Элис Морган

Было восемь утра. Ветер ещё хранил во влажном воздухе запах ночного ливня — терпкий аромат сырой травы и земли. С прохладой приходило и какое-то тягостное чувство: природа будто сама скорбела о том, что произошло под этими стенами. Особняк Кларенсов погрузился в тишину, и даже его тяжёлые стены, казалось, пропитались мраком ночной трагедии. Никто из домашних не сомкнул глаз — ночь прошла в тревоге и гулком ожидании.

Через полчаса двери тяжело распахнулись. Вошёл полицейский, ведущий расследование. Его шаги были уверенными, но лицо серьёзным, будто на плечи ему легла не только служебная обязанность, но и груз чужой беды. Первым его встретил Рожер.

— Сожалею о случившемся, — сдержанно произнёс полицейский, затем слегка наклонил голову в знак представления. — Сэр Джеймс Картер.

— Рожер Уилкинс, — ответил тот, крепко пожимая его руку.

В гостиной уже собрались остальные члены семьи. Их лица были бледны, взгляды — потухшие. Картер обвёл всех внимательным взглядом и твёрдо сказал:

— Прошу вас временно не покидать особняк, а тем более город. Это крайне важно для расследования.

Все поняли серьёзность момента и лишь кивнули, соглашаясь. Рожер проводил Картера в свободный кабинет, где тот мог начать работу. Первым решено было допросить часового, который и поднял тревогу.

Дверь осторожно скрипнула. Вошёл молодой охранник, слегка растерянный, но старающийся держаться. Картер пригласил его рукой сесть напротив. Тот сел, выпрямившись, и допрос начался.

— Ваше имя и фамилия.
— Майкл Шон.
— Как я понимаю, именно вы первым заметили то, что произошло?
— Да, сэр.
— В котором часу это было?
— В час ночи и пять минут.

Полицейский отметил в блокноте.
— Расскажите подробно, что именно вы увидели.

Майкл сглотнул, собрался и заговорил:

— Моя смена начинается в полночь и длится до рассвета. Как всегда, я стоял на посту. Спустя примерно час, а точнее — в час пять, я заметил какое-то движение в правом крыле особняка. Это показалось мне странным... ведь в это время все обычно уже спят.

— Понимаю. Продолжайте.

— Я взял фонарь и направился туда. Сделал несколько шагов — и свет выхватил фигуру девушки. Её руки были в крови.

Картер поднял взгляд:

— С этого момента — подробнее. Кто была эта девушка?

— Няня.

— Какая именно няня?

— Няня сына хозяина дома, мистера Томаса Кларенса.

— Имя и фамилия няни.

— Элис Морган, если не ошибаюсь.

— Вы уверены, что преступница именно она?

— Да, сэр. Уверен. Это была именно она.

— Няня?

— А кто ещё? Она стояла рядом с телом, её руки были перепачканы кровью. Как ещё могли испачкаться её руки? Всё очевидно: она убила его. После этого тут же убежала.

— Убежала?

— Да. Исчезла. Я сразу сообщил господину Рожеру, но он не поверил. Сказал: «Я её знаю». А я сказал — мы её толком не знаем!

Картер что-то записал.

— Хорошо. Сначала поговорим и с Рожером. Но скажите, в каком состоянии было тело?

— Лежало на спине, живот весь в крови. Думаю, ударили ножом.

— Понятно. Спасибо, вы свободны.

Майкл поднялся, но Картер его остановил:

— В самом конце скажите: вы не заметили больше ничего подозрительного? Разговоры, следы, что-то необычное?

— Нет, сэр. Всё, что видел — рассказал.

— Благодарю.

Охранник вышел. Почти сразу на его место вошёл Рожер.

— Имя и фамилия, — как заведённый повторил Картер.
— Рожер Уилкинс. Я доверенное лицо мистера Томаса Кларенса в этом доме.

— Хорошо. Расскажите, как вы узнали о случившемся.

— Я спал в своей комнате. Проснулся от криков за окном и сразу выбежал, чтобы понять, что происходит.

