Элис Морган

Мягкое мерцание свечей в массивных бронзовых канделябрах разливалось по залу, смешиваясь с живым треском камина. Свет ложился на лица собравшихся, то подчеркивая их морщины и усталость, то освещая глаза, в которых таилась смесь интереса и скрытых мыслей. Атмосфера была одновременно торжественной и напряжённой: казалось, что каждый участник разговора держит в себе нечто невысказанное, а стол был не просто местом трапезы, но ареной для тонкой игры характеров.

Голоса гостей перекатывались от воспоминаний к шуткам, от споров к философским рассуждениям. Вино в бокалах блестело, словно кровь в полумраке, а блюда, хоть и были богато украшены, оставались в тени бурных разговоров.

— Рожер, друг мой, — с улыбкой, но с лёгкой тенью нетерпения обратился Норман. — Где же наша дорогая гостья?
— Я уже уведомил её, — спокойно отозвался Рожер. — Она вот-вот появится.

Грейс, сидевшая чуть поодаль, подняла тонкие брови, явно устав от ожидания.

— Ты не успокоишься, Норман, пока она не войдёт, верно? — строго бросил Саливан. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно. — Мне кажется, ты чрезмерно зациклилась на этом.

Норман прищурился.
— Ты что-то имеешь в виду? В твоих словах я уловил оттенок сарказма.

— Отнюдь, — невозмутимо ответил Салливан. — Просто с утра ты занят только этой темой. Это наводит на определённые мысли.

— Для него это нормально, — тихо вставила Вивьен, слегка откинувшись на спинку стула. — Прости, Норман, но все знают: ты всегда был любителем дамского внимания.

— Вот спасибо! — Норман резко поднял голову. — Это несправедливо!

Рожер, пытаясь сгладить напряжение, вмешался:
— Давайте согласимся, что невозможно не любить женщину. Разница лишь в том, насколько каждый готов это показать.

— Согласен с Рожером, — поддержал Патрик. — В своё время я пытался подавить в себе этот порыв. И вот результат: старик, почти без наследников.

— Быть одной тоже имеет свои преимущества, — в разговор вступила Беатрис, её голос звучал холодно и уверенно. — Будь я замужем, сейчас сидела бы где-нибудь в тесной кухне, стирая бельё. А вместо этого я здесь.

— И всё же, — Рожер снова повернулся к Салливану, — скажи, друг, почему же ты так резко реагируешь?

Взоры всех обратились к строгому полицейскому. Салливан замолчал, пальцы его постукивали по столу, словно отмеряя ритм мыслей. Наконец он ответил, нехотя, словно каждое слово вырывалось с усилием:

— Я человек иного склада. Я не признаю слишком откровенного интереса к девушке. Это может вызвать у неё тревогу и смущение.

— Вот оно как! — Рожер хлопнул ладонями, будто подводя итог. — Ответ вполне исчерпывающий. Видишь, Грейс, а ты переживал.

Тем не менее всем показалось, что Салливан что-то недосказал. Его глаза, обычно спокойные, блеснули чем-то тревожным.

И вдруг обсуждение резко прервалось. Тяжёлые шаги прозвучали в коридоре, и все головы синхронно повернулись к двери. В зал вошла Элис.

Она выглядела словно сошедшей с полотна старого художника: платье глубокого бордового цвета плотно облекало фигуру, подчёркивая плавные линии талии и грудь, а от бёдер мягкими волнами ниспадало вниз до щиколоток. Лёгкий блеск золотой вышивки на вырезе напоминал листья, будто сплетённые руками самой природы. Свет свечей заиграл на её лице, и на мгновение в воздухе повисла тишина.

— Добрый вечер, — её голос прозвучал мягко, но отчётливо, и словно разбил напряжение. — Разрешите присоединиться?

— Разумеется! — поспешно сказал Норман, указывая на свободное место рядом.

Элис села, и в ту же минуту Вивьен, с любопытством наклонившись вперёд, произнесла:
— Ты очень интересная девушка.

— В каком смысле? — Элис слегка наклонила голову.

— Тебя сложно описать словами. Ты... другая.

— Думаю, я просто интроверт, — спокойно улыбнулась она.

— Arcanum mulier, — с оттенком театральности произнёс Норман.

— Мне приятно, — ответила она, не опуская взгляда.

Разговор оживился. Гости засыпали её вопросами, каждый словно хотел проникнуть за спокойную маску девушки.

— Какие еще языки вы знаете? — уточнил кто-то.
— Только немецкий, — коротко ответила она.
— У вас есть огромный потенциал, — заметила Беатрис. — При желании вы могли бы достичь большего. Но это требует определённой жёсткости.
— А как вам работа гувернантки? — спросила Вивьен.

Элис чуть улыбнулась, её голос стал мягче:
— Мне она по душе. Леонард — умный мальчик, вдумчивый.

— Его наблюдательность подтверждает это, — вставил Салливан. — Он не проявляет особого интереса к обществу, и это многое говорит о его характере.

