Часть 22
Серёжа был взволнован. Даже не так. Серёжа был пиздец как взволнован. Об этом свидетельствовал беглый взгляд, встретивший меня при выходе из ванной, и крепко сжимающие смартфон пальцы. Я рискнула проявить внимательность с долькой интереса и поинтересовалась, чем же он был так обеспокоен, но рыжик задумчиво отмахнулся и повторил то, что говорил пару минут назад:
— Мне нужно срочно уехать в детский дом «Радуга», — по какой причине и к кому — промолчал. — Ещё раз извини. Я постараюсь вернуться к вечеру.
Ключевое слово — «Постараюсь». Конечно, мне было чертовски любопытно: что же такого случилось в том детдоме, отчего Серёжа будто с цепи сорвался, забыв про обещание провести весь день наедине со мной. Без работы. Без чьих-либо звонков. Но я не стала таить на него детскую обиду и с тёплой улыбкой так же повторила:
— Ничего страшного, Серёж. Я всё понимаю, — отведя взгляд, неуверенно добавила: — Только сообщи, пожалуйста, во сколько вернёшься.
В ответ мне кивнули. Оставшись в гордом одиночестве в кабинете Разумовского, я почувствовала себя крайне неуютно. Стены стали давить и сближаться, лишая воздуха, а лица каменных статуй, игравших роль помпезной части интерьера, смотреть с насмешкой. И только обнажённая Венера глядела на меня с подлинным сочувствием, словно тоже ощущала себя заложницей этого места.
Несколько минут я сидела на небольшом пуфике напротив картины, не издав ни единого звука. Всё думала: подлинная ли она и нет. Со своими возможностями и деньгами Разумовский с лёгкостью мог выкупить её из галереи Уффици, что находилась во Флоренции — родины Сандро Боттичелли. Я подавляла нездоровое желание прикоснуться пальцами к полотну и позолоченной рамке, словно это позволит мне открыть завесу какой-то тайны. Венера точно её скрывала — так подсказывало шестое чувство.
Но вдруг мою голову начали терзать иные мысли. Олег Волков. Я стала медленно превращаться в параноика и чувствовать затылком его взгляд, даже если в углу или тени никого не было. Исчезновение Чумного Доктора из моего поля зрения не радовало, а наоборот — настораживало, заставляя съёживаться. Что-то мне подсказывало, что мы скоро встретимся. Возможно, даже сейчас…
Резко обернулась и издала вздох облегчения. Никого. В попытке избавиться от навязчивых мыслей я решила с головой окунуться в работу, но уже за пределами кабинета. Старый-добрый кафетерий встретил меня тёплыми ароматами кофе и выпечки. Присев за полюбившийся столик у окна, что утром по закону подлости был занят, я созвонилась с газетным издательством «Петербургские известия» и провела с ними часовое обсуждение статьи, которую редакция хотела посвятить выпуску обновления социальной сети.
Мне пришлось долго и упорно объяснять людям по ту сторону трубки, что у Сергея Разумовского было хуево-тутуево работы, и самолично приехать в издательство он не сможет. Точнее, я сама пришла к этому выводу, поэтому предложила компромисс: попросила журналюг прислать на почту вопросы, ответы на которые они хотели бы получить, и я в свою очередь отправлю им готовый материал. Благодаря моей находчивости и упрямости они быстро сдались и согласились с этим условием.
Затем я дошла до пиар-отдела, про который слышала много, но лично никогда не видела. Его руководителем оказалась милейшая по характеру и внешности женщина — Маргарита Щербакова. Она радушно приняла в своём кабинете, стоило мне так скромно пожаловать в её обитель и сообщить о цели своего визита. За чашкой ромашкового чая мы проболтали несколько часов, преимущественно обсуждая детали открытия казино «Золотой Дракон».
— Ты просто не представляешь, Ирочка, чего мне стоило уговорить Сергея согласиться присутствовать на этом вечере, — она буквально с первых минут нашего общения стала обращаться ко мне на «ты», чего я себе не позволила. — И я, если честно, очень переживаю. Как бы не натворил наш босс глупостей…
— А что он может сделать? — поинтересовалась я, пошуршав упаковкой от съеденной конфетки.
— Сергей у нас по характеру — до жути правильный альтруист и ярый филантроп. Он не хотел общаться с господином Бехтиевым из-за того, что казино было построено на снесённом здании, которое раньше считалось историческим памятником. И добились этого снесения, как ты сама догадываешься, не совсем законными способами, — Маргарита измученно вздохнула. — Лишь бы не перебрал с алкоголем. В последнее время он к нему сильно пристрастился…
Она вдруг оценивающе оглядела меня, и задумчиво протянула:
— Это же для тебя Серёжа попросил меня съездить в магазин за одеждой и косметикой? — ловко перевела женщина тему.
Я так сильно увлеклась третьей чашкой ромашкового чаёчка, что пропустила её вопрос мимо ушек. Но заметив многозначительный взгляд и милую, но лукавую улыбку этой женщины, вернулась в реальность неуверенно ляпнула:
— Простите… Я его не просила, честное слово, — и понурила голову от неловкости.
Маргарита по-доброму хохотнула и, придвинувшись на пол руки ближе, чуть тише произнесла:
— Ты, наверное, знаешь, что в таком большом коллективе слухи распространяются очень быстро, — так невзначай она сковырнула свежую рану. Однако её взгляд не отражал ехидства или презрения в мою сторону. — Но я вижу, что ты хорошая и добрая девушка, а также вижу, что с тобой наш босс изменился в лучшую сторону. Теперь он, по крайней мере, не похож на мертвеца… — я не удержалась и хихикнула в кулак. — Так что будь умнее и мудрее, не обращай внимания на всякие грязные сплетни. Их пускают только завистники.
