Часть 23
«Чумной Доктор» приглашает вас на онлайн-трансляцию. Хотите принять запрос?
Вот такое уведомление мне пришло ровно в 21:00. Как и предполагалось, пунктуальность Олега как бывшего военного была выше всяких похвал. Для меня эти слова стали началом судебного разбирательства, на котором Зильченко представал в роли обвиняемого, я и другие зрители — слушателями, а Чумной Доктор — судьёй. Чёрт, а я ведь только-только сняла напряжение: приняла расслабляющую ванну с лавандовой солью, сделала вечерние-бьюти процедуры и переоделась в домашнюю ночнушку.
Уютно расположившись на прохладной кровати, прижала коленки к туловищу и обняла ноги, а смартфон положила на постель перед собой, так как держать его в руках было сложно из-за небольшой дрожи в пальцах. Количество зрителей начало стремительно расти, а на боковой панели чата пошли первые комментария людей, которые с нетерпением ожидали начала фаэр-шоу.
А в моей голове противно зудело: «Лишь бы Олег сдержал своё обещание. Лишь бы…».
Чумной Доктор находился на той самой свалке, что превратила один из районов Санкт-Петербурга на окраине в смердящую красную зону. Словно большой и глубокий шрам на прекрасном лице нашего города. Мститель не побрезговал поднять с влажной земли, по которой возле его ног пробежала крупная крыса, недавно выпущенную газету. Её первая статья была посвящена Филиппу Зильченко и его незаконным делишкам.
Знакомьтесь — Филипп Зильченко. Монополист на рынке отходов.
Он начал свою речь, как всегда, уверенно, неторопливо и до смехотворности пафосно. Комментарии зрителей не заставили себя долго ждать:
Дима Новаторов: О, начинается…
MaxBro: Ну что, зажжём?
SuperKatya: Ща буит мясо)))
Катя Слушаева: А я уже думала, что больше стримов не будет.
Krasi: Так ему, негодяю!
Саша Баранова: Офигеть…
ArmanKarman: Жги, жги его!
Вадим Стройнов: Герой, которого заслуживает наш город!
Тёма Арбузов: Давно пора этого гада наказать!
К счастью, я не присутствовала на его крайней трансляции, где он расправился с главврачом онкологического центра. Как его там звали… Максим Пеньков что ли. Но успела вдоволь начитаться различных статей в Интернете, что несколько больных чуть не скончались на месте из-за слабенького сердца при виде обгоревшего трупа мужчины под окнами здания.
Но я сразу обратила внимание, как поменялось по отношению к питерскому Бэтмену мнение людей. Если во время расправы над Ольгой Исаевой первая половина не верила в происходящее, а вторая ужасалась жестокостью психа, то сейчас подавляющая часть всеми руками и ногами поддерживала Чумного Доктора.
Вот оно — его творение…
Волков медленно завертелся, чтобы каждый из нас воочию увидел то, какая жесть творилась в том месте: в несколько метров высотой горы полуразложившегося мусора, покорёженного металлолома, везде сновали мелкие вредители, а в небе кричали птицы-падальщики, словно мы ненадолго перенеслись во времени в Средневековье. Довольно иронично и зловеще.
Камера сфокусировалась и нацелилась на привязанных цепями к грейферному погрузчику* трёх пленников. Только один из них находился лицом к камере, и зрители (в том числе и я) признали в нём хозяина свалки — дражайшего господина Зильченко. О личности других знала, пожалуй, только я, потому как некоторые в чате поинтересовались, кто же был связан вместе с мужчиной.
Чумной Доктор ногой толкнул тяжёлую железную канистру, наполненную бензином. Об этом я догадалась, когда из небольшой дырки после сильной встряски на влажную от дождя землю полилась густая светло-жёлтая жидкость. Канистра покатилась прямиком к пленникам и остановилась у ног Зильченко.
Дети рождаются с отклонениями, люди страдают от страшных болезней, город задыхается!
Подойдя к своему пленнику, Волков продемонстрировал крупным планом лицо мужчины: слегка опухшее от слёз и ссадин, которые он получил, видимо, во время похищения, но при этом упитанное от роскошной и богатой жизни; погнутые в мостике на переносице и с треснутыми стёклами очки норовились слезть с широкого носа. Вся семья была одета в ночные пижамы — Чумной Доктор настиг их при подготовке ко сну.
И всё это… Благодаря ему.
Пламя из огнемётов на перчатке угрожающе вспыхнуло, осветив изнемождённое лицо Зильченко. Он инстинктивно отвёл голову назад как можно дальше от огня. Жена и сын умоляюще смотрели через плечо на Чумного Доктора своими покрасневшими глазами и испуганно выли через кляпы, которыми были повязаны их рты.
— П-прошу, я ни в чём не виноват! Прошу… Пощадите мою с-семью! — взмолился дрожащим голосом Филипп Зильченко, зажмурив окутанные ужасом глаза.
Тысяча людей погибло из-за твоей поганой свалки, а теперь эта участь ждёт и твоих близких…
Словно дикий голодный хищник Чумной Доктор обошёл пленников по кругу, чтобы все зрители трансляции увидели в лицо жену и сына — упитанного телосложения женщину и мальчика-подростка. «Ждёт и твоих близких…» — эти слова ударили по затылку будто упавший сверху кирпич, вызвав рябь в глазах и лёгкое помутнение. Наплевав на дрожь в руках, я схватила смартфон и уставилась напрягшимся взглядом на экран.
— Нет… Нет, он же обещал… — сорвались слова с губ при виде сына Зильченко. Совсем молодой, ему, наверное, даже пятнадцати нет.
«Я подумаю над твоей просьбой» — эхом в голове раздался голос Олега, как крохотное воспоминание из нашего вчерашнего разговора. Подумаю… ПОДУМАЮ. Дело дрянь. Ведь он не обещал сохранить пацану жизнь, а я как наивная дурочка поверила, прочитав всё между строк, и расслабилась.
Чумной Доктор замарает руки в крови невиновного. И я ничего не смогла с этим поделать…
— Умоляю, не надо! Отпустите жену и с-сына! Накажите м-меня, но не трогайте их! — как любящий отец семейства, Зильченко решил пожертвовать собой ради спасения близких. В отличие от Гречкина и Исаевой в нём ещё осталась крупица благородства.
Но Чумному Доктору на это глубоко наплевать.
