Часть 20
Сколько ещё после ухода психа я неподвижно просидела на смятой постели, смотря в одну точку — точно ответить не могла. Может, десять минут. Может, полчаса. Или целый час. Меня до самых костей пробирал мандраж, и дело было не в сквозняке, дующем из открытого окна, а в отпечатках чужих губ и пальцев на своём теле.
Даже сейчас продолжала чувствовать покалывание и зуд в районе губ и шеи, но самое ужасное было в том, что я конкретно запуталась в своих ощущениях и не понимала — противны ли они мне или наоборот… Но винить себя за то, что затуманенный от алкоголя рассудок и тело, что уже год не чувствовало на себе мужских прикосновений, было последним делом. Да, дура, не отрицаю. Но Олег застал меня врасплох, когда я оказалась наиболее открыта для нападения.
Походкой зомби поплелась в ванную, чтобы воочию узреть то, что со мной вытворил Чумной Доктор. Вода уже остыла, а пена осела. В комнате витал аромат выветрившегося алкоголя и фруктов — призрачные отголоски того, как мне было хорошо и комфортно. При виде своего отражения в запотевшем зеркале, у меня отлегло на душе: видок оказался не таким ужасным и «потасканным», каким я его себе представляла. Слегка покрасневшие от долгих покусываний губы и небольшой засос с правой стороны шеи.
Захотелось вновь запрыгнуть в ванну, дабы смыть с себя эти ощущения и грубой мочалкой со всей силы до красноты разодрать кожу, будто прикосновения Чумного Доктора были чем-то грязным и порочным. Плевать, что вода остыла — я окунулась в неё с головой, чтобы очиститься и переродиться.
«Скажи спасибо, что не изнасиловали» — нашла хоть что-то положительное в этой ситуации и, переодевшись в уютную домашнюю пижаму, завернулась клубком в одеяло. Я стала большой и круглой гусеницей. Только эта гусеница ещё долго не могла сомкнуть глаза и отправиться в царство наркоманских снов. Сознание этой букашки удерживали неприятные воспоминания и страх, что её главный ночной кошмар вернётся…
***
*на следующий день*
Разумеется, ночь прошла просто ужасно. На моей голове вместо волос образовалось птичье гнездо: всё потому, что одна идиотка забыла расчесать и высушить их перед сном! На автомате зависнув сразу после пробуждения в телефоне, я столкнулась с пропущенными от Серёжи, дяди и… мамы. От последнего я подпрыгнула с кровати и неугомонно заметалась по комнате, на ходу представляя, какую взбучку мне устроит эта суровая женщина.
— Так, ладно, давайте обо всём по порядку, — я выровняла сбившееся дыхание и решила ответить всем людям по очереди. И первый по списку — Разумовский. — П-привет, ты… звонил?
— Доброе утро. Да, я в-вчера решил узнать, как ты поживаешь, но…
— Извини, я так вымоталась за последние дни, что уснула слишком рано и не услышала твой звонок, — перебила я его, ляпнув первое, что пришло в голову.
Рассказывать рыжику о вчерашнем ночном визите его друга я не стала. Точнее, я побоялась этого делать. Прекрасно зная, какие у них сейчас были напряжённые и натянутые отношения, новость о том, что Олег проник в мою квартиру и как-то домогался, могла лишь усугубить ситуацию. Неизвестно ещё, как Серёжа отреагирует на эту новость, и в какой конфликт всё выльется. Но не думаю, что после моих ябед Разумовский решится сдать Волкова в полицию или как-то помешает его делишкам, отключив сервера своей сети. Скорее всего, Чумной Доктор на время исчезнет из нашего поля зрения и будет действовать из тени, ещё больше марая руки в крови новых жертв.
Нет… К этому ублюдку нужен другой подход. Его вчерашние слова навели на мысль, что я всё ближе на пути к разгадке. Мне оставалось лишь спокойно плыть по течению, которое выведет к скрывавшейся от меня истине. Просто не дёргайся и не задавай лишних вопросов, Ира, тогда ты получишь свои ответы.