Я активно закивала головой, не в силах скрыть счастливую улыбку. Оказывается, не все в офисе враждебно настроены по отношению ко мне. Теперь у меня появился друг в лице руководителя пиар-отдела, и это даёт объективную надежду, что ещё не всё потеряно, как я уже успела себе накрутить…
***
Когда время перевалило за восемь вечера, я вышла из ближайшего к работе сервиса, оставив на избавление корпуса машины от уличного вандализма три рубля. Быстро вечерело, и с заходом солнца моё беспокойство росло в геометрической прогрессии. От Серёжи я не дождалась ни звонка, ни сообщения, и под конец не выдержала, написав:
19:32 Ирэн Орлова
Привет, ты задерживаешься? Мне тебя ждать?
19:45 Ирэн Орлова
Ау, ты там живой? Если что-то серьёзное случилось, то напиши, пожалуйста. Я волнуюсь…
20:01 Ирэн Орлова
Я поехала домой. Марго включила систему безопасности в кабинете.
Обматерив рыжика с головы до ног, из-за чего у него должны были загореться уши, я с мрачной отпугивающей миной поплелась в Метро, так как кварталом дальше находилась станция, и на поезде я бы быстро доехала до станции «Лесная». Чуйка подсказывала, что его резкое исчезновение было как-то связано с Волковым, поэтому паника не поднималась раньше времени. Олег же не убьёт Серёжу, в конце концов. Что мне переживать… Правда же?
Спустившись по подземному переходу, мне стало дико неуютно и тревожно. Это было связано с фанатами Чумного Доктора, которые большими группами толпились, где придётся, пугая таких же идущих по своим делами прохожих, как и я. Скрывая свои лица за масками, они чувствовали безнаказанность за мелкие хулиганства: раскрашивание у всех на виду баллончиками стен, подтрунивание школьников с пенсионерами или размахивание битами и кастетами.
Я старалась не смотреть в их стороны и быстрой походкой пройти через турникеты до поезда. Но затылок то и дело чувствовал на себе чей-то взгляд, вынуждая несколько раз в спешке обернуться и ускорить шаг. Стало чуточку спокойнее, когда я заскочила в наполовину забитый вагон и села на свободное сидение между женщиной и школьником. По привычке вытащила из сумки наушники и врубила на всю громкость плеер.
Я заслонил тебе солнце.
Я заменил тебе социум.
И, наступая на горло,
Я перекрыл тебе воздух.
Эта клетка открыта с обеих сторон,
Только мы никуда из неё не уйдём.
Эта камера пыток — наш будущий дом.
Ведь у нас всё серьёзно.
Я в твоей голове, будто червь-паразит.
Растекаюсь в венах, словно нейротоксин.
Просто, п-п-просто невыносим.
Это мой способ быть с тобой рядом.*
С каждой строчкой песни сердце начинало биться с усиленной частотой. Раньше она не вызывала каких-то негативных эмоций, хоть ярко описывала больные и зависимые отношения, которые, как я уверено предполагала, меня никогда не коснутся. Но сейчас фантазия начала активно выстраивать в голове тревожные картинки, вдохновившись повергающими в трепет словами.
Только вместо несчастной жертвы больной любви была я, а моим сумасшедшим мучителем… Олег. В самых ярких красках представляла, как Волков с хищным оскалом в своём костюме Чумного Доктора «вкручивал мне под рёбра штопор», и «моё тело немело от шока». «Наложи пару швов на свои запястья. Ты знаешь, бывало и хуже. Петелька на шее совсем разболталась. Давай-ка потуже», — шептал он мне у уха и злорадно смеялся.
Моё горло словно взаправду обвила колючая жёсткая верёвка, что медленно, но верно, перекрывала доступ кислорода в лёгкие. Попыталась избавиться от неё, но вот беда — руки и ноги были крепко привязаны к стулу. Паника в моих глазах, закладывающий уши истерических хохот Волкова.
Давай разобьём посуду, что стоит на столе. Мы с тобою станцуем на битом стекле. Обольёмся бензином, потом подожжём это всё для того, чтобы было ТЕПЛЕЙ!
— Девушка, с вами всё в порядке? — вдруг сидящая справа женщина коснулась моего плеча, и я чуть не подпрыгнула на месте, дрожащими пальцами вытащив гарнитуру из ушей. — Вы меня слышите? У вас приступ что ли?
Отдышавшись, я с толикой растерянности ответила дрожащим шёпотом:
— Да… Извините, если напугала.
Попутчица укоризненно цокнула и отвернулась в другую сторону, а я в спешке убрала наушники в сумку, потеряв всё желание провести остаток поездки в компании с музыкой. Наверное, в ближайшее время следует основательно заняться плейлистом и пополнить его более «позитивными» композициями.
Стало как-то скучно смотреть в одну точку куда-то под ноги, так что я взглядом любопытной Варвары принялась изучать своих попутчиков в надежде не увидеть знакомое лицо с университета. Максимально хмурые молчаливые люди, витающие в собственных мыслях. Больше половины залипало в свои гаджеты, а мальчик слева от меня на максимальной громкости глядел обзор на Чумного Доктора от популярной журналистки и блогерши с многомиллионной аудиторией — Юли Пчёлкиной.
Раньше, помню, взахлёб смотрела её скандальные ролики про звёзд и политиков, когда она только-только обосновалась на популярном видеохостинге. Но годы шли, Ирочка взрослела, а её интересы сменялись один за другим. Сейчас меня мало интересовали новости про звёзд шоу-бизнеса, политиков и их грязное бельё, чему эта красноволосая красавица часто посвящает свои ролики. Одно, пожалуй, не изменилось за всё время, что Пчёлкина ведёт свой блог — это её решительность и поразительная изворотливость. Эти два качества были её достоинствами и, одновременно с этим, недостатками.