— Который час?

— Час пятнадцать ночи.

— Продолжайте.

— Остальное, полагаю, вам уже рассказал охранник.

— Мне нужно услышать именно вашу версию.

Рожер вздохнул, собрался:

— Я выскочил и увидел у входа часовых. Один из них, Майкл, сказал, что произошло убийство. Мы вместе направились к месту.

— Значит, вы видели тело?

— Да, сэр.

— Опишите, если сможете. Понимаю, это нелегко, он ведь был вам другом.

Рожер закрыл глаза на секунду, словно снова увидел перед собой тот страшный образ.

— Он лежал на спине... живот — весь в крови. Думаю, глубокий удар ножом. Это было ужасно.

— Вы не заметили ничего странного?

— Нет, сэр.

Картер нахмурился.

— По-вашему, кто мог это сделать?

— Даже представить не могу. Кому мог помешать Грейс...

— Хм. Интересно. Знаете ли, охранник сделал любопытное наблюдение. Он считает, что убийца — няня. По его словам, она была у тела с окровавленными руками. И добавил, что никто её толком не знал. Но утверждает, что вы сказали: «Я её знаю». Поясните.

Рожер выпрямился и спокойно ответил:

— Конечно. Мне нечего скрывать. Я знаю её почти год. Я обручён с её подругой.

Брови Картера слегка приподнялись:

— Вот как. Имя и фамилия девушки?

— Ноэми Паркер.

— Адрес?

Рожер замялся лишь на секунду, затем чётко назвал улицу и дом.
Записав всё сказанное и отметив, что девушку следует навестить позже, инспектор продолжил допрос.

После того как убедился, что Рожер также не заметил ничего необычного, в кабинет вошёл следующий член семьи. Патрик Пайк сказал, что обо всём узнал лишь со слов Рожера, сам ничего странного не видел, кроме одного — няня сбежала. Свидетельство Беатрис Харрингтон почти повторяло рассказ Патрика, но она добавила ещё одну деталь: почерк убийства, по её мнению, явно принадлежал мужчине.

Через полчаса передышки допрос продолжился.

— Вивьен Эверетт, верно?
— Да, я.
— Садитесь.

Девушка села с привычной горделивой осанкой, её взгляд оставался холодным и непоколебимым. Инспектор открыл новый лист в своём блокноте, приготовив ручку для записей, и начал:

— Какие у вас были отношения с покойным?
— Дружеские.
— Хорошо. А есть ли что-то необычное, что вы заметили и чем готовы поделиться?

Вивьен вспомнила нечто, но её охватили сомнения. Стоит ли говорить? Правильно ли будет? Инспектор заметил её колебания и резко вмешался:

— Слушайте, мадемуазель. Произошло убийство. Вы понимаете это? Это всегда серьёзно. Более чем серьёзно. Даже самая малая деталь, которая вам может показаться нелепой или незначительной, для нас может оказаться ключевой уликой. Вы осознаёте это?
— Осознаю.
— Тогда расскажите всё.

Он поднял ручку, приготовился записывать. Вивьен глубоко вдохнула и начала:

— В то утро, после завтрака, я вышла прогуляться в сад. Солнце палило нестерпимо, и я решила вернуться, чтобы взять шляпу. И тут я увидела Грейса и Салливана.
— Кого повторите?
— Вольфганга Салливана.
— Любопытно... — уголки губ инспектора дрогнули.
— Вам смешно?
— Нет. Просто трудно не заметить иронии: глава полиции сам оказался в эпицентре преступления, да ещё и в роли возможного подозреваемого.
— Я не думаю, что...
— Оставьте суждения мне. Итак, вы видели покойного и сэра Салливана. Что было дальше?
— Они стояли и разговаривали. Но разговор выглядел напряжённым. Грейс показался мне очень бледным. Я даже спросила, всё ли с ним в порядке.
— Слышали ли вы, о чём они говорили?
— Нет, только успела уловить фразу Салливана: «Не дай мне вспомнить твое истинное лицо». Что-то в этом роде.