Однако пламя из огнемётов вдруг потухло, когда псих уже явственно нацелился ими на верещащих пленников. Кто-то в чате возмутился, но весомое количество зрителей искренне обрадовалось, что псих неожиданно для всех остановился буквально у финишной черты.
Хм… Пощадить, говоришь? Я… могу оставить твоего ребёнка в живых, но это решать уже не мне…
Камера резко затряслась и плавно повернулась уже к мстителю, явив на весь экран его устрашающую маску. Я затаила дыхание в предвкушении, отчего воздуха в лёгких становилось всё меньше и меньше. Чумной Доктор хрипло и устало задышал, со скрежетом зубов процедив:
Жители нашего города… Друзья мои. Сейчас лишь от вашего слова будет зависеть, какая судьба ожидает этого парня — спасение или наказание.
Чат буквально разорвало от количества комментариев. Находились, конечно, те, кто давал добро на убийство ребёнка, но, к моему превеликому счастью, таких ублюдков было немного. Но сколько бы Чумному Доктору не писали «Нет», он молчал и ничего не предпринимал, глядя на экран своего гаджета, с которого вёл трансляцию. Создавалось такое ощущение, что он чего-то ждал… или кого-то.
Сообщение от одного конкретного человека.
Дрожащие пальцы нажали на нужную кнопку, открыв панель клавиатуры. Сердце неугомонно скакало под рёбрами, а лоб покрылся испариной, хоть в комнате было прохладно из-за распахнутой форточки. Я была уверена, что Олег ждал моего сообщения. Оно быстро исчезло в стремительном потоке комментариев других зрителей.
Саша Утёнкин: Нет!!!
Max Pampushko: ДАВАЙ ЖГИ
Коля Веткин: Пацан-то тебе что сделал
Ирэн Орлова: Не надо, пожалуйста
Leila Adios: Жесть какая…
Но Чумной Доктор успел его прочитать.
Что ж, вам крупно повезло. Сегодня я великодушен и отпущу ребёнка. Надеюсь, после этого люди увидят, что даже у такого «психопата», как меня любят называть по телевизору, есть сострадание…
Хладнокровный тон его голоса вводил в заблуждение. Что он испытывал в этот момент? Облегчение за то, что его вовремя остановили и не дали совершить большую ошибку или чувство сильной неприязни к зрителям, в особенности — ко мне? Или жизнь сына Зильченко не имела для него никакой ценности, поэтому в его душе было абсолютное безразличие…
Но факт оставался фактом — Чумной Доктор выполнил свою часть сделки. Теперь оставалось и мне выполнить свою.
Боже, пусть этот маньяк загадает что-то хорошее и… приличное. Вероятность, конечно, слабая, но всё же…
— С-спасибо! — связанный мужчина рассыпался в благодарностях и буквально заплакал от счастья, когда Олег развязал его сына, освободив от тяжёлых грубых цепей.
— Папа! Мама! — заверещал мальчик, но мститель в маске мёртвой хваткой схватил его за локоть и оттянул от родителей, а свободную руку с заряженным огнемётом выставил по направлению к пленникам. — Отпусти!
Ребёнок в безуспешной попытке освободиться ударил по руке Чумного Доктора, за что получил хлёсткую пощечину, которая мгновенно отправила его в нокаут. Из-за бронированной перчатки удар вышел в сто крат мощнее и болезненнее.
Лежи смирно и не мешай.
Голос Олега стал устрашающим и агрессивным. Он, наверное, уже пожалел о своём решении отпустить мальца, который сразу же стал мешаться под ногами. Но уж пусть он лучше полежит в отключке, но останется в живых, чем испытает терпение психа и поплатится за это.
Яркая вспышка света ослепила меня. Чумной Доктор направил два потока пламени на Филиппа Зильченко и его супругу, которые заглушили их истошный вопль. Крики заживо горящих людей… омерзительное зрелище. Гречкин по крайней мере умер быстро, потому что автомобиль взорвался раньше того, как огонь полностью изувечил его тело, принеся невыносимую боль.
Трансляция прервалась на том, что взорвалась бочка с бензином, усилив горение трупов и устроив своеобразное кострище в центре свалки. Слух уловил сквозь уличные звуки едва различимый грохот, и я как угорелая сорвалась к балкону, по пути выронив смартфон из рук. Он открывал мне вид на западную часть Петербурга, но из-за тесно расположенных друг с другом домов на противоположной стороне дороги и вида со второго этажа я ничего не разглядела. Зато под моими окнами проехали полицейские автомобили, светя своими сине-красными мигалками.
Помчались на место убийства. Дело Чумного Доктора пополнилось новой смертью.
Майор Гром, наверное, будет рвать и метать.
Я не хотела признаваться самой себе в том, трансляция вышла не такой пугающей и мракобесной, как её себе поначалу представляла. Только вопли людей слушать не очень приятно. Они просто тошнотворные, как и их горящие тела. Представляю, какой там витал запах: трупная гарь и гниль от отходов… У Олега поистине стальные нервы и обоняние.
Звук входящего сообщения вынудил вернуться в комнату. На балконе в данное время суток начинало холодеть, и стоять босиком на голом бетоне в топе и шортах — это «привет, цистит». Интуиция подсказывала, от кого мне пришла весточка в столь поздний час.
21:26 Чумной Доктор
Ну что, птенчик, готова выполнить моё желание?
***
Драматичным взглядом я оглядела жилой дом и сверилась по картам на смартфоне с тем, правильно ли я пришла, а то со своим топографическим кретинизмом ошибиться было проще пареной репы. Волков оперативно скинул мне нужный адрес, когда я с горем пополам ответила согласием на его вопрос, подписав:
21:35 Чумной Доктор
Приходи по этому адресу через два часа. Пройди через вторую арку и зайди в крайний подъезд. Там сломан домофон.
Поднимешься на последний этаж и зайдёшь через люк на крышу. Дверь будет открыта.
Что ж, адрес верный, одной проблемой меньше. Я зябко поёжилась от холодного ветра и в очередной раз прокляла себя за то, что удумала выйти в джинсовой мини-юбке. Кожа на ногах быстро покрылась гусиными пупырышками, но благо туловище и руки закрывала толстовка с капюшоном. Иначе бы я быстро окоченела.
Следуя руководству Чумного Доктора, я прошла нужную арку, зайдя в окружённый домами внутренний дворик. Подъездная дверь, как меня и заверили, действительно была открыта, так что мне не составило труда залететь вовнутрь и подняться по лестнице на крышу. На ней меня уже ожидал чёрный силуэт во вчерашнем конспиративном прикиде, что сидел на выступе, свесив ноги вниз.