В моём распоряжении оказались фотографии с места убийства Кирилла Гречкина — первой жертвы Чумного Доктора…
Ох, как ты заблуждаешься, Юля. Он был далеко не первым в этом чёрном списке…
На них видно, что бедняга пытался скрыться от убийцы, но… его постигла участь медведя из древнего анекдота… Место второго убийства также выбрано не случайно — Ольга Исаева была убита в своём же банке вместе с украденными у вкладчиков деньгами и огромным портретом себя любимой в стиле Королевы Елизаветы…
Я против воли слушала вполуха этот обзор, периодически кидая мимолётные взгляды на экран, в голове комментируя чуть ли не каждое сказанное ею предложение. А Юля Пчёлкина довольно ответственно подходит к монтажу своих роликов: сколько спецэффектов и переходов на квадратный сантиметр — просто уссаться. Но вдруг я увидела нарисованный портрет Чумного Доктора, который девушка продемонстрировала с комментарием:
Фоторобот Чумного Доктора говорит о том, что полиция знала о его существовании с самого начала, просто не сделала ровным счётом ничего…
И поверх рисунка штампом высветилась красочная подпись — Б Е З Д Е Й С Т В И Е. Он почему-то показался мне смутно знакомым. Примерно такой же фоторобот лежал с остальными документами в папке Игоря Грома с делом о маньяке… А откуда Пчёлкина вообще нарыла фотографии с места убийства Кирилла Гречкина? Они же считаются уликами уголовная дела и не подлежат огласке общественности…
— Эй, пацан, — внезапно позвала я мальца, отчего тот задёргался и вытаращил на меня свои охваченные испугом глаза. — Ты бы не смотрел без наушников подобные вещи в большом скоплении людей… Особенно на эту тему…
В ответ мне зашуганно кивнули и убрали смартфон в школьный рюкзак, словно я была вредной математичкой, спалившей его за списыванием контрольной. Кто-то из близ стоящих пассажиров одарил меня благодарственной улыбкой или кивком. Видимо, не мне одной надоело слушать из каждого угла и щели о новой питерской знаменитости.
Кратковременную тишину в вагоне прорезали громкие гогочущие голоса трёх парней в масках чумных докторов, которых адекватные люди обходили как прокажённых. Один из них скучающе оглядел салон и почему-то взглядом завис в той стороне, где сидела я. Похлопал товарищей по плечам и открыто кивнул опять же туда, где сидела моя ничем не примечательная персона. Почему питерская гопота из всех людей в вагоне обратила внимание на меня? Я для таких отморозков мёдом обмазана?
Финальной каплей паники, заполнившей чашу терпения, стали их медленные шаги в мою сторону. Они кивнули друг другу и начали осторожно обходить одного человека за другим, не вызывая никаких подозрений… Кроме как у меня. Как ни в чём не бывало я подняла пятую точку с сидения и ускоренной походкой направилась к выходу, стараясь не оборачиваться в их сторону. На ум пришла рациональная идея выйти из поезда и спокойненько дождаться следующего — авось, отстанут. Ну не станут же они выходить вместе со мной, потратив драгоценное время на какую-то левую девчонку, в конце концов.
— Бляха муха, — прошептала я, когда боковым зрением увидела троицу у соседнего выхода. Видимо, им реально нечем было заняться, раз решили устроить на меня «охоту». — И что мне делать?..
Но вдруг кто-то бесшумной тенью подкрался ко мне сзади и нагло положил свою загребущую ручонку на талию. Я не успела и пикнуть, когда мою тушку властно притянули к высокой фигуре в тёмной одежде: чёрные джинсы, толстовка с капюшоном, а лицо инкогнито скрывали от посторонних матовые очки и тканевая маска. Идеальный камуфляж для того, чтобы ни одна живая душа не разглядела твоей физиономии.
— Не дёргайся и держись рядом, — от голоса этого человека мои ноги чуть не подкосились, но рука на талии вовремя защитила от падения. Олег, мать твою, ты что здесь делаешь?!
— Т… Ты? Что ты тут…
— Спасаю твою задницу, — чуть не прорычал Волков как животное, в честь которого была названа его фамилия. — Оказывается, и за тобой нужен глаз да глаз.
— А тебя никто не просил вмешиваться. И сама бы справилась, — ворчливым шёпотом прокряхтела я ему, но, заметив пристально глядящую в нашу сторону троицу, неосознанно обняла левой рукой Олега в ответ.
— Знаю я прекрасно, как ты «справляешься». Теперь помимо Разумовского мне и за тобой ходить хвостиком…
С каких пор Чумной Доктор заделался в мои личные телохранители?
— Ну так не ходи. В чём проблема? — ответ на свой вопрос я так и не получила.
Мышцы под моей ладонью, крепко сжимающей ткань толстовки, напряглись и стали стальными. Молчание между нами позволило пораскинуть мозгами: какими ветрами Волкова занесло в метро, и зачем ему меня спасать от кучки долбоёбов. Но было глупо отрицать тот факт, что в глубине души я радовалась как дурочка нежданному, но своевременному появлению этого чертова Фантомаса. А не вылезавшие из головы воспоминания о нашем случайном поцелуе вызывали прилив крови к лицу. Пришлось подавить удовлетворённую ухмылку, которую не хотелось открыто демонстрировать Олегу. Мало ли ещё возомнит на свой счёт невесть что.
Поезд медленно, с противным свистом колёс остановился на станции «Площадь Восстания», и грохочущие двери перед нашими носами распахнулись. Рука Волкова плавно поднялась с талии на плечо и несильно, но настойчиво стала подталкивать вперёд, а возле уха раздался хриплый голос:
— Выходи. Не вздумай глупить и пытаться убежать.
Бросив секундный взгляд туда, где за маскировкой в духе спецагентов находилась его ехидная рожа, сдержанно кивнула и вышла из вагона первая. Но руку с его талии не убрала — пусть троица это заметит и свалит восвояси. Мы ускорили шаг и подошли к противоположной стороне платформы, к которой будто по сценарию уже подъезжал поезд.