— О, друг, — возразил Рожер. — Это не холодность. Просто книги и уединение для него важнее балагана вокруг.

Вечер подходил к концу. Вино в бокалах почти исчезло, свечи догорели до половины. Элис, поднявшись, сдержанно поклонилась:
— Простите, но долг зовёт. Мне пора заняться работой.

Уже был под самый конец ужина и Элис тихо извинилась, поднявшись из-за стола, сказала, что её ждут дела. Она склонила голову с лёгкой улыбкой, словно желая скрыть усталость, и быстро удалилась. Вскоре один за другим начали расходиться и остальные гости: кто-то направился в свои комнаты, кто-то в сад, кто-то задержался в гостиной за разговорами. День клонится к вечеру, и особняк постепенно погрузился в тягучую тишину.

Элис, вернувшись в комнату Лео, помогала мальчику готовиться ко сну. Она заботливо поправляла одеяло, приглаживала волосы на его лбу, а он, наблюдая за ней, не удержался от вопроса:

— Ну и? — спросил он с любопытством.
— Что именно? — отозвалась она, чуть улыбнувшись, но не поднимая глаз.
— Какие они? Все эти люди.

Элис замялась, её взгляд стал рассеянным.

— Странные, — наконец сказала она.
— Вот видишь, я же говорил! — оживился Лео.

Он приподнялся на локтях и приблизился к девушке.

— А что именно ты заметила? — голос его был полон любопытства.
— Почти ничего. Только ощущение, что что-то с ними не так. — Она сделала паузу и тяжело вздохнула.
— Но для этого должно быть основание, верно? — не унимался мальчик.
— Основание?.. — задумчиво повторила Элис. — Например, Норман Грейс слишком уж проявлял ко мне внимание, словно пытался что-то выведать. Вольфганг Салливан почти не говорил, а если говорил — то его слова казались подозрительными, скрывающими подтекст. Остальные вели себя обычно.

Лео нахмурился, его взгляд стал серьёзным.

— Однажды всему этому придёт конец.

Элис прикрыла мальчика одеялом и вопросительно посмотрела на него:

— Конец? Чему именно?

— Всем этим сборищам, — твёрдо сказал Леон. — Если ты думаешь, что они встречаются здесь только потому, что называют себя друзьями, то ты ошибаешься.

Девушка присела рядом, сложив руки на коленях, и молча слушала его.

— Пойми, Элл, — продолжил Лео, — людям всегда что-то нужно. Никто не бывает бескорыстным, особенно такие влиятельные люди. Их «дружба» — это ширма. На самом деле за ней скрыт план. Чёрный план. И когда он будет приведён в действие... вот тогда всё закончится.

В его голосе звучала уверенность, не свойственная ребёнку. Элис нахмурилась и, вздохнув, с печалью произнесла:

— Ты слишком мал, чтобы понимать такие вещи.

Лео заметил тоску в её глазах и быстро протянул руку, словно хотел удержать её рядом.

— Не переживай, дорогая Элл, я буду с тобой.
— Глупыш, — улыбнулась она сквозь лёгкий смех. — Это я должна защищать тебя. Ты под моей ответственностью. А теперь — спи спокойно и не думай о плохом.

Она нежно поцеловала его в лоб и тихо вышла, прикрыв дверь.

В своей комнате Элис попыталась уснуть, но сон не приходил. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и мысли роились в голове, не давая покоя. Беспокойство, предчувствие чего-то недоброго давило на неё. Но чего именно следовало бояться? Сама она не знала.

Почти задремав, она вздрогнула от резкого скрипа половиц. Её глаза широко распахнулись. В темноте показалось, что кто-то ходит за дверью. Страх сковал её тело, она не могла ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Несколько раз моргнув, она заметила, что перед дверью никого нет. Но тревога не отступала.

Она крепче закуталась в одеяло и попыталась уснуть как можно быстрее. Но тишину вдруг нарушил негромкий стук. Элис побледнела, дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось, пока она вслушивалась.

— «Два быстрых удара, третий с паузой...» — пробормотала она про себя и вдруг облегчённо выдохнула.

— Лео? Это ты? — позвала она дрожащим голосом.
— Я, я! — отозвался мальчик из-за двери.
— Подожди минутку.

Она вскочила, быстро поправила волосы перед зеркалом и отворила дверь.

— Прости, я совсем не могу уснуть, — признался Лео, виновато опуская глаза. — Думал, может... Э-Элл? Ты слушаешь?
— Слушаю, продолжай.
— Ты в порядке? У тебя вид... будто ты испугалась.

Элис поспешила натянуть на лицо лёгкую улыбку.

— Нет, просто я тоже не могла уснуть. Но у меня появилась одна мысль. — Она наклонилась к нему чуть ближе и шепнула: — Что, если прогуляться немного в саду?

Глаза Лео вспыхнули.
— Я хотел предложить то же самое!

