чувствую себя маленькой девочкой, которой очень нужна её мама.
Всю неделю, что я провела в мамином доме, я готовила себя к мысли, что нужно попрощаться с ней. Я пыталась собраться с духом и сказать всё, что так долго не решалась и...я просто трусиха. Люди часто говорили мне, как восхищаются моей силой и стойкостью. Но я не сильная. Я очень слабая и мне нужна чья-то поддержка. Хорошо, что Джеймс решил переехать вместе со мной. Не думаю, что справилась бы без него.
- Тебе следует вернуться на работу. – Снова начинает мама.
Работа. Я уже забыла, что у меня есть работа. Скорее всего уже нет. Я не появлялась там недели три. Возможно дольше. Марк несколько раз звонил Джеймсу, чтобы узнать, что со мной случилось. Я не запретила, и Джеймс всё рассказал ему. Так как Марк мой хороший друг, он сразу попросил поговорить со мной или приехать, чтобы поддержать, но я отказалась. Я не готова говорить с кем-то или слушать слова соболезнования.
- Пока не могу. – Отвечаю маме.
- А учёба как? Джеймс говорил, что у тебя должны были быть какие-то зачёты.
И снова я вспоминаю, как сильно люблю своего мужа. Он договорился со всеми моими профессорами. Она перенесли для меня экзамены на некоторое время. Но если в течение двух месяцев я не разберусь с задолжностями, то не получу диплом. А это же последний год. Я так долго ждала этого.
- Джеймс разобрался с этим. Мне перенесли экзамены на некоторое время.
- Милая, ты должна продолжать жить дальше. – Ласково говорит она. В последнее время, каждый раз, когда я слышу этот её тон, к глазам подступают слёзы и возникает ощущение, что это последний наш разговор.
- Я и живу.
- Нет, не живёшь. Когда меня не станет...
- Не говори так! – Вскрикиваю я и поворачиваюсь к ней. – Ты еще тут. Со мной. С нами. Не нужно говорить так, будто уже завтра тебя не будет здесь.
- Я и не говорю. Но Вики, я не хочу, чтобы вы зацикливались на этом. Милая, я очень сильно люблю тебя. И больше всего на свете хочу, чтобы ты жила полной и счастливой жизнью. Три с половиной года назад ты переехала от меня и не хотела общаться. Мне было так больно. – По маминому лицу текут слёзы. Я хочу ударить себя ножом за то, что причиняла ей такую боль, за то, что снова и снова заставляю её страдать. – Любой матери трудно отпускать своих детей. Но я сделала это потому, что желала тебе счастья. Ты хотела сама обрести его. И ты сделала это.
- Ну, пожалуйста. – Умоляю я.
Нож в моём сердце медленно поворачивается от её слов. Я не заслуживаю этого. Она должна ненавидеть меня за всё. За всю ту боль, что я причинила ей, за все те, страдания через которые я проводила её. Но она не может. Она слишком добра и милосердна. Она всегда была такой. Не умела злиться и когда мы проказничали, она не могла долго ругать нас.
- Но я хочу, чтобы ты поняла это, наконец. – Тихо говорит она. – Я не отрицаю, что иногда злилась на тебя. Иногда винила во всём. Но потом я вставала на твоё место и понимала, как тебе было трудно. Я должна была больше времени проводить со всеми вами. Но я не делала этого. Я бросила вас, думаю, что страдаю одна. Но тебе приходилось еще сложнее. Ты была самой маленькой и больше всего привязана к папе и ко мне.
- Я винила вас и ненавидела. – Признаюсь я. – Мне было так одиноко. Мне всегда казалось, что мир оставил меня, и все бросили одну. Рэю и Тэду были проще. Они были старше и у них не было девичьих заморочек. Я пыталась привлечь чьё-то внимание, но никто не видел меня. А потом появился Райан с Амелии. Ты всё внимание уделяла только им. Я вообще перестала существовать. Тогда я познакомилась с Виоллетой, а она уже познакомила меня со своими друзьями. Драки, приводы в полицию, угрозы исключения из школы, пьянки и побеги из дома...всё это было только ради того, чтобы меня заметили. Чтобы вспомнили, что я существую.
- Я всегда помнила...