— Я как бы не собиралась возвращаться, — пробурчала я, чуть придвинувшись к подозрительно молчаливому и тихому Олегу. — Почему нельзя дождаться следующего?
— Потому что я так решил, — чёрство ляпнул он, лишь бы что-то ответить и остановить поток бессмысленных вопросов. От его чванства и завышенного самомнения хотелось схватиться за живот в приступе хохота. Но поведение психа всегда было непредсказуемым, поэтому рисковать своим здоровьем и задницей я не посмела.
— Не боишься, что я закричу и наведу суету?
— Тогда ты должна знать, какими будут последствия, — Волков огляделся и подтолкнул меня к самому дальнему вагону, который из всех был забит меньшим количеством людей. — Будь хорошей девочкой и не привлекай к нам внимание. Ты же не хочешь, чтобы здесь началась паника и толкучка.
Я прикусила нижнюю губу. К сожалению, этот засранец был прав: если начну истерично верещать на всю станцию, что меня удерживал в заложниках сам Чумной Доктор, то толпа либо примет меня за сумасшедшую, либо поднимет шумиху, которая закончится поножовщиной. Мне оставалось лишь молча следовать за Волковым и гадать, какая муха его укусила вновь красиво войти в мою грешную жизнь.
Но каким бы психом и ублюдком Чумной Доктор не был, он сейчас спас мою жопу.
— Если ты не особо рад находиться здесь, то зачем следишь за мной и защищаешь от хулиганов? — пробурчала под нос, когда дверцы перед моим носом закрылись, и вагон начал медленно набирать скорость. — Не думала я, что тебе до меня вообще есть дело.
«Бесследно исчез же той ночью как герой-любовник» — хотелось дополнить, но помешало чувство собственного достоинства.
— Так нужно, — из-за того, что я не видела ни глаз, ни лица Волкова, мне приходилось ориентироваться в изменении его настроения по голосу, который он намеренно искажал, делая грубее. И судя по тону, он был чем-то взбешён. — Скажи спасибо Разумовскому. У нас появилась небольшая… договорённость.
— Чего? — я осмелилась окинуть его настороженным взглядом. — Вы виделись? Когда?
— Сегодня. Если тебе уж так интересно, то подробности узнай у своего ненаглядного Серёжи.
Олег как-то странно произнёс последнюю фразу, будто через силу, скрепя зубами. Такого Чумного Доктора я ещё не видела: взвинченного, нервного, прежде даже в самом плохом настроении он не огрызался и вёл себя сдержанно, хоть и пугал своей непредсказуемостью. Неужели его внезапное исчезновение и смена поведения была как-то связана с рыжиком?
О чём они говорили? Какая была суть их «договорённости»? Относилась ли она как-то ко мне? Как много вопросов и как мало ответов, в которые меня, блять, никто не хотел посвящать. Но ясно одно: условиям их соглашения Волков был категорически недоволен, раз вёл себя как ворчливый дед. Или… Нет, глупо считать это проявлением ревности к Сергею, ведь псих вряд ли вообще к кому-либо когда-то привязывался помимо Разумовского. Он не умеет чувствовать подобное. Это идёт против его природы.
— Так где ты пропадал эти дни? — решила с крутым разворотом на сто восемьдесят градусов изменить ход беседы.
— Птенчик соскучился? — насмешливо поинтересовался Олег и нагнулся к моему уху. А я подавилась от возмущения и пустила пар из носа. Какой нахрен «птенчик»?
— К твоему сожалению — нет, — ответила саркастично, хоть крохотная часть сознания была совершенно иного мнения. — Я была бы рада тебя столько же не видеть. Беспокоилась исключительно о Серёже, который себе место не находил из-за твоего неожиданного исчезновения.
— Я твоему Серёже не был нужен, — почему он внезапно начал делать острые акценты на моей связи с Разумовским? Это немного настораживает. — Боюсь, тебе это будет крайне сложно осмыслить, но постараюсь не грузить твою головушку и объяснить доступно: я решаю его проблемы — жёстко и радикально. Но сейчас в поле зрения Разумовского появился один маленький надоедливый птенчик, который постепенно ослабляет моё влияние. Догадываешься, про кого я?
Чем дольше я общалась с этим человеком, тем больше нагружался мой несчастный мозг. Порой засранец говорил такими заковыристыми загадками, что приходили мысли крякнуть несколько стопок водки, чтобы хоть что-то понять из этого бреда сивой кобылы.
— Перестань меня так называть, — угрожающе прорычала я, метнув исподлобья испепеляющий взгляд. — Если ты тут из-за некой «договорённости» с Серёжей, то спешу обрадовать: опасность миновала — свободен.
Рыжик скоро со своими секретами и кознями за моей спиной меня в могилу сведёт. Молчит как партизан, о своих планах не рассказывает, а я потом страдаю из-за неизвестности и неведения. Однако Волков заметно сбавил обороты и больше ручонки не распускает — уже это радует. Даже о нашем поцелуе не вспоминает…
Чего не сказать обо мне. Просто смирись с тем, что для него это ничего не значило. Это была Игра.
Неприятная догадка со всей дури ударила по башке, вызвав звездопад перед глазами: вдруг этот гад раскрыл нашу маленькую тайну Серёже?.. И поэтому рыжик не спешил отвечать на мои сообщения.
— Я здесь не только за этим, — когда мимо нас прошёл тучный мужчина, Олег прижал меня ближе к себе, а сам покрепче ухватился за поручень. — Благодаря тебе Разумовский охотно вышел со мной на контакт. Как у тебя это получилось?
Для меня вопрос показался риторическим, потому как редко подводящая чуйка была на сто и один процент уверена, что Волков уже знал на него ответ. Просто решил убедиться в его правдивости или не спалиться в своей осведомлённости. Идти на поводу его хотелок я не стала и сумбурно прокряхтела:
— Уверена, Серёжа тебе уже всё подробно поведал. Ничего нового я тебе не расскажу.
