мини-зарисовка кошмар
— Нет...
Эта тихая фраза сорвалась с губ графа, когда он увидел, как его любимый император Николай I страстно целуется с Александром Сергеевичем Пушкиным. Жандарм застыл на месте, не в силах оторвать шокированный взгляд от этой картины.
Этого не может быть... Николай... Его Коленька, он же говорил, что любит его... Им же было так хорошо вместе! Бенкендорф буквально боготворил Николая, любя его всем сердцем, насколько это было в его силах. Он был готов ради него на всё, отзываясь на каждое слово, взгляд и вздох императора.
Бенкендорф переживал, когда Николай был с ним строг, и волновался, когда император обижался. Он боялся, что своими руками разрушил то хрупкое счастье, которое подарила ему судьба. И первым же шёл извиняться, прося прощения в надежде вернуть расположение любимого царя.
Бенкендорф был зависим от этих отношений, не видя смысла в жизни без императора. И вот его самый страшный кошмар воплотился в реальность: императору надоел шеф жандармов, и он нашёл кого-то лучше. Пушкин был бунтовщиком и крайне противоречивой личностью, но Николай явно нашёл с ним общий язык.
Бенкендорф всегда боялся именно такого исхода. Он боялся, что Николай избавится от него, как от ненужной игрушки, что как только ему надоест или подвернётся более удачная кандидатура, царь в ту же секунду переключится на другого, а Бенкендорф будет страдать от несчастной любви, вспоминая те минуты счастья, которые подарил ему император. Слёзы сами наворачивались на щеках хладнокровного жандарма. Сколько лет назад Александр плакал в последний раз? Он не мог точно вспомнить, сколько времени прошло, но боль в области сердца казалась невыносимой. Бенкендорф чувствовал, как его сердце разрывается от осознания, что больше никогда не проснётся в постели императора, что царь больше не будет смотреть на него с улыбкой, ласково называя Сашенькой.
Задыхаясь от слёз, Александр зажмурился, тяжело дыша. И тут он резко распахнул глаза от родного и любимого голоса, который звал его. Плечи графа трясли, и, оглядевшись, он увидел испуганные глаза Николая, который сидел на кровати без одежды и тряс его за плечи.
— Сашенька! Что случилось? Скажи что-нибудь! У тебя что-то болит?! Сашенька, не молчи! — громко повторял царь, выводя графа из состояния транса.
— Коля?.. — еле слышно произнёс Бенкендорф, медленно осознавая, что лежит в постели Николая. Услышав тихий голос любимого, царь немного выдохнул, а затем, наклонившись к Бенкендорфу, поднял руки с его плеч на лицо, вытирая слёзы, которые текли из глаз жандарма.
— Что случилось? Сашенька, почему ты плачешь? Тебе точно не плохо? Скажи, если что-то болит. — уже тише продолжал император, обеспокоенно глядя на своего бледного партнёра.
Бенкендорф молча смотрел на царя, постепенно осознавая, что это был всего лишь сон... Противный душераздирающий кошмар, который, дай бог, никогда не станет реальностью. Подняв руки, Бенкендорф протянул Николая к себе, ложа его голову на свою грудь и утыкаясь в светлые волосы. Вдыхая любимый запах волос, граф прошептал:
— Я... так люблю тебя, Коля... Очень, очень люблю.
— Сашенька...
— Всё хорошо, просто приснился кошмар. Прости, давай поспим так... Я... не хочу тебя отпускать.
Николай молча выслушал его и закрыл глаза, расслабляясь.
— Хорошо, как твоей душе угодно, мой дорогой. Только позволь мне накрыть нас, а то как-то холодно лежать голым.
