Глава двенадцатая.
Не знаю, что должна чувствовать. Не знаю, как реагировать. Первая мысль, что всё это сон. Вторая, что шутка. Третья, что я схожу с ума. Это ведь просто не может быть. Еще недавно я видела маму, и она была здорова. С ней всё было хорошо, и она веселилась на моей свадьбе. А теперь мне говорят, что у неё рак мозга. Нет. Этого точно не может быть. Злая шутка или игра воображения. Последнее время в моей голове твориться чёрт знает что, поэтому ставлю, но игру воображения.
Но когда я вижу печальный взгляд Рэя. Моего брата Рэя, который всего улыбается и умеет поддержать веселую обстановку. Вижу, заплаканные глаза Сары. В последний раз она плакала на моей свадьбе. Но тогда она казалась счастливой, а сейчас убита горем. И Райана. Грубый мужчина, которого я ненавидела столько, сколько мы были знакомы. Сейчас я не вижу грубости в его чертах лица и глазах. Я вижу боль. Бесконечную боль, которая убивает всё живое в людях.
Осознание того, что они не врут, доходит до меня очень медленно, но прежде, чем я что-то говорю или понимаю, меня окутывает тьма.
***
Голова болит ужасно. Это первое, что я чувствую, когда просыпаюсь. Воспоминания льются быстрым потоком, от чего голова болит только сильнее. Больница, Тэд, мама...болезнь. Так и знала, что это сон. Что же случилось, раз мне такое приснилось? Нужно позвонить ей и узнать, как у неё дела.
Когда я открываю глаза, то понимаю, что свет слишком яркий. Он давит и раздражает. Как в...в больнице. Нет. Не может быть. Кошмар продолжается?
Резко открываю глаза и сажусь на больничную койку. Из-за этого перед глазами темнеет, а голова пульсирует. Замечаю, что рядом Джеймс вздрагивает от неожиданности. Он рядом. Это хорошо. Это сразу успокаивает и предаёт сил.
- Не делай резких движений. – Он помогает мне снова лечь на подушку и тёмные пятна отступают. – Как ты?
- Я в больнице?
- Да. – Немного неуверенно отвечает он. Мне плевать, что он не хочет говорить об этом. Я хочу знать всё.
- Мама? Это правда? – В глазах уже стоят слёзы. В глубине маленькая часть меня продолжает верить в то, что это обман. Что этого нет. Что это шутка. Я прощу этого глупого шутника, но только пусть это будет шутка.
- Милая...
- Джеймс не нужно! – Со всхлипом говорю я. – Просто скажи.
- Да. Это правда. Сейчас придёт её врач и всё тебе расскажет.
Как по команде через несколько минут в комнате появляется усатый мужчина. Он подходит ко мне и внимательно на меня смотрит.
- Миссис Блэк, как вы себя чувствуете? – Интересуется он. Какая разница?
- Мама? Что с ней? – Джеймс берёт меня за руку и сжимает её, показывая, что он рядом.
- Больше года назад у вашей мамы нашли рак. – Начинает он. – Мы провели несколько операций и химиотерапию. Болезнь отступила. Но недавно выяснилось, что она просто затихла.
- Год назад? – Рычу я. – Мама не болела год назад! Она бы сказала мне!
Нет, не сказала. Год назад мы даже не разговаривали, и я знать её не хотела. Она бы не стала мне звонить.
- Сейчас рак перешёл с головного мозга на спинной. – Продолжает доктор. – Мы пытались что-то сделать, но пока результатов не было. Вчера ей стало еще хуже и её привезли сюда.
- Как давно она узнала о том, что болезнь снова прогрессирует? – Тихо спрашиваю я.
- Чуть больше двух месяцев назад. Она отказалась ложиться на обследование.
Два сраных месяца назад! Когда я сказала ей, что Джеймс сделал мне предложение. Уже тогда было видно, что что-то не так, но я не обратила внимание. Она отказалась от обследования, чтобы организовать мою свадьбу и быть рядом со мной. Она жертвовала здоровьем ради меня. Она умирала. И она молчала об этом.