Инспектор приподнял бровь.

— Были ли у них ранее конфликты?
— Не припомню. По крайней мере, я о них не знаю.
— Понятно... понятно. Продолжим. Были ли ещё странности, которые вам запомнились?
— Возможно. Что-то было за ужином.
— Я слушаю.
— Я не разобрала сути, но Салливан говорил с Грейсом очень резко, словно обвинял его. И Грейс тоже отвечал в том же тоне. Между ними витало напряжение.

Картёр медленно кивнул, записывая каждое слово.

— Спасибо, мисс Эверетт. Вы очень помогли.
— Сэр... я вовсе не хочу намекать, что убийца — Салливан.
— Разумеется.
— Он мой друг. И если позволите высказать откровенно, я нисколько его не подозреваю.
— Даже после того, что вы только что рассказали?
— Даже после этого. Да, у них мог быть спор, но убийство? И чтобы Салливан...? Нет.

Инспектор прищурился, скользнув по ней ледяным взглядом.

— Один вопрос, мисс Эверетт. Как вы думаете, почему няня сбежала?
— Этим вопросом мы все терзаемся, сэр.

Картёр закрыл блокнот.

— Спасибо. Вы свободны.
— Благодарю.

Он проводил Вивьен холодным кивком и распахнул дверь. На пороге уже ждал следующий свидетель.

— Сэр Вольфганг Салливан.
— Картер... — глухо произнёс тот, входя.
— Мир тесен, как говорят.
— Перейдём к делу.
— Как скажете, сэр. Начнём.

Тишина кабинета стала ещё плотнее, когда два опытных человека — инспектор и глава полиции — встретились взглядами. Атмосфера накалилась: теперь разговор обещал быть самым трудным.

Начало было тем же. Все проснулись от суматохи, всё узнали от стражников и Роджера Уилкинса. На вопрос, почему няня сбежала, Вольфганг дал стандартный ответ — сам не знает.

— Какие отношения у вас были с погибшим?
— Дружеские.
— Но бывали ли моменты, когда отношения становились напряжёнными?
— Да.
— Вот, значит, с этого и начнём.
— Норман Грейс был моим другом, но временами он переходил границы.
— Какие именно границы?
— Ну, например, он чрезмерно много пил или уделял излишне много внимания дамам, что ему совсем не подобало.
— А утром, 17 сентября, после завтрака, у вас действительно произошёл спор?
— Вижу, вы хорошо осведомлены.
— Естественно. И хочу понять, что вы имели в виду, сказав погибшему: «Не дай мне вспомнить, твоё истинное лицо».
— Как я уже отметил, он порой переходил меру.
— В чём же именно в тот день он её перешёл?
— Он был слишком внимателен к мисс Морган.
— К няне?
— Да.
— И почему это вызвало у вас такое раздражение?
— Я не способен мириться с подобными вещами. Да, у нас был жёсткий разговор, но только и всего. Этот спор никак не связан с убийством.
— Хорошо. Как полицейского меня интересует ваше личное мнение о случившемся.
— Я не веду это дело и не располагаю всеми его деталями, поэтому точного мнения дать не могу.
— А что скажете о няне?
— Она просто оказалась не в то время и не в том месте.

В конце полицейские обменялись рукопожатием. Затем пригласили миссис Рут. Она вошла, медленно опустилась на стул напротив следователя. Её лицо было искажено тревогой и тяжёлым переживанием случившегося.

