Элис Морган

— Ну что ж, — начал Норман, поправив воротник и усмехнувшись. — Где же наш господин Кларенс?
— Во Франции, по делам, — спокойно ответил Рожер, задумчиво поглаживая свой бокал.

— Уважаю его, — Норман кивнул, будто сам себе. — Деловой человек, деятельный. Не удивительно, что у него связи даже в мэрии.

— Но ведь мэр не ты, — заметил Вольфганг, слегка прищурив глаза.

— Пока не я, — вспыхнул Норман, резко вытянув указательный палец. — Но дождитесь! Придёт время, и все ваши полицейские дела тоже будут проходить через мои руки.

— Поэтому ты так близок с моим дядей? — с лёгкой усмешкой спросила Вивьен, опершись на спинку стула.

— Совсем не так, — нахмурился Норман. — Я искренне уважаю его и ценю наше общение.

— Я непременно напечатаю в своей газете статью о твоей безграничной любви к нему, — иронично заметила Беатрис, скрестив руки.

— У дяди и впрямь поразительный ум, — добавила Вивьен. — У него связи во всём: газета, мэрия, полиция...

— Вивьен, девочка моя, — оборвал её Патрик, строго взглянув поверх очков. — Лучше расскажи, как прошёл твой отдых.

— Место было хорошее, еда вкусная, но вот напитки... ужасные, — сказала она коротко, пожав плечами.

— Как всегда, лаконична, — заметил Норман. — А я, признаться, остался доволен своим отдыхом.

— Забавно, — встряла Беатрис. — Я была там же всего на неделю позже и не разделяю твоего восторга. Женщины замечают детали лучше мужчин. Правда, Патрик? А ты где был?

Тот замялся, кашлянул, и наконец пробормотал:
— Ах, что вы... Я одинокий мужчина, путешествовать без жены — лишено смысла.

— Придёт ещё время, Патрик, — мягко сказала Беатрис. — Никогда не поздно. А как наш полицейский отдохнул?

Салливан нахмурился.
— Полиция и отдых — слова несовместимые. Я расследовал серьёзные преступления.

— И каковы успехи? — оживлённо поинтересовалась Вивьен, подаваясь вперёд.

— Два дела завершились успешно. Но одно остаётся нераскрытым, — сурово ответил он.

— Понимаю, — тихо сказала она, в глазах мелькнула искра любопытства.

— Давайте не будем о смерти! — Норман передёрнул плечами, по его телу прошла дрожь. — Бр-р-р... мороз по коже.

— Не бойся, Норман, смерть придёт к тебе ранше всех, — подшутила Вивьен.

— Вивьен! — резко одёрнул её Патрик.

— Дядюшка, ну что вы, — она улыбнулась, — мы ведь просто шутим.

— А почему ты так боишься смерти, Норман? — неожиданно спросил Салливан.

Повисла тишина. Все взгляды обратились к Норману. Казалось, воздух в комнате стал гуще, и напряжение нависло над столом, словно тяжёлое покрывало. Но Рожер поспешил разрядить атмосферу, переведя разговор на политику.

И вот уже спор разгорелся с новой силой: кто из политиков достоин доверия, какие подходы правильны, а какие губительны. Споры шли жаркие, но итог оказался единогласным — ни один из действующих деятелей не заслуживал уважения.

— Сжечь их всех по одному, — холодно произнесла Вивьен, и в её голосе прозвучала почти опасная решимость.

— Огненная женщина... и мысли у тебя такие же огненные, — мечтательно добавил Норман, не скрывая восторга.

— Ты всё ещё надеешься на что-то, сэр Грейс? — с усмешкой спросила Вивьен.

— Увы, мисс Эверетт, вы сожгли и мои надежды. Но знаешь... я не жалею, что пытался, — его голос дрогнул, но улыбка осталась.

Дальнейшие разговоры были уже обыденными: они снова вспоминали, как познакомились с Томасом Кларенсом, как переплетались их пути. Каждый эпизод казался случайным, но всё в итоге складывалось в сеть.

Томас, едва взглянув на Нормана Грейса, понял, что тот слабее остальных и легче поддаётся влиянию. Именно поэтому связь наладил сначала с ним, а не с самим мэром. Когда же из-за пьяной выходки Норман оказался в участке, он познакомился с Вольфгангом Салливаном.

На одном из семейных собраний свёл судьба их и с Патриком Пайком, и с Вивьен Эверетт. Тогда-то Норман впервые влюбился — беспомощно, безнадёжно, и получил грубый отказ.

А что касается мисс Беатрис Харрингтон... её история оставалась туманной. Она знала Кларенса давно, слишком давно, а её скрытое чувство к Патрику длилось уже двадцать лет. Она терпеливо ждала — ждала, когда он сделает первый шаг.