- И сейчас вы что-то делаете? – Голос дрожит, а по щекам текут слёзы, но мне плевать на это.
- Мы делаем обследования. Но...
- Что? – Рявкаю я.
- У неё четвертая степень рака. И всё переходит на спиной мозг. Тут мы бессильны.
- Вы же врач! – Кричу я. – Вы должны людей спасать. Ну, так идите и делайте что-нибудь!
- Я пытаюсь, но тут уже я не помощник. Мне жаль, что так получилось. И жаль, что вы не знали об этом.
- Ах, вам жаль! Но меня не нужно жалеть. И мою маму то же. Вам нужно пойти и сделать что-нибудь, чтобы она поправилась. Потому что ваша жалось, не помогает и она мне на хрен не нужна.
Мужчина бросает быстрый взгляд на Джеймса, потом решает, что лучше уйти. И правильно делает потому, что у меня сейчас дикое желание ударить его, и я сомневаюсь, что смогла бы удержаться от этого.
- Милая, – словно издалека слышаться нежный голос Джеймса. Он хочет взять меня за руку, но я отдёргиваю её и вскакиваю с кровати.
Мои туфли стоят рядом, я надеваю их и вылетаю из палаты. Ненавижу больницы, обстановку тут, здешний свет и врачей. Это всё злит меня и только сильнее выводит из себя. Пока я иду по коридору в сторону маминой палаты, я сталкиваюсь с кем-то, и он роняет на пол несколько папок так, что все листки разлетаются. Это не имеет значения. Поэтому я не останавливаюсь. Джеймс идёт следом, он извиниться. Возле маминой палаты так и сидят все. Даже не смотря на них. Они врали мне.
- Вики. – Говорит Тэд и подходит, но я отстраняюсь и забегаю в мамину палату. Плотно закрываю за собой дверь, давая понять, что не хочу, чтобы они входили.
Мама. Сейчас она кажется такой хрупкой. Такой маленькой. Особенно на такой большой больничной койке. Всё же решаюсь подойти поближе и посмотреть на неё. На лице какая-то маска, которая позволяет дышать, к рукам проведены трубки, ведущие к капельницам и аппаратам. Маленькая серая коробочка показывает ритм сердца моей мамы. Такой ровный и спокойный. Это значит она умиротворённая.
Подхожу ближе и беру её руку в свою. Такая холодная и бледная кожа. В этом освещении кажется, будто мама стала серой. Волосы спутались и стали еще более редкими. Скорее всего, из-за препаратов. Она так мирно спит, но я просто не могу разбудить её. А так хочется отругать её за это. Она должна была мне сказать! Я должна была быть рядом и помогать ей. А она врала. Говорила, что всё хорошо.
Но теперь я понимаю, почему она передвинула дату. Изначально мы с Джеймсом хотели пожениться пятого ноября. Мы хотели пожить немного вместе и понять, готовы ли мы к этому. Но мама попросила перенести всё больше, чем на полтора месяца вперед. Она боялась. Боялась не успеть увидеть мою свадьбу. Поэтому так торопилась.
Я смотрю, как вздымается и опускается её грудь. Слушаю, как пищит прибор. Но я не могу поверить, что врачи отказываются лечить её. Еще не всё потеряно. Она поправиться. Я знаю. Не может поправиться. Должна ради меня. Ведь я...я люблю её. И она нужна мне.
Не знаю, сколько сижу так. Не знаю, сколько прошло времени. Мама не просыпается, а я всё равно ничего не могу сделать. Но я хочу поговорить с Райаном. Он точно должен знать ответы. Нежно кладу мамину руку обратно и целую в лоб. Чтобы не разбудить как можно тише выхожу в коридор. Все кроме Райана уже уехали. Он сидит на стуле и смотрит в пол.
- Почему она ничего мне не сказала, когда узнала? – Голос сиплый и только сейчас я поняла, что всё время, что я была в палате, я плакала, но не чувствовала это. Просто не нужная мелочь.