— Ты, наверное, сильно перенервничала, раз спала четырнадцать часов, — я изогнула бровь, кинув взгляд на настенные часы. Он реально считал, сколько я спала?! — Может, возьмёшь небольшой выходной? Отдохнёшь п-пару дней, пока я придумаю, как остановить Олега.
— Наверное, ты прав. Мне действительно сейчас нужно абстрагироваться от всей творившейся чертовщины и отлежаться дома. Только… — закусила по привычке губу, но тут же чуть не завыла от боли. Мне срочно нужна заживляющая мазь. — Только, боюсь, Олег Геннадьевич будет рвать и метать, если не увидит меня на рабочем месте.
— О практике м-можешь не переживать. Я уже всё уладил, — последнюю фразу он произнёс тише и как-то ласковее.
— Кстати, о твоём друге… — в моей груди стали скрести кошки. — Блудный сын не объявился вчера?
— Да, он вернулся вчера поздно ночью… — как-то неуверенно протянул рыжик и кашлянул в кулак, словно не хотел поднимать эту тему. — Я сильно испугался, что он вновь кого-то у-убил, и стал расспрашивать, где он был. Обычно мои расспросы быстро выводят его из себя, но, к моему удивлению, Олег отреагировал спокойнее…
Я затаила дыхание, не веря собственным ушам. Спокойный Чумной засранец? Это что-то новенькое… Но наверняка маньяк попросту расправился с очередной жертвой, удовлетворив свою жажду крови и восстановления «справедливости», вот и вернулся довольный своими злодеяниями.
— И кого он на этот раз грохнул? — буркнула я, закатив глаза.
— Д-да в том и дело, что, походу, никого, — Серёжа на минуту помедлил, пока на фоне раздавались постукивания его пальцев. — Олег сказал, что хотел разобраться с тем судьёй, о-освободившего Гречкина, но в последний момент… передумал…
— Вот это новости, — саркастично протянула я, не веря в правдивость этой истории. — Я думала, что он не остановится ни перед чем, чтобы осуществить свою миссию.
— П-поверь, я удивлён не меньше тебя. Должно быть, произошло что-то серьёзное, потому что Олег при возвращении был каким-то молчаливым и витал в своих мыслях…
Конечно, считать это своей заслугой я не хотела, но другое на ум попросту не приходило. Неужели то, что произошло между нами прошлой ночью, повлияло на кровожадность Олега и утихомирило его пыл? Осознание этого факта зажгло маленький огонёк в тёмном туннеле, в котором я на ощупь ходила в полном одиночестве, запутавшись и заблудившись. Этот огонёк мог показать правильный путь, что я так отчаянно искала последние дни. Может ли быть так, что… в моих силах остановить злодеяния Чумного Доктора?
— Сергей, вы не забыли? Через тридцать минут у вас назначена встреча с Григорием Назаровым* для обсуждения сотрудничества в рамках организованного вами проекта «Накормим бездомных ВМЕСТЕ!», — вдруг прервала нашу беседу Марго, чей механический голос я сразу узнала.
— Отмени встречу. Или перенеси на завтра. Или на послезавтра. С этим человеком невозможно адекватно разговаривать, — по нервному раздражённому голосу было слышно, с какой «охотой» Разумовский рвался к деловым переговорам с названным мужчиной.
— Боюсь, что это невозможно. Вы уже дважды переносили встречу, и, сдаётся мне, господин Назаров будет недоволен тем, что вы его вновь проигнорировали. Сделка с его компанией хорошо повлияет на имидж и популярность вашего проекта, — ну как стелет девчонка, прям ни дать ни взять.
Разумовский возмущённо вздохнул, ведь избежать беседы с Гришей у него теперь не выйдет. Я, слушая этот весёлый каламбур, едва находила в себе силы, чтобы не засмеяться. Правда, от моего колкого комментария Серёже отвертеться не удалось:
— Бедная Марго, она там тебе, случаем, о приёмах пищи не напоминает? А то ты иногда так заработаешься, что и про сон, и про еду забываешь.