— Ты опоздала, — отчитал меня Олег как маленького ребёнка.
— Извините, — я не стала испытывать его терпение и с большой неохотой подошла ближе. — Ну… Что твой больной мозг придумал?
Псих хмыкнул и кивком указал на забитый неизвестным содержимым целлофановый пакет с ручками и две жестяные банки. Я увидела на них название популярной марки пива, а в пакете лежали свёртки лаваша, сильно напоминавшие… шаурму. Я изогнула бровь и с нескрываемым подозрением вперила взгляд на широкую спину Волкова.
— И… как это понимать?
— Я проголодался. Составь мне компанию, — отстранённо бросил Олег и, не дождавшись моей ответной реакции, вытащил на свет божий один из свёртков.
— Это и есть твоё желание? — растерянно протянула я и аккуратно уселась на выступ в метре от него, ища очередной подвох. Не могло быть всё так просто и безобидно.
— Нет. Я ещё думаю по поводу него.
Он очистил лаваш от фольги и, слегка приподняв снизу лицевую маску, сделал первый надкус. Пребывая в полном недоумении, я с неохотой взяла свой свёрток и обнюхала со всех мест: ещё тёплый и невероятно ароматный, без подозрительных запахов. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
— Не бойся, не отравлено, — с насмешкой сказал Волков, заметив неуверенность в моих глазах и движениях.
— Я боюсь, что отключусь и проснусь связанной в каком-нибудь подвале, — сухо ответила я, на автомате потянув язычок открывашки, и жестянка угрожающе зашипела. Не звук, а настоящий мёд для моих ушей.
— Неплохая идея, я подумаю над этим.
Сердито поморщив нос, я сделала первый глоток хмельного напитка. Засранец явно издевался надо мной. Но к чему эти подачки и любезность? Почему нельзя было быстренько озвучить своё «желание» и разойтись, а не устраивать весь этот цирк? Будто ему как хищнику важно вдоволь наиграться со своей жертвой перед тем, как убить и сожрать.
Была не была. Сделала первый кусь лавашика, подцепив зубами также жирненькое мяско и соус, и мои глаза распахнулись от удивления, ибо этот вкус я ни с чем не перепутаю. Это же шаурма Давида из «Шава 24 на 7»! Откуда засранец узнал, что я её обожаю?!
— Эта же… моя любимая, — прошептала с потрясением и с превеликим наслаждением проглотила первый кусок.
— Я знаю. В прошлый раз из-за меня Разумовский не смог составить тебе компанию, так что считай это возмещением долга. А то он долго мне припоминал за ваше испорченное свидание, — пояснил Волков и хмыкнул, заметив мою смену расположения духа.
На какой-то миг мне показалось, что я попала в реалити-шоу, где под конец должны были выбежать операторы и ведущий с радостными криками «Улыбайтесь, вас снимают!». Конечно, моя фантазия представляла на месте Чумного Доктора ненаглядного, но вечно занятого рыжика, однако такой вариант событий меня на данный момент вполне устраивал.
В груди разлилось тепло от мысли, что Волков чудесным образом шёл на путь исправления и искупления. Конечно, сидеть на крыше пятиэтажного дома со своим страхом высоты рядом с самым разыскиваемым преступником города было ссыкотно. И в голове навсегда засели фрагменты, когда этот псих меня пугал до чёртиков и рисковал моей задницей. Но мне хотелось верить, что его сумасшествие не имело запущенную стадию.
— Это довольно… неожиданно с твоей стороны, — прошептала я, опустив взгляд на коленки, на которых покоились державшие шаурму руки. Было как-то неловко говорить эти слова, глядя ему в глаза… Точнее, в очки. — Но мне… очень приятно. Нет, правда. Спасибо.
Олег будто набрал в рот воды и продолжил поедание своего позднего ужина, но к пиву так и не притронулся. И как мне это понимать? Если он не хочет со мной разговаривать, то зачем вообще написал и позвал на крышу? Просто помолчать и поесть шаву?
Мириться с этим я не хотела. Для меня встреча оказалась неплохим шансом попытаться найти с Волковым общий язык. Конечно, молодое девичье сердце терзали чувства разного характера, а тот чёртов поцелуй никак не хотел вылезать из головы. Сейчас Олег вёл себя как классический мудак, который попытался охмурить очередную девушку и, получив желаемое, вмиг охладел и стал чёрствым, как корка засохшего хлеба.
С другой стороны, почему меня это так сильно волновало? Мне признался в чувствах Серёжа, у нас всё хорошо. Нахрена я сейчас треплю нервы на выяснение этой ситуации?
Окинула силуэт засранца мимолётным, почти незаметным взглядом и набила рот шаурмой, отчего стала похожа на жирного хомяка. Когда я смотрела на Волкова и Разумовского, то понимала, что они были совершенно разными, но при этом такими похожими. Как работала эта хуйня — ей-богу, ума не приложу. Но если чисто гипотетически представить, что эти двое стали одним человеком, вобрав в себя только самое лучшее…
Уверенность, решительность и страсть от Олега и забота, здоровый альтруизм и нежность от Серёжи. Зараза, идеальный парень получается. Такому я позволю хоть пол Питера сжечь.
— Эм, слушай. А как ты познакомился с Серёжей в приюте? Насколько я поняла из его рассказов, то вы не сразу начали дружить, — гнетущее молчание между нами, что я прорезала своим вопросом, начинало сводить с ума. — Я уже так давно с вами знакома, но до сих пор не знаю, как вы начали общаться.
— Неужели тебе это действительно интересно? — саркастично, но с каплей удивления полюбопытствовал Волков, поправив маску на лице.
— Ну… Просто я подумала, что раз мы, — пальцем указала на себя и него, — волей-неволей вынуждены контактировать друг с другом, то… Может, мы сможем как-нибудь… подружиться.
Олежик выпал в нокаут. Об этом свидетельствовало его остолбеневшее тело, которое не сдвинулось ни на сантиметр. Прикусив по привычке при волнении нижнюю губу, я уточнила:
— Всё-таки, не думаю, что Разумовский общался бы с тобой столько лет, если бы ты был полным мудаком и аморальным уродом без каких-либо чувств и сострадания. Ты сохранил сыну Зильченко жизнь, защитил меня от хулиганов в метро. В тебе наверняка есть что-то… хорошее.
Я ожидала какой угодно реакции, но только не приступ язвительного хохота. Она словно выставила меня клоунессой. Я сказала что-то не то?