- У вас были сложные отношения. – Впервые слышу, чтобы Райан говорил так надломлено. – Тогда её ситуация была не такая плохая. Всё решилось быстро.
- Не важно какая была ситуация и в каких отношениях были мы! – Цежу я, сквозь сжатые зубы. – Она моя мать. Я имела право знать и быть рядом.
- Она думала, что ты всё равно не приедешь. Да и не хотела тебя волновать из-за этого.
- Не хотела волновать!? Моя мама...
- Ты её знать не хотела! – Когда Райан прикрикивает на меня, я, наконец, узнаю его. – Всегда кричала и обвиняла её во всех смертных грехах. Ты не хотела с ней разговаривать. В одной из ссор ты крикнула, что вообще не хочешь, чтобы она была твоей мамой.
Что еще нужно говорить. Я сама виновата. От бессилия облокачиваюсь на стену и сползаю на пол.
Это всё моя вина. Я довела наши отношения до такого уровня. Я всё испортила. Теперь моя мама лежит там и умирает, а я ничего не могу сделать. В то время, когда я еще могла помочь, я отказывалась её знать. Теперь все мои претензии и обвинения кажутся такими глупыми. Чем я думала? В чём обвиняла её? Мама не была виновата ни в чём, но я сделала её крайней, и из-за меня она столько страдала. Теперь пришла расплата. Но почему-то расплачиваюсь не я, а она. Не честно.
***
Я не хотела ехать домой. Я хотела быть рядом с мамой, когда она проснётся. Мне столько нужно сказать ей. Поэтому я провела на маленьком неудобном стуле возле её кровати всю ночь. Джеймс умолял меня поехать домой. Говорил, что мне нужно отдохнуть, но я не могла оставлять маму одну. Я должна быть рядом, когда она откроет глаза. Должна держать её за руку. В конце концов, Джеймс сдался. Он поехал домой, но уже с семи утра названивал мне. Я игнорировала его звонки. И вообще все звонки.
За всю ночь я так и не сомкнула глаз. У меня было время вспомнить всё хорошее, что было связано с мамой. Блинчики с джемом, сказки на ночь, прогулки по парку. Помню, как она учила меня печь печенье, а я чуть не спалила кухню. Помню, как она смотрела со мной мультики. Я знаю, что она не любила их, но ради меня она притворялась, что ей интересно. Помню, как на Рождество она заставляла нас надевать одинаковые свитера. Это было глупо, но очень забавно. Когда папа ушёл, я больше не носила такой свите. А с пятнадцати больше никогда не отмечала с родителями Рождество.
Я бы хотела вспомнить еще что-нибудь. Еще больше хороших моментов, наполненных счастьем, смехом и радостью. Но потом идут только плохие. Как я кричу на неё, как убегаю, как крушу нашу гостиную и пьяная бью сервиз, который достался маме от тёти. Я помни, как ночью, когда я спустилась вниз, я увидела, как мама сидела с этими осколками на полу и плакала. Тогда я должна была спуститься, извиниться и исправить это. Но я просто вернулась в комнату и легла спать. Будто ничего и не было.
Когда мне было семнадцать. Тогда я должна была всё изменить. Я бросила пить, разорвала старые связи, взялась за голову и решила жить нормально. Тогда я и должна была наладить отношения. Я должна была это сделать, чтобы у меня была возможность запомнить больше счастливых моментов. Но я помню, как причиняла ей боль и страдания. Теперь я вспоминаю, сколько слёз она пролила из-за моего поведения.
У меня была целая ночь, чтобы придумать, что сказать маме, когда она проснётся. Я так и не придумала. Я даже не знала, что нужно. Извиниться? Пообещать быть теперь рядом? Отругать за то, что столько времени молчала? Не хочу расстраивать её. Но что тогда? За всю ночь (а если быть точной за девять с половиной часов) я так и не пришла к решению. В голове так ничего не появилось.