— Просто это… неожиданно с твоей стороны, — мне показалось, или я услышала изумление в его голосе? — Я считал, что ты при первой же возможности попытаешься настроить Разумовского против меня, как это было с…
Волков резко замолчал, прервав свой увлекательный монолог, и демонстративно закашлял, словно был в шаге от того, чтобы вытащить одного из спрятанных в своём шкафу скелетов. Я артистично изогнула бровь, вперив огорошенный взгляд на его очки. Но, как бы ни старалась, глаза сквозь стёкла не разглядела.
— В общем, ты смогла меня удивить. Снова, — он будто выдавил эти слова через силу, пойдя поперёк собственной гордости. — Поэтому я расскажу тебе кое-что самой первой. Считай это небольшим подарком в качестве благодарности.
Чумной Доктор и «благодарность»… Эти две вещи разве могут пересекаться в одной плоскости? Это же противоречит всем правилам и законам геометрии! Я неохотно навострила в предвкушении уши, так как его подарочки и сюрпризы отличались особой жестокостью и заканчивались чьей-нибудь смертью.
— Завтра в 21:00 я запущу новую трансляцию. Тебе что-нибудь говорит имя — Филипп Зильченко? — на тон ниже спросил он меня, закинув удочку.
— Ну… Припоминаю такого, — а я охотно проглотила наживку. — Насколько мне не изменяет память, он владеет той огромной свалкой, из-за которой половина города задыхается от вони.
Вьетнамские флэшбеки пронеслись перед глазами: газетные статьи на первых полосах и разоблачающие репортажи по ТВ-каналам. Свалку «монополиста на рынке отходов» довольно продолжительное время обвиняли во всех экологических бедах города, но прокуратура по удивительным причинам не спешила привлекать мужчину к ответственности. Дураку даже понятно, что этому поспособствовало: деньги и нужные связи. Район, где она находилась, погряз в грязи и стал похож на пристанище прокажённых, бездомных и разного рода криминальных личностей.
— Именно. Я хочу спалить Зильченко на его же детище, которое отравляет воздух и землю токсинами. Жители нашего города своими глазами увидят, как он ответит за свои поступки и халатность, и ценой этому станет его жизнь… — Волков на мгновение задумался. — И жизнь его семьи.
— Ч-что? — я не поверила собственным ушам. А псих был спокойнее сытого удава. — Ты хочешь спалить заживо всю… семью?
Я на подсознательном уровне была уверена, что Чумной Доктор ни перед чем не остановится, чтобы исполнить свою священную миссию по избавлению города от «болезни», но даже у такого психопата должны оставаться морально-нравственные ценности. Ведь его жертвами являлись продажные копы, возомнившие себя выше закона, мажоры или банкиры-взяточники — привлечение таких людей к ответственности, воистину, благородная цель.
Однако сейчас мстительность Олега стремительно переходила дозволенную черту, которая стиралась в его ослеплённых возможностями глазах. Не говоря уже о том, что он заразил своим безумием умы тысяч петербуржцев.
— Это лишь крохотная плата за будущее благополучие города, — на серьёзных щах пояснил мне псих, когда затянулось молчание с моей стороны. — Филипп Зильченко не беспокоился о детях, что рождались с отклонениями из-за того, что их матери во время беременности вдыхали отходы с его свалки. Так почему же я должен проявить милосердие к его жене и сынку, который вырастет таким же ублюдком, как и его папаша?
Неужели это тот Чумной Доктор, что когда-то поклялся защитить невиновных людей от Гречкина, Исаевой и прочих сомнительных личностей? Он спокойно говорил мне о запланированном убийстве ребёнка! Я, конечно, не любила детей, чьи крики и истерики выводили из себя за считанные секунды, но желать кому-то из них смерти только за то, что их родитель наворотил херни…
— Олег, я прошу тебя — не убивай его родных, — мой голос дрогнул, а взгляд наполнился болью. — Пощади хотя бы ребёнка.
— Назови хоть одну причину, почему я должен пойти навстречу и сохранить жизнь пацану? — казалось, что Волков упивался властью над человеческой жизнью, как его же жертвы… или психа просто забавляло моё напуганное выражение лица — одно из двух.
— Ребёнок не отвечает за поступки своих родителей. Только от них зависит, кем он вырастет и станет… — на секунду задумавшись, я рискнула задеть старую душевную рану Волкова, которая, как мне казалось, была его слабым местом. — Но тебе, к сожалению, этого никогда не понять. Ты же сирота.
Кажется, мне удалось зацепить что-то в Чумном Докторе, который мгновенно прикусил свой острый язык и взглядом начал прожигать во мне дыру — даже через светонепроницаемые очки я ощущала чувствительной кожей, как в его глазах пылал ураган чувств, преимущественно негативных. Ох, если бы в нашем мире жили люди со сверхспособностями, то у Олега Волкова были бы глаза-лазеры, которые за долю секунды могли разрубить что и кого угодно.
— Ты играешь с огнём, Ира, — он не кричал и не повышал голос, но это не мешало ему испускать вокруг себя убийственную ауру. Тихий размеренный тон пугал меня куда больше. — Следи за языком, если не хочешь потом пожалеть…
Я словно упёрлась в тупик, а дорогу мне преградил Чумной Доктор, за спиной которого горело три тела: Филиппа Зильченко и членов его семьи. И сквозь жаркое яркое пламя они кричали от боли и отчаяния: «Прошу! Помоги нам!». Но что мне для вас сделать?..
— Как… — горло стало неприятно саднить, когда первое слово с болезненным скрежетом сорвалось с губ. — Как мне убедить тебя не убивать ни в чём неповинного ребёнка?