— А губозакаточную машинку ты не хочешь? — сквозь смех спросил Олег, и на секунду мне показалось, что его голос стал как две капли воды похож на голос Серёжи… только без явно выраженного заикания. — Решила подлизаться в надежде, что я забуду про желание?
— Ты всегда такой подозрительный ко всем? — обидным тоном протянула я. — Между прочим, я сейчас говорю на полном серьёзе.
— Забудь об этом. Мы никогда не станем друзьями.
Слова Волкова прозвучали подобно приговору или клейму, которое вовек не разрушить никакой магией или физической силой. Дядька на небе свидетель, что я хотела быть великодушной и дружелюбной.
— Ну да, точно, — с раздражённым цоканьем я уставилась на пейзаж перед собой. — С таким недоверчивым и ненормальным типом, как ты, это попросту невозможно…
Вопреки своей фобии времяпрепровождение на крыше — не такое уж скучное и неинтересное занятие. Такие виды красивые открываются, а человечки внизу снуют туда-сюда как маленькие муравьи. Вот бы ещё собеседника адекватного, и было бы просто идеально.
В кармане толстовки внезапно завибрировал смартфон. Без явного энтузиазма я включила экран, и мои брови приподнялись от ярко выраженного удивления. Мне пришла весточка от давнишнего объекта воздыхания Кати и моего одногруппника — Максима Котова. Для меня этот нарцисс сразу оказался неприятным и скользким типчиком, но подруга каким-то боком умудрилась втюриться в него на втором курсе. К счастью, это увлечение продлилось всего пару месяцев.
— Ты ещё какими судьбами тут? — проворчала себе под нос, боковым зрением уловив движение со стороны Волкова: он прекратил поедание шаурмы и развернулся ко мне корпусом.
23:40 Макс Котов
Ириша, привет ;)
Слушай, я тут узнал, что Катенька в Москву уехала. Это правда?
Ты с ней не связывалась, случаем?)
Здрасьте приплыли. Вспомнил о её существовании, когда она перестала навязываться. Одно радует: Абрамова вынесла правильные уроки из общения с ним и на старые грабли наступать перестала. Мамочка гордится!
— Кто там тебе написал? — настойчиво поинтересовался Олег, заметив калейдоскоп эмоций на моём лице от прочтения каждой строчки сообщения.
— А? — я обескуражено взглянула на него. — Да так, знакомый тип один…
— Дай сюда.
Всё произошло так быстро: не успела даже опомниться, как рука Волкова метнулась вперёд и нагло вырвала телефон в два счёта. Он внимательно вгляделся в сенсорный экран, на котором был открыт диалог с одногруппником, и принялся что-то активно строчить в ответ. Выйдя из оцепенения, я попыталась вернуть украденную вещь, но меня бесцеремонно оттолкнули одной левой.
— Эй! Ты что удумал? Верни мой смартфон! — я испугалась за его сохранность: Волков с таким осверненением тыкал пальцами в стекло, что мог запросто его повредить. — Верни, кому сказала?!
— Да что ты заладила? — простонал он, словно от моих криков у него начинала болеть голова. — Держи, больно-то надо.
Он как ни в чём не бывало протянул смартфон, и я со скоростью молнии выхватила его из рук засранца. Взгляд тут же устремился на переписку, которая пополнилась сообщением от моего лица.
— Что, бля?..
23:40 Макс Котов
Ириша, привет ;)
Слушай, я тут узнал, что Катенька в Москву уехала. Это правда?
Ты с ней не связывалась, случаем?)
23:42 Ирэн Орлова
Больше сюда не пиши, ничтожество.
Иначе я превращу твою жизнь в сущий ад.
*вы ограничили доступ пользователя к своей странице*
— Ты что натворил, придурок?! Я с этим парнем в одном универе учусь. Он же мне такую взбучку устроит, когда увидит в ближайшем семестре!
— Мне глубоко наплевать на это, — расслабленным тоном отчеканил довольный своим поступком Олег. — Что ты из-за какого-то ничтожества так взъелась? Он для тебя что-то значит?
— Максим просто мой одногруппник и староста группы. Тем более, он сейчас о Кате спрашивал! — я хотела ныть от безысходности, потому что человек вообще не желал слушать мои объяснения.
— Меня это не волнует, — сказал, блять, как отрезал.
— Как же ты невыносим, — этот разговор стремительно вытягивал из меня жизненную силу. Псих был настоящим энергетическим вампиром, после общения с которым я ощущала подавленность и пустоту.
— Пора уже к этому привыкнуть. Я не слабохарактерная тряпка в отличие от твоего Серёжи.
— Иногда ты, ей-богу, ведёшь себя, словно ревнивый муж.
— Ох, было бы к кому ревновать. На лицо и характер ты явно не вышла… — Олег оглядел меня, задержавшись на открытых ножках, и прыснул ядом мне в лицо в приступе смеха. — Да и к тому же целуешься так себе, если честно. И что Разумовский в тебе вообще нашёл?
Если бы люди могли испепелять в порыве гнева взглядом, то от Волкова бы сейчас остался лишь прах, который я с превеликой радостью бы развеяла на этой крыше. Не знаю, какой конкретно реакции от меня он решил добиться этими оскорблениями: крокодильих слёз, детской обиды или превращение в Халка. В глубине души у меня метались все эти раздирающие сердце чувства, но демонстрировать их придурку было ниже моего самоуважения.
Я не покажу ему своих слабостей, никогда. Он не сможет благодаря им шантажировать или управлять мной.
— Наконец-то у нас хоть что-то общее появилось, — ответила спокойным размеренным голосом, не теряющим привычную саркастичность. — Потому что ты по всем этим параметрам проигрываешь Серёже. И чтоб ты знал — он целуется намного лучше…
Традиционная широкая лыба, расплывшаяся на моей физиономии, вмиг исчезла, когда Олег пронёсся как ураган и снёс своей тушкой с выступа крыши жестяные банки. Он оказался позади и, больно впившись пальцами в моё плечо, грубо развернул к себе лицом одним мощным рывком, из-за чего я теперь сидела спиной к пропасти.
Не успела даже опомниться, как руки Волкова обхватили шею и слегка отклонили моё туловище назад.
— Чт… Что ты делаешь?! Отпусти! — слабо побила своими маленькими кулачками по его ручонкам, что крепко удерживали и препятствовали моему падению. Паника начала стремительно накрывать и вызывать онемение тела.