Мамины веки затрепетали, а рука сжала мою. Слишком слабо сжала. Она открыла глаза и сразу нашла меня. На её губах появилась такая мягкая и нежная улыбка. Но такая слабая и болезненная. Я мылено приказывала себе не плакать. Не нужно её расстраивать, она только проснулась.
- Привет. – Я боялась даже сказать громче нужного.
- Привет, милая. – Её голо был так слаб, а слова давались с большим трудом.
- Я долго думала, что сказать, когда ты проснёшься. Но так и не поняла, что хочу больше. Наорать на тебя или извиниться.
- Тебе не за что извиняться.
- Не говори так! Есть куча вещей за которые мне нужно попросить прощение. Но я не знаю как. – И пяти минут не прошло, а по щекам снова текут слёзы. – Я чувствую себя такой виноватой во всём этом.
- Ты не виновата, милая. Прошу не думай так.
- А что я еще могу думать. Когда я была нужна тебе, меня не было рядом. Ты умирала... – Во рту появляется горечь, после того, как я произношу это. Неужели я признала? Нет! Она не умирает! – Меня не было рядом. Ты нуждалась во мне...
И только сейчас я задумалась: а нуждалась ли? У не был любящий муж, который держал её за руку всё это время. Два сына, которые не отходили от неё, были рядом и поддерживали. Невестка и приёмная дочь. У неё были люди, в которых она нуждалась и которые её не бросали. И если бы я нужна была, она позвонила и попросила приехать.
- Прости. – Тихо говорит она. – Я всегда хотела позвонить, но... Не хотела беспокоить тебя. Тебе было так трудно, после нашего с твоим отцом разрыва. У тебя был сложный период. Я не хотела вмешиваться, когда твоя жизнь только начала нормализоваться.
- Не могу поверить! – Я вскакиваю со стула и принимаюсь ходить перед её кроватью.
Она просит прощения! Она еще делает меня мученицей всей этой истории. Это я виновата. Это я отравляла им жизнь. Это я должна поплатиться за это. Не она. Мама не заслужила этого. Она простила всё, что я сделала. Всё то зло, что я причинила ей. Она простила всё. Она всегда была добра. Даже тогда, когда я не заслуживала этого. Да я никогда не заслуживала этого. Лучше бы она кричала и винила меня во всём. Может тогда бы мне стало проще.
Но вместо этого она просит прощения. Извиняется передо мной.
- После того, как я поступала с тобой... – Говорю я. – Ты должна винить меня в этом!
- Ты не виновата.
- Нет! Нет, мама! Это я виновата. Я была самой ужасной дочерью, какую можно представить.
- Не говори так. Я всегда так гордилась тобой.
- Пожалуйста, не надо!
Эти слова словно нож по сердцу. От них еще больнее.
- Вики...
- Мам! Не нужно. Я знаю правду о себе. Твои слова не меняют ничего. Ты заслужила что-то лучшее, чем я. Сара! Лучше бы она была твоей дочерью.
- Сару я тоже люблю, как дочь. Но ты моя дочь. Чтобы ты не делала, ты смогла исправиться. Тебе понадобилось время, но ты нашла свой путь и смогла пойти по нему. Ты простила меня. Пришла к выводам. Ты сделала это сама. И за это я горжусь тобой.
- Я так за многое хочу извиниться. – Через рыдания говорю я.
- Не нужно. Мы начали всё сначала...
- И как мы начали!? Ты лежишь здесь и умираешь! Из-за меня! А я не знаю, что мне делать, чем помочь.
- Рак. Науке еще не известен способ его излечения. И то, что я заболела не твоя вина. На планете каждый день умирают десятки от рака.
- Но эти десятки не имеют ко мне никакого отношения! Ты МОЯ мама. У них есть свои дети и родители. У них есть кому о них позаботиться. Но меня не было рядом...
- Но ты рядом сейчас.
- Почему ты не сказала раньше? Когда я пришла к тебе и сказала, что Джеймс сделал мне предложение, ты уже знала. С тобой было что-то не так. Но ты не сказала.