— Иногда приходится, — Серёжа тихо хохотнул.
— Будь я на её месте, то не поленилась бы дать тебе волшебный пендель, чтобы ты точно не забывал про все дела и не отлынивал от работы, — возможно, мои слова прозвучали для рыжика немного грубо, и даже шутливый тон голоса не спасал ситуацию. Но пусть привыкает, что я девочка прямолинейная и бойкая. Быть такой же хладнокровной и бессердечной, как Марго или другие роботы, я не смогу.
— Хм, я подумаю над твоим предложением, — загадочно ответил Разумовский, вызвав в голове неразбериху и путаницу. В каком это смысле «я подумаю»? — Но вынужден оставить тебя сейчас.
— Конечно, не буду тебя отвлекать. Была рада пообщаться, Серёж.
— Спишемся вечером, — не то предложил, не то констатировал рыжик.
— Да… — как-то неуверенно ответила я и сбросила звонок. Но неуверенность моя была обусловлена тем, что дальше мне предстояли долгие минуты… или часы разговоров с другими людьми. Которые, держу пари, были настроены по отношению ко мне не так благосклонно…
***
Следующие четыре часа я чувствовала себя героем передачи «Что? Где? Когда?». Оставив самое «сладенькое» напоследок, сначала созвонилась с Михалычем, что обрушил на меня поток несвязных фраз, которые я даже не могла поначалу разобрать. На его заторможенность и заплетания языка сказалось два фактора. Первый: тот самый «главный проект всей жизни», что вот-вот подойдёт к завершению и обещает крупную прибыль для всей его фирмы. А второй фактор: нахождение моей персоны вне зоны доступа. Наш диалог напоминал удары в одни ворота:
Да, со мной всё в порядке…
Нет, ничего у меня не случилось…
Я видела, что творится в городе. Этому… маньяку до меня точно нету дела.
Нет, я тебя не игнорировала, а просто была занята в офисе и не слышала звонков.
Да, обещаю включить звук на телефоне и отвечать сразу.
Да, я виновата, что заставила тебя волноваться.
Нет, такого больше не повторится…
Я пыталась, конечно, плавно перетянуть одеяло в свою сторону и с фальшивой заинтересованностью поинтересоваться о работе Миши. Но в этот раз что-то пошло не по плану: он упорно игнорировал мои расспросы, продолжая читать нотации о безобразном поведении, из-за которого и он, и его ненаглядная сестра поседеют раньше времени.
И стоило сказать, что я ещё не созванивалась с матерью, а только собираюсь это сделать, Михалыч сразу поменялся в голосе и заранее помолился за меня, пообещав, в случае чего, заказать самый лучший и вместительный гроб. Ну, спасибо, дядя, мне сразу полегчало.
— Привет, мамулечка-а-а ненаглядная моя, — пропела дрожащим голосом, смахнув пот со лба, когда после долгих гудков мне ответили. — Я т-тут увидела от тебя пропущенные… Я могу всё объяснить!
Сказать, что мать была в ярости — это значит, ничего не сказать. Когда я уезжала в Петербург на обучение, то она взяла с меня слово, что я периодически буду созваниваться с ней и рассказывать последние свежие сплетни. Она не тот человек, что будет ежедневно донимать звонками и СМС, отвлекая от дел. И за это я ей премного благодарна, так как не чувствую угрызений совести за то, что оставила её одну в Самаре (она этому исходу событий, наверное, даже обрадовалась).
Но вот что моя мать не любит, так это нарушение обещаний — как своих, так и чужих. Поэтому на меня эта сложная по характеру женщина ОЧЕНЬ СИЛЬНО обиделась за то, что я «нагло проигнорировала присланные ею видео с котиками» и не позвонила на неделе. Стыдно ли мне? Конечно! Ну… слегка.