— Как интересно… Ты действительно готова пойти на всё что угодно, лишь бы я пощадил пацана? — Олег заметно заинтересовался данным положением дел. — Что тебе даст его жизнь?
— Просто не могу позволить, чтобы ты замарал руки в крови невиновного, навсегда запятнав себя детоубийцей, — на одном дыхании ответила я, не став заранее готовить нравоучительную речь. Здесь нужна полнейшая импровизация. — Это лишь оттолкнёт от тебя ту небольшую часть твоих адекватных единомышленников и Серёжу. Докажи людям, что ты не бездушный монстр, не способный на сострадание, и за тобой пойдут тысячи.
В данный момент я была мнимо убеждена, что ничего не теряла. Волков точно не убьёт меня вместо сына Зильченко (хотелось в это верить), и тот максимум, что может выдумать его больной извращённый мозг — надругательство над моим телом. Не загадает же он мне романтическое свидание на крыше под полной луной… с пивком и шавермой. Хоть этот вариант меня вполне устраивает.
Блять, я стала какой-то великомученицей пресвятой Ириной. Для него это великолепная возможность избавиться от меня как от ненужного свидетеля и девушки, что встала между ним и Разумовским.
Однако я не могу… Не могу допустить, чтобы Олег пал в бездонную яму, на краю которой он стоял.
— Я подумаю над твоей просьбой, птенчик, — ответил он мне, когда поезд остановился на конечной станции в каких-то ебенях Петербурга, куда никогда не ступала моя нога. — Но согласна ли ты взамен выполнить любое моё желание?
— Да… — ответ стал первым гвоздём в крышку моего гроба.
Чумной Доктор удовлетворительно замычал и, среагировав быстрее, первым сошёл с вагона. Перед тем, как бесследно скрыться среди суетящегося роя людей, он бросил мне напоследок наставление, не подлежащее отрицанию или сомнению:
— Тогда советую тебе не пропускать завтрашнюю трансляцию.
Потеряв за спинами прохожих силуэт Волкова, к которому был нацелен мой взгляд, я с усталым вздохом на негнущихся ногах и бешено колотящимся сердцем поплелась на противоположную платформу. Провожать обратно этот гад меня, походу, не планировал…
***
— pyrokinesis — Да что романтичного в птичках? —
04:19 Сергей Разумовский
Ира, ты, видимо, ещё спишь. Прости, что не ответил. Представляешь, у меня телефон разрядился! Я вернулся поздно и даже не заметил, как заснул.
04:52 Сергей Разумовский
Наверное, ты была сильно расстроена вчера. Прошу, не обижайся. Буду с нетерпением ждать тебя в офисе.
Твой Серёжа.
О, нет, дорогой, я была вчера не расстроена, я была ВНЕ СЕБЯ ОТ ЯРОСТИ. Чуть не ослепнув после подъёма по будильнику от яркого света экрана, со всей дури постучала по нему пальцами:
07:47 Ирэн Орлова
Дома поговорим.
О каком «доме» я написала спросонья — хрен знает. Просто эту фразу часто любила мне говорить маманя в школьные годы, возвращаясь с родительского собрания. Хоть сейчас у меня появилась возможность её сказать.
Разумовский не хило так схлопотал от меня с утра, когда я ему устроила взбучку за нагло проигнорированные сообщения и игру в молчанку. Рыжик искренне, положив руку на сердце, поведал душещипательную историю: после «визита в детдом» (чего, как я уже прекрасно знала, не было) он заехал в банк, в котором был открыт счёт его благотворительного фонда, так как возникли проблемы с некоторыми переводами, и пришлось разбираться до самого вечера. А потом он уставший и вымотавшийся вернулся в офис с разряженным телефоном и сразу же вырубился. Соответственно, мои сообщения он прочитал только утром, ответив сиюминутно после своего пробуждения.
Окей, сделаем вид, что поверили. Но в глубине души мне категорически не нравилась та игра, в которую меня эти два брата-акробата втянули. Они как ебучие сменщики появлялись в моей жизни один за другим: когда Серёжа по каким-то удивительным причинам пропадал с моего поля зрения и исчезал с радаров — появлялся Олег Волков. Совпадение? Не думаю.
Да и нахрен он постоянно своё лицо прячет? Мне рыжик же уже показывал фотографию с ним, соответственно, что от меня скрывать. Даже в офисе никто не знал, как он выглядел (если только вообще не были в курсе, что такой человек существует), поэтому эта конспирация казалась лишней. Ах, ну да, этот маньяк со своими тараканами, которые в голове танцевали ламбаду.
Не поверив в слова Разумовского, я параллельно с основной работой зашла во вчерашнюю выписку банковского счёта его благотворительного фонда с засевшим в голове вопросом: «Это какие ж там у него проблемы возникли в банке?». Вместе с данными, что мне прислала Марго, у меня появилась возможность отслеживать все перечисления фонда, куда они поступали и на чьё имя.
— Чего… — на автомате захотела возмутиться вслух, но тут же затихла.
Огромный… нет. Просто гигантский список не особо крупных перечислений, которые варьировались от десяти до шестидесяти пяти тысяч рублей. И все на абсолютно рандомные имена физических лиц. Это кому так повезло, что благотворительный фонд Разумовского превратился в раздаточную лотерею?
Но среди этого списка я чисто случайно обнаружила отличающуюся от прочих строчку:
Кому: Психиатрическая клиника им. Вениамина Рубинштейна
Сумма перевода: 50 000,00 руб.
Комментарий: Для С. Л.
Благотворительный фонд Серёжи спонсирует клинику для душевнобольных? Но почему на такую маленькую сумму? Или эти деньги предназначались на лечение какого-то конкретного человека? «С. Л.»… Что-то знакомое.
И долго он будет молчать?
— Почему ты мне не говоришь, что вчера уезжал не в детдом, а на разговор с Волковым?