- Хотела. Ужин организовался, чтобы я могла сказать. Я сомневалась, что ты придёшь, но надеялась. Когда ты пришла... Я была так рада за тебя! – Я замечаю, что у мамы по щеке катится слеза. Отлично! Я её еще до слёз довела. – Джеймс очень хороший парень, и вы смотритесь такими счастливыми. Я не хотела всё портить. Я так хотела увидеть твою свадьбу. И увидела. Ты была такой красивой. Как принцесса. В детстве я всегда мечтала о такой дочки, как ты. Какое счастье я испытала, когда родила тебя. Я всё боялась, что снова будет мальчик. Твой папа не очень хотел третьего ребёнка. Были трудные времена, и мы боялись не потянуть, но он согласился. А когда в первый раз увидел тебя, заплакал. От счастья.
- Жаль, что я разочаровала вас. – Тихо говорю я. На большее не способ. Если скажу что-то громче, то расплачусь.
- Ты никогда не разочаровывала нас. Я всегда гордилась тобой.
- Я люблю тебя, мам.
- И я тебя, милая.
Пусть она сказала это, но я знаю, как вела себя. Мной просто нельзя гордиться за такое. Но если она верит, пусть. Не хочу расстраивать её.
***
Две недели. Я провела рядом с маминой больничной койкой две недели. Все говорили, что мне нужно съездить домой, отдохнуть и привести себя в порядок, но я не могла. Я не могу оставить ей. Что если я буду нужна ей, а меня не будет рядом? Нет, я не могу так рисковать.
Через два дня Сара поняла, что я никуда не уеду, и привезла мне чистую одежду. Хорошо, что в палате был душ. Не очень хороший, но лучше, чем ничего. Рэй приносил мне салаты и сэндвичи с кофе из кафетерия внизу. Диван в палате не удобной, но я уже привыкла на нём спать. Лучше, чем на стуле.
Джеймс продолжал уговаривать меня съездить домой. Он хотел, чтобы я нормально поела и поспала. Но он не понимает. Я не могу оставить маму. Не могу бросить её одну тут. Если ей станет хуже, а меня рядом не будет. Пока я сидела там и держала её за руку, нам обеим становилось лучше. Она была рада, что я рядом. А я была рада сделать что-то для неё. Была рада просто сидеть и смотреть, как она спит. Слушать её ровное дыхание и писк приборов. Странно, но это очень успокаивало. Наверное, потому что доказывало, что она еще жива и еще дышит.
За это время маме сделали операцию и химиотерапию. Врачи мало, что говорят и никаких прогнозов не делают. Но я отказываюсь сдаваться. Не хочу думать о том, что это мои последние дни с ней. Что это последнее время, когда я могу извиниться и сказать всё то, что должна. Я не могу её потерять. Не сейчас. Я еще не готова к этому. Мне нужно время. Хотя бы немного.
Но время уходит, а я так и не знаю, что мне делать и как подготовиться.
- Ты не можешь продолжать сидеть там. – Настаивает Джеймс.
Он уговорил меня покинуть мамину палату на час и пообедать с ним. Проще было согласиться. Я не захотела идти далеко, поэтому мы выбрали «Старбакс» через дорогу. Если бы я знала, что он будет продолжать уговаривать меня поехать домой, то в жизни бы не согласилась.
- Я не могу поехать. – Со вздохом отвечаю я. – Пойми, наконец. Я нужна ей.
- Да, я не спорю. Но будет лучше, если она будет знать, что с тобой всё хорошо. Ты себя видела в зеркало. Сколько ты спишь? А ешь?
Ладно, тут к нему придраться нельзя. В последнее время я почти не сплю. Как только закрываю глаза, кажется, что мамы больше нет. Теперь я просто боюсь спать. А есть не могу потому, что постоянно тошнит. Держусь только на кофе.
- Джеймс со мной всё хорошо.
- Я же вижу, что нет.
- Чего ты от меня хочешь?