Поначалу она упорно молчала и никак не комментировала мои объяснения, отчего захотелось закричать в мольбе: «Не молчи, женщина, что меня родила! Мне от этого ещё страшнее становится. Лучше кричи и называй меня неблагодарной дочерью». Хотела, Ира? Получай…
Неужели было так трудно написать хоть что-то за эти дни?
Что, в своём Питере о родной матери забыла?
Да я тут себе места не находила! Уже собралась все морги и полицейские участки обзванивать!
Ты вообще слышала, что в вашей «культурной столице» творится? Какой-то маньяк людей убивает и всё в Интернет выкладывает!
Почему я от не от тебя, а от брата узнаю, что ты делаешь успехи на практике? И почему где-то по ночам шляешься? Приключений на задницу хочешь?
В этот момент мне следовало молча выслушать её претензии, согласиться с тем, что моё поведение непростительно, и как можно убедительнее попросить чистосердечные извинения. Но какой-то чёрт потянул меня за язык сказать следующее:
— Мам, я прекрасно понимаю твоё беспокойство, однако то, что психопат в маске стал местной знаменитостью, не отменяет факта, что мне нужно ходить на практику. Тем более, я только там нормально обустроилась, завела новые знакомства…
— Какой-нибудь мальчик приглянулся?
— Ну… да, есть один, — я тут же беззвучно блякнула, когда по ту сторону раздалось многозначительное и подозрительно хитрющее «хм-м-м».
— Неужели кто-то растопил холодное сердце моей дочери? — казалось, от обиды не осталось и следа. Маме только дай повод поговорить о парнях и моей личной жизни. — Давай колись, как его зовут? Сколько ему лет? Кто он по знаку зодиака? Вы уже спали?
— Мама! — взвыла я от потока вопросов, больше всего возмутившись последним. — Мы всего лишь коллеги по работе. Ещё… рано что-то загадывать.
— Пф, даже неинтересно, — вы посмотрите, она там ещё фыркает! — Если мужик богатый и красивый, то его надо сразу за яйца брать. А то проворонишь подходящий момент, и он к другой уйдёт! И останешься у разбитого корыта, как я после развода с твоим непутёвым папкой.
— Ну мама-а-а.
— Не мамкай! Я тебе плохого не посоветую.
— Тебе как будто только и хочется, что меня замуж выдать за первого встречного, — я уже была готова выть и лезть на стенку.
— Так кто на такой вредной снежной королеве как ты жениться в здравом уме и твёрдой памяти захочет? — искренне удивилась она, позабыв, что характером я в неё пошла. — Я до сих пор не понимаю, почему ты с Артуром рассталась. Мне он всегда нравился…
— Я тебя просила не произносить при мне это имя… — опасным угрожающим шёпотом прервала её тираду, пока мой взгляд прожигал на стене дыру.
Мать, к счастью, догадалась, что сковырнула ту рану, которую трогать не следовало, поэтому наш разговор закончился обсуждением стерилизации кошки и в какой оттенок коричневого ей следовало покрасить волосы.
Пребывание дома, как бы то ни было, благотворно влияло на моё ментальное состояние. Я провела генеральную уборку, дорисовала несчастную картину по номерам, которую запихнула за кровать и забыла на несколько месяцев. У меня появилась замечательная возможность поставить несколько галочек в моём списке дел на лето, и грехом было ею не воспользоваться.
Стабильно через каждые три-четыре часа мне писал Разумовский, интересуясь моим самочувствием, а ближе к вечеру мы общались до поздней ночи по видео звонку. Я устроила небольшую экскурсию по съёмной квартире и в прямом эфире продемонстрировала парню свои кулинарные способности. А на следующий день вся программа вновь повторилась, с той лишь разницей, что Сергей попросил в течение дня отправлять фото-отчёт, чем я занималась. Его просьба показалась очень странной, но меня заверили, что это было исключительно в целях моей безопасности, дабы он мог вовремя среагировать и приехать на помощь. Что ж… Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало…
Материалы нашей переписки пополнились моими забавными фотографиями: где я забила щёки бутербродом за завтраком, где поливаю кактус на подоконнике, где валяюсь тюленем на кровати и смотрю по ноутбуку сериал, где чищу зубы и напоминаю бешеного бобра и где указываю на кофейную лужу на полу, ибо из-за криворукости уронила кружку. И каждый раз ответ рыжика не заставлял себя ждать — обычно это были стикеры с улыбкой, но на селфи с зубной пастой мне прислали фото покрасневшей от смеха мордашки.