— Как же ты меня раздражаешь, вредная девчонка, — рыкнул псих, а его пальцы слегка надавили на кожу. Я ощутила неприятное щекотание в горле. — Так и хочется свернуть твою тоненькую хрупкую шею и не мучиться.
Почему-то эта открыто выраженная угроза не произвела на меня должного впечатления. Наверное, всему виной стали неоднократные, но по итогу нереализовавшиеся обещания Чумного Доктора разделаться со мной. Вот и сейчас я не растерялась и буквально выплюнула ему в лицо:
— Так сделай это! Заебал уже разбрасываться пустыми угрозами. Ты только лаешь, но не кусаешься.
И когда во мне проснулся суицидник?
— Зря ты это сказала…
Хватка на шее усилилась, неприятно надавливая на гортань и вызывая приступы кашля. Распущенные волосы развеялись под сильным порывом ветра, который пробрался под толстовку и обдал кожу холодом. Осознание пришло не сразу, что от падения с крыши меня удерживал только Волков, и если он захочет отпустить, то я не удержу равновесия и не успею зацепиться за какой-нибудь выступ.
Упаду и расшибу голову и кости об асфальт прямо на пешеходной дороге на виду десяток людей.
Силуэт маньяка начал расплываться перед глазами от слёз. Они стекали по щекам и скулам, а приоткрытый рот издавал хриплые вздохи из-за невозможности наполнить лёгкие кислородом.
— От… пус… ти… — прохрипела я, чуть ли не до крови вонзив ногти в ладони Волкова. Тело начало трястись от ощущения приближения собственной смерти.
Олега будто ударило током от вида моих покрасневших распахнутых глаз. Он освободил шею от оков своих пальцев и притянул к себе, перетащив моё ватное тело подальше от края крыши и уложив на бетонный пол. Я долго восстанавливала дыхание и смотрела в одну точку перед собой, подрагивающими пальцами и запястьем вытирая солёные капли с лица.
— Это… Я… — он протянул ко мне руки, но остановился в нескольких сантиметрах, так и не осмелившись прикоснуться. — Извини.
Он процедил последнее слово со скрежетом зубов, переступая через собственную гордость. Не думала я, что оно присутствовало в словаре этого человека, но от него легче не становилось. Какой смысл в извинениях, если в них нет искренности?
Я не смогла что-либо ответить или банально пошевелиться: моё тело и разум захватил в плен парализующий страх. Даже смотреть на Волкова боялась, поэтому неподвижно сидела с опущенной головой, согнувшись в три погибели, и скрывала лицо за спутавшимся волосами.
— Я немного… не подрассчитал силы, — дополнил он, чтобы заполнить тишину между нами. — Всё время забываю, что ты слабая девчонка.
Слабая девчонка… Наверное, моя жизнь для него стоит ровным счётом столько же, сколько и жизнь сына Зильченко. А если быть точнее — нисколько. Лучше бы он закончил начатое и избавил меня от мучений, которые обязательно продолжатся в будущем.
— Эй, хватит молчать, — разозлённый моим равнодушием, он опустил левую ладонь на моё плечо, а правой рукой попытался приподнять лицо. — Ира, ты вообще слышишь?
Прикосновение пальцев психа к подбородку вызвали очередной триггер. Меньшее, что я сейчас хотела ощущать, так это его грязные прикосновения. Инстинктивно и со всей дури толкнула Олега в грудь и приложила невероятное усилие, чтобы подняться на онемевшие ноги, пригрозив содрогающимся голосом:
— Не трогай меня! Ненавижу тебя!
Я бросилась наутёк к выходу, спасаясь бегством от маньяка. Благо стояла к приоткрытому люку ближе и, воспользовавшись его замешательством, спустилась на лестничный пролёт. За спиной послышался угрожающий крик Олега:
— Сейчас же вернись!
— Да пошёл ты! — в такой же манере ответила я, буквально перелетая через каждые две-три ступеньки, чтобы как можно быстрее выйти из проклятого подъезда.
Времени как-то отвлекаться и тормозить не оставалось. Маньяк мог оперативно догнать меня, так что я быстрым твёрдым шагом прошла через арку на проезжую дорогу, а оттуда направилась в сторону своего дома. Благо дело идти было относительно недолго.
Буквально каждую минуту я оборачивалась, чтобы при первой возможности заметить хвост за спиной. Но, к счастью, преследующего Волкова не наблюдалось.
— Маньяк чёртов… А я уже понадеялась, что мы сможем когда-нибудь поладить, — лихорадочно шептала себе под нос, шмыгая носом и вытирая новые дорожки слёз. — Придурок.
Да я и не лучше. Спровоцировала больного на всю голову человека и теперь ною, какой же он оказался бессердечной какашкой. Олег убивает людей с пугающей лёгкостью, глазом не моргая, а я так безрассудно играюсь с ним и вывожу на эмоции. Иногда с такими типами желательно вести себя как паинька, а не показывать свои зубки.
Но я не буду собой, если не сделаю этого. Глупость и упрямство — мои вторые имена.
Когда впереди стала виднеться родная улица и дом, мне на миг показалось, что неприятности за этот вечер подошли к концу. Однако пришлось взять слова назад, когда мне навстречу вышла группа из четырёх парней.
Чтобы дойти до двора и, перейдя небольшую детскую площадку, выйти к своему подъезду, мне необходимо пройти длинную тёмную арку. И по несчастливому стечению обстоятельств они меня настигли в самом неблагоприятном месте моего пути.
Зябко поёжившись, я крепко обняла себя руками и с понуренной головой поплелась вдоль стены в надежде стать с ней одним целым и не привлечь внимание хулиганов. Именно, хулиганов. На их лицах были маски чумных докторов, а во внешнем виде не прослеживалось ни намёка на интеллигентность.
Они громко и истерично ржали да матерились, шаркая ногами и разнося уличную пыль. Я мысленно возликовала, когда компания прошла мимо, но двое всё же взглянули в мою сторону.
— Эй, малышка! Куда-то спешишь? Не хочешь составить нам компанию?— услышала я уже за своей спиной и закатила глаза.
Рано радовалась.
Группа быстро сориентировалась и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась следом. Один из ребят, самый разговорчивый и раздражающий, догнал меня и нагло преградил дорогу. Я мысленно уже наслала ему порчу на понос.
Без явного желания подняла взгляд и первым делом увидела белую пластмассовую маску, в прорезях которой выглядывали хитрые карие глаза.
— Отойди, пожалуйста. Я тороплюсь, — строго, но не враждебно сказала я незнакомцу и попыталась обойти.