Мой резко свалившийся на голову Разумовскому вопрос загрузил его минут так на десять точно.
— Ч-что? Я не… — выйдя из состояния шока, рыжик трясущимися руками отложил отчёты менеджеров-рекламщиков, над которыми он пыхтел с самого утра. — Откуда ты узнала?
— А ты догадайся. Если ваша встреча была для меня секретом, то твой дружочек-пирожочек не умеет держать рот на замке.
— Ты виделась с Олегом? К-когда?!
— Вчера вечером, — хладнокровно отчеканила я, показав всем своим видом, что разговор для меня ничего не значил. — Не кипишуй. Он просто отвадил меня от каких-то мутных типов и сказал, что у вас появилась некая договорённость. Не хочешь поведать мне её суть? А то…
Я затянула недолгую паузу, вложив в свой взгляд весь спектр эмоций, что испытывала в эту минуту. И этот взгляд заставлял Разумовского ёжиться и отводить глаза.
— А то куда ни плюнь, везде масонские заговоры и тайны. Только они все решаются почему-то за моей спиной, а я такая глупая и ничего не знаю, — подыграв собственным словам, широко улыбнулась и наклонила голову. Такой, наверное, дурочкой Серёжа хочет меня видеть.
— Ира, послушай, я… — Разумовский оторвал пятую точку от сидушки стула и осторожно приблизился к дивану, на котором я ютилась, поджав под себя ногу, и отчаянно пыталась настроиться на рабочий лад. — Я боялся тебе говорить… Не знаю, почему. Мне казалось, что так будет для всех лучше.
— Правда всегда всплывает наружу, Серёж. Только… после частых случаев вранья и сокрытия каких-то вещей теряется доверие к человеку.
Мне не хотелось говорить подобных громких слов, но по-другому он, возможно, не поймёт всю суть конфликта, и в какое дерьмище он может вылиться. В глубине души я понимала, что Разумовский был по характеру очень скрытным и замкнутым парнем, и открыться новому человеку для него крайне сложно. Особенно, если учитывать тот факт, что появление новых знакомств и друзей обрывал на корню Волков.
Но тут как в том анекдоте: сказал «А» — скажи и «Б». Я не просила рыжика посвящать меня в свои секреты. Меня могли ещё в самом начале слить и не мучиться, но сейчас дороги назад нет, вернуться к истокам не получится. Если Серёжа хочет, чтобы я была рядом, ему придётся научиться доверять мне.
— Я… т-тебя понял, прости меня, — он опустил голову, спрятав за волосами виноватый взгляд. — Вчера я п-правда приехал в детский дом, где меня ждал Олег. Мы прогулялись по его территории и вспомнили самые яркие события нашего детства. А потом наш разговор перешёл к тому, что происходит сейчас…
Я молчала, давая возможность Серёже выговориться.
— …Решив прислушаться к твоим словам, я попытался достучаться до него, но он был непреклонен. Заявил, что не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели… Точнее, нашей цели.
— То есть, моя теория подтвердилась. Волков убивает не только в своих интересах, — мне кивнули, согласившись с моими словами.
— М-мне сложно и мерзко для самого себя признавать тот факт, что где-то в глубине души я рад тому, что он делает, — боль в его голосе была неподдельной. — Я не могу окончательно принять те м-методы, что он использует, но благодаря тебе…
Взглянув в мои глаза, он с затаённым дыханием протянул ладонь, коснувшись кончиками пальцем щеки. Я повела плечами и рефлекторно улыбнулась: это нежное прикосновение оказалось приятным и слегка щекотным.
— Благодаря тебе я начинаю понимать смысл выражения: «Всё, что ни делается — всё к лучшему». Я начал видеть за поступками Чумного Доктора что-то большее, чем обычное жестокое убийство, — рыжик вдруг блаженно улыбнулся, позабыв про грусть-печаль. — Никто не скорбит о Кирилле Гречкине — все его друзья, одногруппники и остальные наоборот рады его смерти. Но это ещё не всё. У меня появилась возможность помочь обманутым Ольгой Исаевой вкладчикам: за счёт средств моего фонда я вернул им деньги!
Я поразилась, как быстро менялся Разумовский на моих глазах. И даже непонятно до конца, что способствовало этим переменам: моё влияние или заразительное безумие Олега Волкова. И немаловажный факт, в какую степь могли завести рыжика эти перемены.
— А что Олег думает по этому поводу? Он… хочет пойти нам навстречу? — я неосознанно вспомнила его руки на своей талии и плотно поджала губы. А в голове крутился другой вопрос: «Что Олег думал про меня?».
— Мы решили прийти к общему знаменателю. По правде говоря, он не на сто процентов меня устраивает, но сейчас это наилучшее решение из всех, — поверь, Серёж, Волков тоже не особо рад данным положением дел, судя по его вчерашнему ворчанию. — Особенно для нас с тобой.
Я затаила дыхание в предвкушении.
— Мы с тобой не мешаем Чумному Доктору «вершить правосудие», а он, в свою очередь, не влезает в наши отношения и по возможности защищает в случае угрозы. Я смог у-убедить его, что ты в будущем окажешься полезна и не сдашь нас полиции, — батюшки святы, неужели до тупоголового недо-Бэтмена только сейчас это дошло?
Теперь отчасти стало понятно, почему Волков был удивлён податливости Разумовского. Моё небольшое влияние на рыжика позволило заключить какой-никакой «мирный договор», который сыграл лишь на руку обеим сторонам. Однако меня продолжали одолевать сомнения в честности Олега, что мог спокойно разбрасываться обещаниями направо-налево, а потом сыграть в дурачка — мол, я ничего такого не говорил. Иначе зачем ему вчера было следить за мной и открыто демонстрировать свою неприязнь к нашему с Серёжей общению… совсем недружеского характера.