- Ситуация не менялась. – Я не обращаю внимание на мамин протест. Это моя исповедь. Я долго готовила себя к этому. Почему бы тогда не сейчас? – Хотя нет. Вы заметили меня, но единственное, что я получала – это наставления. Потом мне просто стало всё равно. Мне было плевать на всё, что меня окружало, и я начала жить только для себя. Удивительно, но это оказалось гораздо лучше. Отключиться от мира и эмоций.
Когда я заканчиваю, то просто опускаю взгляд в пол. Что еще можно сказать? Я никогда не делилась с мамой своими чувствами. Никогда не говорила о том, что у меня на душе. Особенно, после её развода с папой. Когда наши отношения стали налаживаться, я хотела ей рассказать причины своего поведения. Но потом решила, что лучше начать с чистого листа. Всё с самого начала. Оказалось, что у нас нет начала. Есть маленький промежуток времени, которого не хватит, чтобы я смогла искупить все свои грехи.
- Как в твоих любимых сериалах, ты должна сказать: «Мне очень жаль», а потом мы должны обняться и плакать из-за всего этого дерьма. – Говорю я, после долгой паузы. – Но мне не нужно это. Я не хочу, чтобы ты чувствовала вину за мои ошибки. И я не хочу, чтобы ты вечно извинялась за них. Наши отношения стали налаживаться и я увидела надежду, что мы будем обычной семьёй. Что и у меня, и у тебя будет время, чтобы исправить все ошибки. Но его нет. Точнее, его очень мало. И я не хочу сейчас разбираться в том, кто был прав, а кто виноват. У каждой свои предположения на этот счёт. Давай, просто используем это время по полной и будем счастливы хотя бы сейчас. Как мать и дочь.
- Я хотела попросить тебя о том же самом. – Хрипло говорит она. – Может, теперь обнимемся, как в моих любимых сериалах.
Я улыбаюсь – впервые за долгое время – и иду обнимать маму. Это словно, снова оказаться дома. Снова почувствовать себя маленьким и беззаботным ребёнком. Словно перенестись в далёкое и счастливое детство, когда тебя ничто не заботило. Я уже забыла, что такое мамины объятия. Помню, что до пятого класса, я каждый день, уходя в школу, обнимала маму и говорила, что люблю её. Потом я решила, что слишком взрослая для этого. Теперь я жалею. Мне всегда будет не хватать этих объятий. Этого тепла и нежности. Этого запах. Раньше запах маминых духов для меня ассоциировался с домом. Сколько себя помню, она всегда пользовалась только ими.
Когда я разрешила маме помочь мне, процесс готовки пошёл гораздо быстрее и веселее. Она давала мне советы, что-то рассказывала, и мы вместе смеялись над этим. Это было здорово. Так просто и обыденно. Словно, так и должно быть.
Места в столовой едва хватило на всех. Я никогда не думала, что у меня такая большая и дружная семья. Приятнее всего было познакомиться с девушкой Рэя. Она милая и тихая девочка. Волонтёр в церкви, так как её папа там святой отец. Мама с умилением смотрела на то, как Сара с Бьянкой обсуждают детей, как Рэй, Райан и я спорим о футболе, и как Джеймс и Тэд играют с малышом Максом. Она думала, что никто не видит, но я заметила, что она заплакала. Я не побежала её утишать потому, что видела. Это слёзы счастья. Она рада за своих родных.
Позже мы пили чай и ели приготовленный мною пирог. Получилось не очень, так как я пыталась сделать это по рецепту бабушки, а как у неё у меня никогда не получиться. Но все сказали, что очень вкусно и всё съели. Было приятно.
Я смотрела, как мама смеялась и играла с Максом. Рядом сидели Сара и Бьянка. Они смеялись, и за долгое время я впервые увидела маму настолько счастливой. Я увидела свою маму. Которую знала когда-то. Я рада, что смогла подарить ей этот праздник. Рада, что сделала её счастливой на это время. Она заслужила это как никто другой.
Когда я чувствую, что по щекам бегут слёзы, то разворачиваюсь и иду на кухню мыть посуду. Не нужно омрачнять маме праздник. Я не стираю слёзы, а просто позволяю им падать в мыльную воду и растворяться.
Чьи-то руки обвивают меня за талию и прижимают к твердой груди.
- Ты просто умница. – Нежно говорит Джеймс и целует меня в шею.