— Ух, какие мы холодные и недоступные, — игривым голосом пропел он и вильнул вбок синхронно со мной, явно не желая отпускать свою «жертву» раньше времени.
Я совершила резкий разворот, но столкнулась с троицей его дружков, что загородила все пути отступления.
— С такой, думаю, будет классно поразвлечься.
Кто-то с довольным хохотом протянул ко мне свою загребущую ручонку, но я ловко увернулась, однако не заметила приближение фигуры за спиной. Болтливый хуй схватил меня за локти и прижал к груди, полностью обездвижив руки. Он обдал левое ухо своим дыханием, отдающим ядрёным алкогольным перегаром, и прошептал слегка заплетающимся голосом:
— Да ты не бойся, мы будем нежными… наверное. Просто расслабься и получай удовольствие! — он кивнул своей братве. — Я её держу, парни.
Классно. Просто замечательно. Только группового изнасилования мне за сегодня не хватало.
— Отпусти меня, урод! — по-боевому крикнула я, хоть голос выдавал неподдельный страх, и лягнула ногой как разъярённая лошадь первому подошедшему насильнику прямо в пах.
— С… Сучка! — закряхтел он, схватившись за своё самое чувствительное и уязвимое место, повалился на землю.
— Чёрт, больно ты прыткая сука! Держите её ноги, — приказал болтун двум уцелевшим.
Это конец. Минута, когда разрушится моя жалкая жизнь… Олег…. Где ты, когда так мне нужен?
— Вы посмели коснуться своими грязными руками моего птенчика?
Незнакомый для парней, но прекрасно знакомый для меня проникновенный мужской баритон раздался в нескольких метрах за спинами троицы. На входе арки в боевой позиции стоял чёрный силуэт, при виде которого насильники окинули друг друга недоумёнными взглядами, а удерживающий меня сзади болтун слегка ослабил хватку.
— Что ж… Немного не уследил. Птенчик очень шустрый оказался.
Мне… правда сейчас не послышалось? Он сказал «мой птенчик»? Зоофил хренов.
Олег неторопливо, словно наслаждаясь растерянностью своих же последователей (чего они даже не знали), направился в нашу сторону. Первый, кто вышел из прострации, нерешительно затараторил:
— А ты что ещё за клоун? Если хочешь присоединиться, то вставай в очередь!
Наклонив голову, он пристально оглядел четвёрку. На секунду переключил внимание на меня, нравоучительным и каким-то родительским тоном выдавив:
— Довольна? Теперь мне опять тебя спасать.
— Иди, куда шёл! Если не хочешь проблем, — было прекрасно видно и слышно, как они очковали при виде мрачной высокой фигуры, которая вообще не страшилась их из-за превосходящего количества.
— Ох, так я уже пришёл. Это вам нужно валить куда подальше…
Но при виде ручонок болтуна, удерживающих мои локти, Олег начал испускать волны убийственной ауры, которую почувствовала не только я, но и парни. Невидимой, но вполне осязаемой.
— Да вы, я погляжу, хотите откинуться раньше времени. Что ж… это легко организовать.
Всё произошло так быстро, словно время вокруг меня ускорилось вдвое. Первый несчастный, попавшийся на пути Волкова, поцеловал лицом пыльный асфальт от мощного удара ноги в живот, и с кряхтением упал ничком, потеряв сознание. Тот, кого я со всей дури пнула по детородному органу, взбив в его штанах омлет из двух яиц, среагировал следующим и двинулся на соперника с кулаками. Но Олег успешно увернулся от серии ударов, так как они из-за «боевого ранения» оказались слабыми и медленными.
Болтливый хуй за моей спиной раздражённо цокнул и небрежно кинул меня на землю как какую-то мешающуюся вещь. Достал из внутреннего кармана куртки раскладной ножик и артистично повертел его в руке, что должно было напугать Олега или, по крайней мере, заставить напрячь бдительность. Я отползла и прильнула спиной к кирпичной стене, чтобы не мешаться у них под ногами и не попасть под горячую руку.
На этот раз они напали втроём одновременно, пока первый ещё лежал в отключке. Не знаю, каким чудом, но Волков проворно обошёл первого, затем второго, и стремительным выпадом выбил ножик из рук болтуна. Лишившись преимущества, он с разъярённым криком сжал кулаки и, раскачиваясь из стороны в сторону, словно боксёр на ринге, направился на собственного кумира. Голова Олега метнулась в сторону, что автоматически позволило увернуться от следующего удара. Он резко присел, пропустив кулак над головой, и локтем изо всех сил врезал в район печени. Мой насильник замычал, упал на колени, а потом медленно завалился набок.
Друг болтуна возник слева, и Волков то ли из-за невнимательности, то ли из-за заминки не заметил летящий в его голову кулак. Удар пришёлся в район лба и левой брови. Олег слегка пошатнулся, но пинок ботинком в живот успел заблокировать, схватив парня за ногу. К этому времени как по сигналу подбежал его товарищ, и питерский мститель отправил обоих в нокаут одновременно, стукнув их головы друг об друга. Маски в этом месте треснули и лишь усилили мощь удара.
Четыре тела, кряхтя и постанывая от боли, лежали под ногами Олега. Глубоко и устало дыша, он тут же посмотрел в мою сторону. Мне вдруг стало страшно, что из-за своих тараканов в голове этот псих и на меня руку поднимет в приступе. Но пришедший в сознание болтун за спиной Чумного Доктора встал на ноги и, подняв с асфальта свой нож и сняв мешающуюся маску, с пылающими от ненависти глазами сократил расстояние и взмахнул рукой.
— Сзади! — крикнула я и прижала ладони ко рту: лезвие задело правое плечо Волкова, порвав в этом месте одежду.
Болтун был повторно отправлен в нокаут, но уже окончательно. Плотно прижав ладонь к ране, вымотанный Олег шаркающей походкой приблизился ко мне и присел рядом на корточки, с глубоким вздохом прошептав:
— Обязательно было убегать? Это ничтожество меня ножом полоснуло и…
Поддавшись неведомому доселе порыву чувств, я прервала скучные нравоучения засранца: потянулась к нему и крепко обняла за талию, уткнувшись шмыгающим носом в куртку. Так я попыталась отогнать все мысли о том, что могло бы произойти с Волковым, если бы тот неадекватный урод своим ножиком-хуёжиком задел какую-нибудь жизненно-важную артерию или орган.