- Чтобы ты не убивала себя. Так ты мучаешь себя и окружающих. И помимо того, что они переживают за твою маму, они переживают и за тебя.
- За меня переживать не нужно. Со мной всё хорошо.
- Конечно. – С сарказмом говорит он. Это меня уже бесит.
- Джеймс хватит. Если я захочу, то приеду.
- Ты понимаешь, что твоей маме это не помогает. Это только вредит ей.
- Как же ты не поймёшь, что я не могу? – Из глаз снова потекли слёзы. За последнее время я привыкла плакать. Теперь я даже не пытаюсь стереть их. – Я нужна ей.
- Но не при смерти. – Гневно выкрикивает он, но быстро берёт себя в руки. – Ты на труп похожа. И твоё такое состояние пугает всех. Рэй сказал, что ты ничего не ешь.
- Меня тошнит. Я не могу есть.
- Почему тебя тошнит?
- Откуда я знаю?
- Ты убиваешь свой организм. И начала с желудка. Если бы ты нормально питалась, то всё бы было хорошо.
- А ты у нас врачом стал?
- Я пытаюсь говорить серьёзно.
- Я тоже. – Огрызаюсь я. как же я устала от этого разговора. Последнее время мы вели его раз сто. Но никто так и не уступил.
- У тебя скоро экзамены. После Дня Благодарения первый зачёт по филологии.
- Потом я позвоню профессору.
- Не получится. Чтобы кому-то позвонить, нужно хотя бы включить телефон.
На следующий день в больнице, мне посыпалась целая куча звонков и сообщений. От Марка, Натали, Тома, Миа, Хеллен, Джона. И еще целой кучи людей. Они продолжали названивать и в конечном итоге, мне пришлось отключить телефон. Кто-то хотел приехать, но я не помню кто. Я просто сказала не впускать никого. Меньше всего я хотела слышать слова сострадания и поддержки. Джеймс сказал, что разобрался со всем. Надеюсь. Сейчас меня ничто не заботит, кроме мамы.
- Я не понимаю, чего ты хочешь. – Надломлено говорю я. Он позвал меня сюда, чтобы отвлекать от мамы? – Я разберусь со всем. Но потом. Сейчас у меня нет на это времени.
- Я просто...
- Мне нужно идти. – Я встаю из-за стола и иду в сторону выхода. Джеймс не пытается меня остановить или что-то сказать. И хорошо.
Когда я вхожу в палату, то вижу, как Райан говорит с маминым врачом. Мама больше не лежит на больничной койке. Она стоит рядом, а Сара помогает ей одеться. Рядом Тэд держит сумку с вещами.
- Что происходит? – Спрашиваю я. Доктор вздыхает и выходит, а Райан подходит ко мне. Не к добру это.
- Вики. – Вздыхает он. – Кэтрин выписывают.
- Что? Но...они не могу её выписать. Она только после операции. И они так ничего и не сказали.
- Только что сказали.
- И что? Она пошла на поправку? Тогда точно нельзя уезжать.
- Вики. У Кэтрин четвёртая степень рака. Он перешёл на спиной мозг. В таком случае делать что-то уже поздно. Мы попытались, но результатов нет.
- И что это значит?
- Они думают твоей маме лучше отправиться домой. Побыть с семьёй, чтобы мы все могли подготовиться.
- Подготовиться к чему?
Никто не ответил, но ответ был на их лицах. Они думают, что она скоро умрёт. Нет! Я отказываюсь верить в это.
- Вы просто ставите на ней крест!? Так нельзя! Почему вы не хотите бороться? Хотя бы попытаться? Вы просто готовите её к смерти, будто выхода нет!
- Милая. – Мамин голос такой мягкий и нежный, но такой слабый. Ей больно даже слово сказать.
- Нет! – Кричи я и отшатываюсь от руки Рэя. – НЕТ!
Не хочу верить в это! Это не правда. Этого не может быть.
Я пытаюсь крикнуть еще раз, но перед глазами появляется тёмная пелена, и я чувствую, что падаю.