Элис рассмеялась и покачала головой.

— Ну, повезло тебе, что я тоже не сплю, иначе пришлось бы долго уговаривать.

— И напрасно?

— Абсолютно.

Они быстро надели лёгкие вещи и вышли наружу. Ночь встретила их густой темнотой и подозрительной тишиной. Казалось, сам воздух был слишком тих, как будто что-то затаилось в тенях.

— С одной стороны, хорошо, что темно, — прошептал Лео. — Стражи нас не заметят.
— Всё равно мы ненадолго. Вернёмся быстро, — ответила Элис.

Они пошли по аллее. Вдруг мальчик спросил:

— А расскажешь мне, как ты познакомилась с дядей Роджером?

— Конечно. Он жених моей близкой подруги Ноэми.

— Вот как! Это прекрасно. Я рад за него. Если Ноэми твоя подруга, значит, дядя Роджер — по-настоящему счастливый человек.

Неожиданно они почувствовали прохладные капли на лбу.

— Дождь? — удивился Лео.
— Наконец-то, — выдохнула Элис. — Я уж думала, он так и не начнётся. Ну пошли скорее обратно, пока не разошёлся сильнее. К тому же уже слишком поздно.

Они свернули на обратную дорогу. И вдруг Лео резко остановился, словно что-то увидел или услышал в темноте. Элис с тревогой посмотрела на него, и сердце её пропустило удар.

— Что случилось?

— Днём я оставил здесь свою шляпу. Если Рут заметит — убьёт меня. Подожди, я быстро сбегаю.

Не дожидаясь ответа девушки, он стремительно сорвался с места и побежал к правому крылу особняка.
Девушка инстинктивно шагнула за ним, но юноша уже скрылся за углом, растворившись во мраке ночи.

— Лео! — позвала она, но её голос утонул в тишине. — Почему он так резко сорвался? Даже остановить не успела... Лео!

Она старалась говорить ровно настолько громко, чтобы он мог услышать её, но при этом не переходя на крик. В этом тихом поиске, полном тревоги, её нога задела что-то твёрдое. Потеряв равновесие, она упала, выставив руки вперёд, чтобы удержаться. Ладони её коснулись влажной поверхности. На миг ей показалось, что это просто маленький холмик земли, пропитанный дождевой влагой.

Но облака разошлись, и холодный свет луны прорезал мрак. То, что предстало перед её глазами, заставило кровь застыть в жилах. Перед ней, на спине, безжизненно лежал Норман Грейс. Его широко раскрытые глаза смотрели в пустоту. Вокруг живота и туловища расползалось тёмное кровавое озеро.

Эллис с ужасом опустила взгляд на собственные руки — они были залиты кровью. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось.
— Господи... Господи милостивый...

Её голос сорвался в еле слышный шёпот. Тело пронзала дрожь, словно сам воздух вокруг стал ледяным.

— Что там? — донёсся голос стражников. Лучи фонарей закачались в темноте и стали приближаться к правому крылу.

Эллис уже почти ничего не слышала, разум её был поглощён всепоглощающим ужасом. Когда свет достиг страшной картины, послышался резкий крик.

— Убийца! Схватить её!

С остальных сторон особняка ринулись другие стражники. Их шаги и крики множились, превращая ночь в кошмарный хаос.

Девушка в отчаянии вспомнила о сарае. Пока оставалась хоть какая-то дистанция между ней и стражей, она метнулась туда. Вбежав внутрь, прижалась спиной к двери, задыхаясь и не в силах сообразить, что делать дальше. Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот вырвется наружу.

Внезапный стук в дверь заставил её вскрикнуть.
— Это я, Элл! Открывай скорее!

Узнав знакомый голос, она рывком распахнула дверь. В проёме стоял Лео. Увидев его, её ноги подкосились, и она упала на колени. Слёзы хлынули сами собой, рыдания сотрясали её грудь.

— Клянусь... клянусь, Лео, это не я... Я ничего не сделала...

Сердце мальчика сжалось от боли, видя её в таком состоянии. Он опустился к ней, заговорил быстро, но мягко:
— Я знаю, Элл. Знаю.

Он сорвал со стены старый ржавый ключ, вложил ей в ладонь и прошептал, сжимая её руку:
— Слушай. Сзади сарая есть дверь. Через неё ты выйдешь к заднему двору особняка. Там легче скрыться.

Он посмотрел прямо в её глаза, его голос дрогнул, но остался решительным:
— Элл, я знаю что ты невиновна. Беги!

Шаги стражников становились всё ближе. И не думая больше ни о чём, Эллис сорвалась с места и бросилась прочь, словно сама жизнь гнала её вперёд.

А в тени огромного особняка, на календаре, где кровью был отмечен этот проклятый день, всё было предрешено: и смерть, и побег, и последний ужин, после которого ни тело Нормана Грейса, ни дрожащая няня уже не могли изменить свою судьбу.