— П-прости… — мои руки и голос сильно дрожали, что наверняка почувствовал Олег, раз не спешил наезжать на меня. — Я испугалась, что ты… Что он…
— Пошли, любительница искать приключения на свою симпатичную задницу, — на удивление спокойно сказал он и подхватил меня на руки с необычайной лёгкостью, будто я весила как пушинка. — Отведу тебя домой.
Мне стало почему-то стыдно смотреть ему в глаза, хоть и не видела их за чёрными стёклами очков, поэтому спрятала лицо за копной волос и обняла засранца за шею. Я чувствовала, что Олег надёжно держал меня за талию и место сгиба коленок, и я точно не упаду жопой на асфальт, но перестраховка никогда не помешает. Вдруг о себе напомнят последствия драки, и он резко полетит мордой вниз вместе со мной в охапке.
А мою головушку распирали двоякие чувства, почему же я начала переживала за жизнь Чумного Доктора, особенно после того, как он меня чуть не придушил на крыше. По-хорошему должна была убежать с места разборок, бросив маньяка на произвол судьбы, но что-то внутри останавливало. Это «что-то» беспокоилось о маньяке и разрывало меня изнутри от противоречий.
В моём доме не было лифта, поэтому мстителю в маске пришлось подниматься по лестнице, но к счастью для него я жила на втором этаже. Волков поставил меня на ноги у самой двери и буркнул что-то невнятное на прощание, повернувшись ко мне спиной. На его куртке с правой стороны виднелась глубокая рана, которая разорвала одежду до кожи и окрасила рваные края ткани в красный.
— П-погоди, ты куда? — я схватила засранца за руку, когда он уже намерялся унести ноги. — Совсем спятил раненый где-то ночью шляться?
— Для меня это уже привычное дело, птенчик.
— Не сомневаюсь. Однако я в долгу перед тобой, поэтому позволь загладить свою вину.
— Оу, птенчик хочет обработать мои раны? — саркастичным, но вымученным голосом спросил Волков, видимо, приняв слова за шутку или издёвку.
Но в такие моменты мне было не до чёрного юмора.
— Именно. Так что не выёживайся и заходи, — окинула настороженным взглядом соседнюю дверь на моём этаже и продолжила уже шёпотом: — Только тихо, а то вредная бабулька напротив услышит и настучит хозяйке квартиры, что я мужиков каких-то вожу.
Я затащила обескураженного Олега в свою скромную однокомнатную халупу, которую он, наверное, успел изучить вдоль и поперёк, пока моя персона была в отключке после побега с места убийства Гречкина. Негоже, чтобы он стоял как вкопанный на пороге словно забавный элемент декора или вешалка, поэтому я бросила через плечо по пути в спальню:
— Проходи на кухню. Эм… Чай будешь?
— Можно. Чёрный без сахара, — услышала сзади гулкие шаги, направляющиеся из коридора на кухню, мысленно обрадовавшись податливости психа.
— Хорошо, сейчас только чайник поставлю, — даже не включая свет в комнате, я беглым взглядом обследовала полки на стеллажах и антресолях, висевших над телевизором напротив кровати. — Так-с, где моя аптечка?
Отыскав среди хлама нужную коробку, в которой раньше лежали мои зимние сапоги, я последовала за засранцем, что скромненько так уселся за небольшим круглым столом в ожидании моего возвращения. Он активно потирал пальцами лоб в том месте, где пришёлся удар кулака. Надеюсь, обойдётся без сотрясения.
Я поставила аптечку перед его носом и в темпе вальса включила электрический чайник, который купила в первую очередь после переезда. А то пользоваться раритетным чугунным монстром, на дне которого образовался сантиметровый слой накипи, было страшно. Им черепушку раскроить можно или пальцы на ногах отбить, если случайно на пол выронишь.
Далее с умным видом, хоть я и не пошла по стопам мамы и не стала медработником, оглядела рану на плече Олега. Уже приготовив перекись, вату, медицинские ножницы и лейкопластырь, не сразу опомнилась, что куртка и толстовка мешали добраться до кожи.
— Эм, Олег… Мне необходимо обработать рану, но для этого тебе… — нервно сглотнула от нахлынувшего смущения, — нужно снять верхнюю одежду.
— Хочешь увидеть мой голый торс? Извращенка.
Видимо, догадавшись, что не то время он нашёл для пошлых шуточек, столкнувшись с моим сердитым взглядом, хмыкнул и заявил:
— Режь куртку.
— Что, прости? — охренела я, когда смочила вату в обеззараживающем растворе.
— Режь, говорю. Всё равно эту одежду сжечь собирался, поэтому не жалко.
Походу, Олежик немного заигрался в конспиратора и начал нести какую-то дичь. Лицо своё упорно не желает показывать, прячась за масками и очками в духе фильмов про шпионов из нулевых, теперь и раздеваться передо мной отказывается. Будто у него там что-то интересное и необычное… Чего я точно у других мужчин не видела.
Или у него всё тело испещрено шрамами и рубцами после армии, которые он стесняется или боится показывать? Об этом я что-то не додумалась.
— Ну, ладно… Как скажешь.
Пожав плечами, я взяла кухонные ножницы с более острыми лезвиями, которые в отличие от медицинских легко отрежут прочную ткань. Вспомнив уроки труда в школе и конкурсы поделок, аккуратно вырезала ровный прямоугольник вокруг десятисантиметровой глубокой царапины. Кровь вокруг неё уже засохла и превратилась в плотную тёмно-красную корку.
Олег сидел смирно и непривычно тихо, никак не комментируя мои действия. Я поднесла смоченную перекисью вату к коже и, едва касаясь, обработала надрез. Началась реакция с кровью, и поверхность раны запузырилась и зашипела — значит, бактерии убиваются, и всё обеззараживается. Остатки невпитавшейся перекиси вытерла уже сухой ватой и заклеила всё широким бактерицидным лейкопластырем.
— Так, всё вроде, я закончила, — измученно вздохнула и протёрла ватой вспотевший лоб, словно провела многочасовую операцию. — Рана неглубокая, к счастью, ничего зашивать не надо, но без обработки могло пойти нагноение. Тебе повезло, что я вида крови не боюсь, а то бы пришлось меня прям здесь откачивать.
С задорным хохотом, будто я играла в больничку с плюшевыми игрушками как в детском саду, принялась прибирать со стола испачканные в крови Волкова медицинские приблуды. Он продолжал молчать, никак не благодаря за оказанную помощь, и смотреть то ли на небольшую трещину на столе, то ли куда-то сквозь него в другой мир.