А я, идиотка безмозглая, ещё ему желание задолжала, которое он сто пудов использует в своих коварных целях. Я же по факту влезла в его делишки, нарушив договорённость (о которой не знала ровным счётом ничего), вот и поплачусь за это… Головой? Жопой? Психикой?
Заметив смятение на моём лице, Серёжа аккуратно, словно боясь спугнуть или быть отвергнутым, взял меня за руку и потянул на себя со словами:
— П-присядь, пожалуйста, поближе.
Я захотела встать, но из-за хватки Разумовского далеко отойти от дивана не смогла и, не удержав равновесия, буквально сразу же присела попой… на колени рыжика. Его лицо вытянулось от нахлынувшего смущения, а брови поползли на лоб.
— Упс, извини. Я тут немного траекторию не рассчитала, — затараторила я и попыталась пересесть, но помешали руки Серёжи, которыми он мёртвой хваткой на талии заключил меня в плен.
— Постой, не в-вставай, пожалуйста, — внимательным взглядом, который словно на секунду потемнел и стал томным, оглядел мою застывшую тушку. — Теперь мне кажется, что твоя идея работать у меня на коленях не такая уж и… п-плохая. Она мне начинает нравиться.
Он плотнее сцепил руки в замок и притянул меня к своему торсу, отчего наши носы оказались друг напротив друга, разделяясь какими-то жалкими десятью сантиметрами. Единственный раз в своей жизни, когда я сидела у мужика на коленях, было в детском саду на новогодней ёлке у деда Мороза.
— Ну… Как бы… Н-неплохо, конечно, но…
— Разумеется, не при посторонних, — рыжик безошибочно озвучил мои мысли и одарил солнечной улыбкой. — Только наедине вдвоём.
Я невольно представила, как мы выглядели со стороны. А если кто-то удумает нежданно-негаданно заявиться в кабинет и застанет данную сцену? Марго успеет предупредить нас? Объятия Серёжи были тёплыми и уютными, отчего медленно клонило в сон и хотелось опустить голову на его грудь, чтобы заснуть под размеренные вздохи.
— Посмотри на меня, — прошептал он и двумя пальцами взял меня за подбородок, развернув моё лицо к себе.
Я не успела опомниться, когда моими губами завладели губы Серёжи. Это произошло так быстро и неожиданно: он поддался вперёд, не отрывая пальцев от моего лица, чтобы я точно не отвернулась в этот важный для нас обоих момент.
Прикрыв глаза, быстро нашла применение рукам: обвила ими его широкую шею, а пальцами зарылась в рыжие волосы, которые оказались невероятно мягкими и шелковистыми. Серёжа замурчал сквозь поцелуй как большой ласковый кот от приятного массажа, плавно двигаясь головой навстречу движениям моих пальцев.
То ли Разумовский в первые разы скромничал, то ли сейчас просто набрался смелости, но поцелуй стал заметно увереннее и даже напористее. Его губы не дрожали, как это было раньше, а двигались смело, слегка сминая и оттягивая мои. Но углублять по-прежнему не торопился или не хотел. Широкими ладонями плавно водил по спине, отсчитывая длинными пальцами под рубашкой каждый позвонок и ребро и вызывая приятные мурашки на коже.
— Ты посмотрел какие-то уроки? — прошептала я ему прямо в губы.
— Нет, но… хотел, — виновато ответил рыжик, но довольная улыбка кота не исчезла с его лица. — Что-то не так?
— Наоборот. Ты стал… увереннее что ли.
— Это ты меня так меняешь, — пояснил он и, легонько чмокнув в щеку, положил мою голову на своё левое плечо, разорвав кольцо рук на талии.
Я промолчала, но с хитрой и довольной лыбой взъерошила огненные волосы-иголочки, отчего Серёжа мне напомнил домовёнка Кузю. Только без солнечных веснушек. Он вновь замурлыкал — голова оказалась его чувствительным местом. Хотела Ира в детстве ласкового мей-куна? Получай. Только в несколько раз больше, но зато без когтей. И к лотку приручен.
«Ты меня меняешь» — мне надо было радоваться этому факту или пугаться? И на какую сторону силы я склоняла Разумовского — джедаев или ситхов? Каюсь, что не сразу заметила, как заикания рыжика и нервное дрожание его рук постепенно сходили на нет, а былая скромность и замкнутость сменялась на находчивость и решительность. Но был ещё один человек в моём окружении, который менялся в обратную сторону.
Олег Волков.
Невольно вспомнила китайский символ «Инь и Ян» и провела параллель. Сергей Разумовский был однозначно белой половинкой, а Чумной Доктор или попросту Олежик — чёрной. Полные противоположности во всём: внешности, характере, увлечениях, стремлениях и методах реализации поставленных целей. Как такие разные люди смогли стать лучшими друзьями — тайна, покрытая мраком.
Но в этом символе внутри каждой половинки также были точки: в белой — чёрная, в чёрной — белая. И они там находились явно не случайно, словно напоминая о том, что даже в кромешной тьме можно найти лучик света.
Инь и Ян — две противоположности. Как зима и лето, день и ночь, жара и холод. Одно не существует без другого, а вместе они объединены в нечто гармоничное. И в любой тьме всегда есть свет, а в любом свете всегда есть тьма. Понятия добра и зла весьма относительны, и всё зависит от условий и обстоятельств. Человек не может быть только плохим или хорошим, в нём присутствуют обе стороны. И только когда все элементы заключены в один круг, появляется гармония и равновесие.
Чумной Доктор — чёрная сторона — не может существовать без белой — Разумовского. Любая попытка разорвать их связь приведёт к нарушению баланса. Серёжа созидает и сохраняет, а Олег разрушает, чтобы создать впоследствии нечто новое. Они будто разделённые половинки человека, который никак не может стать одним целым.
И если две стороны одной медали будут конфликтовать друг с другом и отдаляться всё дальше и дальше — это приведёт к уничтожению обоих…