— Мисс...
— Миссис.
— Ах, простите... миссис?
— Рут. Рут Амбридж.
— Вы служите в доме уже двадцать лет?
— Да.
— Что вы можете сказать о семье, прежде всего?
— Это очень добропорядочная, образцовая семья. Господин пользуется уважением и большим авторитетом.
— Хорошо. Что-нибудь, что может помочь полиции?
— Почти ничего, сэр. Всё произошло слишком быстро. Никто бы и в страшном сне не подумал, что стены этого особняка станут свидетелями подобного.
— Что скажете о мисс Элис Морган?
— Она достойная девушка.
— Только и всего?
— Она умна, трудолюбива. Послушайте... она была такой доброй, с каким-то трепетом души делала свою работу. Достаточно лишь раз взглянуть в её зелённые глаза, чтобы понять: эта бедная девочка ни при чём.
— Но если вы считаете её невиновной, почему она сбежала?
— Разве это не очевидно? Она случайно оказалась в эпицентре ужаса и испугалась. Любой здравомыслящий человек на её месте понял бы: подозрение падёт именно на него.
— А не допускаете ли вы, что она убила, а потом сбежала, чтобы избежать ответственности?
— Нет. Нет! Она ведь никого из приезжих даже толком не знала. Какой у неё мог быть мотив?
— Например, погибший уделял ей слишком много внимания. Возможно, были эпизоды, о которых мы пока не знаем. Может, он даже позволил себе домогательства.
— Слушайте меня внимательно, сэр Картер. Если вы всерьёз полагаете, что эта девушка совершила убийство, вы ошибётесь и лишь потеряете драгоценное время. Настоящий преступник тем временем останется на свободе.
— Совершила она преступление или нет — решим мы. Спасибо вам, миссис.

Рут гордо поднялась, отказалась от сопровождения и вышла.

Когда всех собрали в гостиной, полицейский выступил с заявлением:

— Благодарю вас за сотрудничество. Следующий важный шаг — найти няню. Уже сегодня мы займёмся этим делом и распространим её фотографию по городу. Есть вопросы?

— Да, — заговорил Салливан. — Что насчёт тела? Есть ли какие-то известия?
— Экспертиза всё ещё продолжается.
— А мы получим результаты? — спросила Беатрис.
— Если они будут необходимы, да. С вашего позволения.

Он кивнул всем присутствующим и покинул дом. Мужчины молчали, женщины качали головами, всё ещё не веря, что это произошло именно с ними.

— Бедняжка Элис... — со скорбью в голосе произнесла Рут.
— Как Лео? — спросил Роджер.
Рут ответила:
— Он глубоко подавлен. Ни с кем не разговаривает.
— Может, мне стоит попробовать поговорить?
— Думаю, лучше дать ему время. Он был очень привязан к Элис, и её исчезновение по-настоящему его ранило.
— Понимаю.
— Но какой в этом смысл? — вмешалась Вивьен. — Если она невиновна, чего же ей было бояться?
— Здесь только два варианта, — отрезал Салливан. — Либо она действительно невиновна и испугалась, либо преступник — именно она.

После этого все снова разошлись по разным углам, словно безмолвные марионетки.

Рут же поднялась наверх, к комнате мальчика, который с прошлой ночи неподвижно сидел на кровати и не проронил ни слова. Он даже перестал читать, что было для него нехарактерно. Сердце Рут, стиснутое болью, с тоской смотрело в его глаза, видя, как тяжело он переносит утрату и молчаливо разрушается изнутри.

— Леонард, сынок...
— Не хочу ничего, миссис Рут.

Рут ничего не ответила. Она тихо опустилась рядом, обняла его за плечи и прижала к себе. В комнате повисла тишина, только слышалось тяжёлое дыхание мальчика. Несколько секунд он упорно молчал, сдерживая рыдания, но затем, голосом, дрожащим от слёз, едва слышно прошептал:

— С ней ведь всё будет хорошо, правда?..
— Конечно, мой мальчик... конечно, — мягко, но твёрдо произнесла Рут, словно старалась уверить не только его, но и себя.

Он крепко прижался к ней, как маленький ребёнок, и наконец дал волю слезам. Его тело дрожало в её объятиях, он плакал долго, пока силы не оставили его. И только когда изнеможение пересилило боль, он уснул прямо у неё на руках, сжавшись в комок и всё ещё держась за её платье, будто боялся отпустить последнюю опору в этом доме.

Рут сидела неподвижно, оберегая его сон, и в её сердце жгучей раной разливалась скорбь — за мальчика, за девушку, за этот дом, где теперь витал лишь холод пустоты и потеря.