— Почему… — услышала вдруг за спиной, пока выкидывала мусор в ведро под мойкой. — Почему не оставила меня и помогла?
Интересный вопросик, Олег. Мне бы самой найти на него правильный ответ. Вероятнее всего, во мне взыграло чувство долга и небольшая эмоциональная привязанность к этому засранцу. Нет, я по-прежнему проклинала его за вспышку агрессии на крыше, поэтому старалась особо близко не подходить. Но пока это ушло на второй план.
— Потому что ты меня избавил от потенциальной психологической травмы на всю жизнь, нежелательной беременности и дальнейшего аборта, который мог бы навредить моему здоровью…
Пояснила я таким равнодушным голосом, словно попытка изнасилования четырьмя долбоёбами никак на мою психику в плохую сторону не повлияла. Но глаза — зеркало души — были наполнены тоской и подлинной болью. Пару раз кто-то писал в пабликах соцсетей, что за последние два дня несколько молодых девушек были подвергнуты сексуальному насилию. А сегодня список жертв мог пополниться моим именем.
— К сожалению, не всем девушкам в городе повезло, как мне: этих уродов с каждым днём становится всё больше на улицах. Возможно, в следующий раз тебя не окажется рядом, и я…
— Следующего раза не будет, — вдруг перебил меня Волков, в чьём голосе послышались стальные уверенные нотки. — Эта грязь не достойна быть частью нового, идеального города. Скоро они не смогут больше никому навредить.
— Н-да уж. Ты хоть предполагал, что такая вакханалия на улицах начнётся?
— Предполагал, но до определённого момента мне было на это плевать, — честно признался он, сев в позу готовности: наклонил корпус вперёд, расставив широко ноги, и положил руки на колени. — Я готов пойти на любые жертвы, чтобы достичь своей цели. Но эти ничтожества тронули то, что не следовало трогать. За это и поплатятся.
Не хотелось так преждевременно и беспечно уповать на то, что он так распалился из-за попытки тех уродов причинить мне вред. Но другой веской причины в голову не приходило. То сам прибить голыми руками хочет, то мечется от ярости, когда кто-то другой меня обижает. Одним словом — ШИЗОФРЕНИЯ.
Вдруг Чумной Доктор схватил меня за запястье и одним мощным рывком притянул к себе. Не в силах устоять на ногах, я упала пятой точкой прямо на его колено, и наши лица оказались в критическом расстоянии друг от друга. На секунду показалось, что через стёкла очков на меня глядели яркие, жёлтые как у демона глаза. Прям как цвет пламени, которым он сжигает своих жертв.
Чувство дежавю накрыло с головой. Ещё вчера я так же сидела с Серёжей в обнимку и наслаждалась его мягкими губами, а сегодня вместо рыжика под моей попой сидел его лучший друг… Дело пахнет блядством, ребята. Моя попытка подняться с треском провалилась, когда Олег сжал пальцами копну волос на макушке и оттянул слегка вниз, чтобы я не смогла опустить голову.
— Т-ты… чего?
— Говоришь, помогаешь мне за спасение… — он удручённо хмыкнул, немного приблизившись к уху. Тон голоса стал тише и грубее, а дыхание под маской участилось. — Даже несмотря на то, что я тебя ранее чуть не убил собственными руками?
Вы хотите сказать, что всё то время, пока я усердно обрабатывала рану на плече, он грузил голову этим вопросом? Чем он вообще удивлён? Будто я единственная, кто смог пойти ему навстречу и вопреки отталкивающему и неадекватному поведению оказать безвозмездную помощь…
Ах, да, я же в его представлении меркантильная обманщица и эгоистка, которая ничего не сделает для других. Пардон, сеньор, запамятовала.
— Н-не знаю, что тобой двигало тогда, но если бы не ты, то… Я даже не хочу думать о том, что бы со мной те уроды вытворили… Отчасти в этом есть и моя вина: не стоило тебя провоцировать, — его пальцы слегка разжались и перестали больно оттягивать мою несчастную волосню. — Хоть ты и псих, но что-то хорошее и благородное в тебе осталось. Так что считай это моей благодарностью.
— А ты знала, птенчик, что благими намерениями вымощена дорога в ад?
Он не запугивал и вёл себя чрезвычайно спокойно, но его крайняя фраза прозвучала весьма угрожающе. Словно я совершила в его глазах очередную глупость, за которую должна понести наказание. Так мне надо было помогать или следовало бросить его в той арке на растерзание своим же последователям? Я уже запуталась.
— Любой человек достоин прощения и протянутой руки помощи. Даже такой эгоист и бессердечный сухарь как ты.
Но будто подарок свыше вода в электрическом чайнике забурлила, из его носика повалил пар, а красная лампочка под кнопкой включения потухла. Волков случайно отвлёкся на посторонний звук, полностью высвободив мои волосы из захвата, и я, не теряя драгоценной возможности, подпрыгнула с колена.
— Эм, чайник, кажется… закипел. Так тебе чёрный, говоришь? — уточнила я, вытащив из антресоли две кружки.
Нужно было срочно отвлечься. Отвлечь и себя, и Олега от нездоровых мыслей, что вертелись в его сумасшедшей голове и не предвещали ничего хорошо. И на какое-то время это даже подействовало, пока позади не выросла чёрная тень, заслонившая свет лампочки на потолке. Я даже не успела разлить кипяток по чашкам, как меня насильно развернули и перекрыли пути бегства.
Слова застряли в горле, а тело парализовало. Волков воспользовался моим замешательством и ловко подхватил на руки: ноги на автомате обвили его торс, а ладони упёрлись во вздымающуюся грудь. В такой интимной позе под мои громкие возмущения он дошагал до спальни и повалился со мной в охапке на кровать, устроившись сверху.
— Ты что творишь, придурок?!
Тяжёлое мужское тело придавило к постели и захватило запястья в плен по обеим сторонам от головы. Хоть ноги и оказались свободны, Олег пристроился между ними и полностью меня обездвижил. Рваное глубокое дыхание сквозь маску напоминали звуки, которые издавал Дарт Вейдер через свой шлем. Но меня больше пугали ощущения ниже пупка…
Дыхание спёрло настолько, что лёгкие буквально разрывались от недостатка кислорода. Предательски короткая юбка задралась, открыв маньяку край нижнего белья, а внутренняя сторона бедра, куда прижимался пахом Волков, чувствовала его сильное возбуждение через ткань джинс.