Наконец, когда завтрак подошёл к концу, все пятеро поднялись почти одновременно, словно подчиняясь невидимому сигналу. Их объединяла не только трапеза, но и тайная нить, которую каждый ощущал, но никто не решался назвать вслух.

— Всё было очень вкусно, — сказал Патрик, с довольным видом вставая с кресла. Беатрис согласно кивнула, её глаза мягко блеснули в знак подтверждения.

— Дорогая Беатрис... — тихо и чуть взволнованно заговорил Патрик.

— Да? — она приподняла бровь, будто заранее угадывая, что последует нечто необычное.

— Эм... не согласились бы вы пойти со мной в читальный зал? Я хочу выбрать книгу, но боюсь запутаться среди множества названий и авторов. Боюсь, сделаю неправильный выбор.

— Конечно, Патрик, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Ради твоих очаровательных усов я с радостью помогу.

Они рассмеялись, встали и, переглянувшись, легко и беззаботно вышли из гостиной, их голоса и смех ещё несколько секунд звучали в коридоре, прежде чем стихли.

Вивьен же, напротив, не сказала ни слова. Она тихо поднялась и направилась прямо в сад, её шаги были быстрыми, почти порывистыми, словно ей хотелось убежать от чего-то или скрыться в прохладе зелени.

Грейс, оставшись за столом, вздохнула и вдруг обратилась к мужчинам:

— Я настаиваю, чтобы на ужине присутствовала няня... как же её... — он нахмурился, стараясь вспомнить имя.

— Элис, — подсказал Роджер, слегка улыбнувшись. — Мисс Элис Морган.

— Ах да! — оживился Грейс. — Конечно, как я мог забыть? Я хочу, чтобы она непременно была за ужином.

— Я передам мисс Морган ваше приглашение, — спокойно ответил Роджер. — Если пожелает, она присоединится к нам.

После, извинился перед джентльменами и удалилась.

После его ухода Салливан резко повернулся к Норману, его глаза вспыхнули холодным огнём:

— Надеюсь, нам с тобой не придётся устраивать разборки, Норман.

— Почему ты так завёлся, друг мой?
— попытался смягчить обстановку Норман, но в его голосе звучала нервная нота. — А-а... так ты, значит, тоже положил глаз на девушку?

Взгляд Салливана мгновенно стал жёстким, в нём появилась угроза. Он шагнул вперёд, и Норман, побледнев, машинально отступил на несколько шагов.

— Ты забыл, что натворил? — голос Салливана был низким, почти рычащим. — Семь лет назад, в одном из тех баров.

— Тише! — Норман вскинул руки, его лицо искривилось от страха. — Я понял, понял... Я лишь хотел познакомиться, ничего больше!

— Я слишком хорошо знаю тебя, Норман, — процедил Салливан, едва не касаясь его лицом. — Слишком хорошо. Не заставляй меня вспомнить твоё настоящее лицо.

Грейс, побелел, словно статуя из мрамора. Его пальцы невольно сжались, дыхание участилось. Салливан хотел продолжить, но вдруг заметил неподалёку Вивьен, которая вернулась из сада и теперь наблюдала за ними с лёгким недоумением.

— У вас всё в порядке, господа? — её голос прозвучал мягко, но настороженно. — Норман, ты выглядишь таким бледным... Ты в порядке?

— Всё в порядке, — поспешил ответить Вольфганг, вмешиваясь в разговор. — Давно ли ты здесь, Вивьен?

— Нет, — покачала она головой. — Я только вернулась. Я ищу свою шляпку. Снаружи разыгралось солнце, палит нещадно.

— Обратись к Рут, — предложил Вольфганг. — Может, она знает, где она лежит.

— Хорошо, — согласилась Вивьен, но в её тоне скользнула тень сомнения. Она всё же улыбнулась и удалилась.

Салливан перевёл тяжёлый взгляд на Грейс, затем резко развернулся и, ступая тяжело и уверенно, ушёл в глубину особняка. Его шаги гулко раздавались в коридоре, пока совсем не стихли.

До самого вечера ничего примечательного не произошло. Каждый был занят своим: Элис и Лео провели время в его комнате, а потом отправились в читальный зал, где долго занимались уроками. Вивьен большую часть дня гуляла по саду и отправляла друзьям телеграммы.

Патрик и Беатрис время от времени вместе читали газеты или обсуждали книги.
Роджер не выходил из кабинета, работая без передышки.
Норман нервно метался по комнатам, словно не находя себе места.
Вольфганг готовил отчёты и уведомления для своего отдела.

И вот настал час ужина. В большом зале вновь зажгли люстры, посуда блеснула на длинном столе, и все снова собрались вместе — как на совете, каждый со своей маской, со своим настроением, со своими скрытыми мыслями. Атмосфера была напряжённой, словно воздух сам предчувствовал, что грядёт что-то большее, чем просто совместная трапеза.