- Не всё это моя заслуга. – Говорю я, и из груди вырывается предательский всхлип.
- Детка. Не плачь.
- Не могу.
- В последнее время ты слишком много плачешь. Твоей маме от этого лучше не станет. Если ты оглянёшься, то увидишь, что именно ты собрала тут всех. А точнее заставила всех придти. – От его слов я немного усмехаюсь. Райан считал, что сейчас не время для праздника. Он думал. Что мы будем сидеть с мрачными лицами и притворяться, что мама не умирает. – Ты проделала не малую работу.
- Я так боюсь. – Признаюсь я. – Каждую ночь, именно ты успокаиваешь меня, когда я просыпаюсь от кошмара. Но я никогда не говорила, что мне сниться.
- Ты не обязана.
- Но я хочу поделиться этим с тобой. – Возражаю я, а потом, набравшись сил, начинаю. – Мне сниться, что мамы уже нет. – Тихо говорю я. – А я не успела ей сказать самое важное. То что должна была сказать. Меня не было с ней, когда я нужна была. Мне кажется, что она не понимает как сильно я люблю её. Я хочу, чтобы она видела это. Я понимаю, что это невозможно, но хочу компенсировать то время, когда причиняла ей вред.
- Ты переживаешь из-за этого сильнее, чем должна.
- Но не переживать я не могу. И ты даже не знаешь всего, что я делала, не знаешь, как я поступала и сколько плохих и отвратительных слов я сказала ей. Но она не заслуживала этого.
- Вики самое главное, что ты осознала свои ошибки. Было бы хуже, если бы твоя мама умирала, а ты думала, что так ей и надо.
- Я бы никогда так не думала. Даже в самые ужасные моменты, я не переставала любить её.
- И это очень хорошо.
- Джеймс. – Тяжело вздыхаю я и качаю головой. – Ты многого не знаешь. И многое тебе трудно понять.
- Вики я же вижу, как ты заботишься о Кэтрин...
- Да, сейчас. Но ты не знаешь, как было раньше. Как я относилась к ней, что творила. Ты не можешь говорить сейчас, что я поступаю правильно.
- Вики, ты себе представить не можешь, сколько ошибок я совершил. Сколько существует вещей, за которые мне стыдно, за которые я чувствую вину и хочу извиниться, но не извиняюсь потому, что знаю, меня не простят. Но я стараюсь жить дальше. Невозможно двигаться вперёд, если ошибки прошлого, как балласт тянут тебя назад.
- Я знаю это. И понимаю. Мы с мамой договорились начать всё с начала. Простить обиды и жить дальше. Но я не могу.
- Ты не можешь простить её?
- Нет! Конечно, я простила её. Простила давно. Я не могу простить себя. Ты себе представить не можешь, как много всего я хочу ей сказать и как мне больно, когда я понимаю, что времени у меня осталось очень мало.
- У меня есть идея. – С радостной улыбкой говорит Джеймс.
Он хватает меня за руку и тащит в сторону гостиной. По дороге я быстро стираю с лица слёзы, чтобы никто не понял, что я плакала.
- Кэтрин у нас с Вики к вам есть одно предложение. – Начинает Джеймс, когда мы останавливаемся перед мамой. Её лицо вытягивается от удивления. Да и моё тоже. – У нас есть небольшой домик на берегу залива. Мы предлагаем вам там пожить.
Мама широко открывает рот от удивления и не знает, что сказать. Я сама не могу понять к чему клонит Джеймс и чего он хочет. Зачем маме переезжать туда? Чем это поможет всем нам?
- Я не знаю... – Через несколько секунд выдавливает мама и смотрит на Райана.
- Вам понравится. – Настойчиво говорит Джеймс. – Дом на берегу залива. Рядом ни души. Спокойной и уединённое место.
- Звучит, конечно, заманчиво. Но я...
- Поезжай. – Вступает Райан. Они с Джеймсом переглядываются, и Райан продолжает убеждать маму поехать. Видимо только я тут ничего не понимаю. – Ты же всегда мечтала о маленьком и тихом местечки.
- Если я не буду вам там мешать... – Неуверенно начинает мама.
- Конечно, не будете.
- Тогда ладно. – Улыбается она, а я готова сделать для Джеймса всё что угодно за то, что он заставил её так улыбнуться.