ревность
Ревность — это ужасное чувство, особенно когда ты не имеешь на неё никакого права. Она разъедает изнутри, разрушая человека. Обычное светское мероприятие, опять Николай Павлович предстаёт перед людьми весёлым, таким радостным, непринуждённый смех, ласковые взгляды, лёгкие, местами крайне интимные прикосновения, когда самодержец приближался слишком близко к дамам, заставляя тех застенчиво краснеть, прикрывая свои напудренные личики веерами, всё ещё одинокий, такой красивый, всё такой же желанный... Граф наблюдал за этим издали, ревность убивала его, греховные мысли посещали голову шефа жандармов, мысли, на которые у него нет никакого права, кто он такой, чтобы даже помыслить об императоре, Александра Христофоровича просто сжигала ревность, когда он видел, как государь позволяет себе вольности, абсолютно не обращая внимания на стоящего недалеко жандарма, что смотрел, не отрывая глаз от столь любимого царя. Бенкендорф не имел права на ревность, но та сжигала его изнутри, заставляя до побеления пальцев сжимать руки в кулаки, чтобы сдержать вырывающуюся наружу ревность. Было так неприятно смотреть на такого Николая, который флиртует, танцует, касается, дарит лёгкие взгляды, но не умеет... За всё мероприятие Николай ни разу даже не бросил на графа хотя бы хоть какой-нибудь мимолетный взгляд, он был занят другими делами, пока его верный жандарм умирал от ревности, смотря на то, как Николай касается одной графини с лёгкой улыбкой на губах, с привычным лёгким лисьим прищуром. Бенкендорф представлял себя на месте той девушки, помня те дни, когда именно он был центром мира Николая Павловича, император обнимал, целовал, ласкал Александра Христофоровича, тот чувствовал себя любимым, конечно же отвечая взаимностью на такую желанную любовь самодержца, но год назад все отношения, что держались 3 года, 3 самых счастливых года, которые граф не хотел бы ни на что променять, отношения с царём были хрупкие, отчего шеф жандармов трясся над ними, он буквально делал всё, что только не просил Николай, отвлекался от работы по первому же желанию императора, плевал на армейский режим ради того, чтобы закончить работу, которую он мог бы закончить уже давно, если бы не отвлекался, жертвовал всем ради того, чтоб только быть рядом с любимым. Малейшая обида Николая Павловича: недобрый взгляд, не поднятые на него глаза, и Бенкендорф уже был как на иголках, напрягался, начинал аккуратно прощупывать почву для понимания, что же он не так сделал, для него Николай был всем, а для императора кем же был Александр Христофорович?....раз император поверил наглой клевете, чертов Пушкин однажды на балу, обиженный Бенкендорф решил уколоть его за, как он думал, больное, сказав, что он видел, как Александр Христофорович вечером верхом на своем коне отправился в какую-то деревушку. Пушкин отшутился, что тот ездил к своей любимой, сказав, что пора бы тому не прятать свою любимую, а жениться на ней, крайне неуместная издевка, которая стоила Бенкендорфу всего. Граф не воспринимал слова Пушкина всерьёз, думая о том, что Николай не сомневается в верности своего верного жандарма, всё же Бенкендорф никогда не давал царю сомневаться в своей верности ему, но... Тем же вечером Николай поставил Бенкендорфа перед фактом, что граф ему больше не нужен, как и его любовь.... Думаю, шок, переживший в тот момент графом, не стоит описывать. Шеф жандармов был в ужасе, растерянно глядя на любимого, он не мог поверить в услышанное... Почему?... Почему Коля поверил в эту наглую ложь?... Бенкендорф пытался объясниться, старался убедить в своей верности, но царь особо не разбирался, задав только 3 вопроса: «Что же тогда вы там делали?» — был первый вопрос императора, на что Бенкендорф не знал, как ответить. Это было правдой, что месяц назад он ближе вечером отправился в одну деревушку недалеко от Петербурга, вот только он не к любовнице ездил, а за информацией. В той деревушке располагалась одна из многочисленных гильдий, где граф получал нужную ему информацию. Он не рассказывал о своих методах императору, потому, собравшись с мыслями, Бенкендорф ответил честно, без лжи, на что последовал следующий вопрос, который добил: «То есть в ваш единственный выходной, который я вам дал, чтобы вы отдохнули от работы и выспались, я приказал вам отдыхать, а вы ослушались меня и поскакали работать? Как я понимаю, мои слова для вас пустой звук, как и переживания, да, Александр Христофорович?» Губы царя исказились в лёгкой ухмылке, от которой шеф жандармов стало понятно: даже если Николай Павлович и поверит ему, то не простит, посчитав это предательством. Почему он не рассказал о том, что был в гильдии в тот день, почему скрыл это? В глазах любимого Бенкендорф больше не имеет значения. Целый месяц Бенкендорф пытался всячески помириться с любимым, объясниться, но Николай его не слушал, он не кричал, просто давал понять, что доверие потеряно и Романов больше не сможет доверять ему настолько сильно, чтобы доверить свое сердце. Бенкендорф не принимал, если его обвиняли в предательстве, тогда почему с должности шефа жандармов его не сняли, почему он все еще на том же посту?... Николай Павлович издевался над ним... Специально флиртовал с другими на глазах умирающего от ревности жандарма. Делая тому очень больно, что каждый вздох казался крайне болезненным для графа. Александр не понимал поведения любимого. Если дело в измене, почему пост ему оставили? Почему Николай не убил его, не снял с должности, не сослал? За что так издеваться?... И пока Бенкендорф размышлял об этом, Николай танцевал с очередной красивой дамой, что подходила ему, как ни странно, хорошо. Если граф не ошибался, её звали Ангелина, кандидатка на роль императрицы. Бенкендорф знал это, так как император лично приказал графу подыскать ему кандидатуру на роль царицы. Суда по тому, что весь вечер Николай Павлович не выпускал девушку из вида, она станет его женой, хотя интереса в её глазах не было. Ангелина явно не любила Николая, но кто будет перечить самодержцу?...