Казалось бы, чем тебе не идиллия, Ира. Однако… один случай оставил неприятный осадок и, признаюсь, слегка насторожил. Эта ситуация произошла на второй вечер, когда мы повторно связались по видео звонку и разговаривали на отвлечённые темы, в которых оба были хорошо осведомлены. Мне резко захотелось смочить пересушенное горло, поэтому я поплелась из спальни на кухню за стаканом воды.
— Кстати, забыла тебе показать свою полку с дисками для приставки, — гордо задрав нос, сказала я заметно уставшей рыжей мордашке на экране и продемонстрировала свою небольшую для любителя игр коллекцию. — У меня… есть два джойстика, так что можно как-нибудь сыграть вдвоём, если ты не против…
— Очень круто… Я знаю, что многие игры развивают скорость рефлексов, память и предрасположенность к тактическому мышлению. Мне это ещё в университете объясняли, — он без упрёков, что «игры для маленьких детей» так просто поддержал моё хобби, но от последнего предложения как-то скривился. — Я, если честно, плохо играю…
— Ничего, научим. Рим тоже не за один день строился. Ко всему можно приноровиться, если приложить немного усилий.
— Я смотрю, ты всё-таки переставила диски местами… — я озадаченно оглядела три ровно сложенные друг с другом стопки.
— Эм, что? О чём ты? — недоумённым взглядом быстро прошлась по всем корешкам с названиями игр.
— Ну, вон же, — он пальцем показал в экран… Будто я так сразу пойму, куда он тычет. — Раньше диски у тебя стояли в алфавитном порядке, а сейчас по конкретным сериями и жанрам.
Я впала в ступор и уставилась на экран телефона, не в силах что-либо ответить. Да, рыжик сказал правду, что я немного пошаманила с последовательностью расположения игр, и другая девушка, может, на моём месте восхитилась бы его внимательностью. Однако был маленький нюанс, который и напугал меня: Сергей никак не мог знать, как раньше стояли диски, потому что ни разу в квартире не был и эту полку до сегодняшнего момента даже не видел…
— Откуда… ты… знаешь? — мой взгляд метался то на стопки, то на побледневшее лицо Сергея. — Я же тебе это не показывала, только вчера… переставила.
— Ты же мне рассказывала, забыла? — я замерла, окончательно потерявшись в догадках. — Когда мы в парке аттракционов гуляли. Ты так хвалилась своей к-коллекцией, что наизусть перечислила все названия дисков по списку.
— Я разве это… говорила? — мозг попытался спроецировать воспоминания того дня, и, чёрт побери, ничего подобного на ум не приходило. Неужели я стала настолько рассеянной, что появились крупные провалы в памяти?
— Видимо, ты просто переутомилась и уже забыла об этом, — мягко ответил Серёжа и улыбнулся, выведя меня из транса.
— Н… наверное…
Быть может Разумовский похвастался феноменальной памятью или попросту оказался внимательным к таким мелким деталям, что не сказать обо мне. Однако малая толика беспокойства продолжала терзать меня изнутри вплоть до конца разговора. Я… точно рассказывала ему об этом?
***
— LIZER — Между нами —
С наступлением понедельника моя менталочка и нервная система пришли в состояние нормы. Если в первую ночь было страшно сомкнуть глаза, которые то и дело глядели в темень пустого коридора в ожидании маньяка, то последующие ночи прошли намного спокойнее. Скорее всего, я и мои выходки надоели Олегу, поэтому он больше не донимал меня звонками и ночными появлениями.
Я была просто преисполнена облегчением и детской радостью, поэтому в офис собиралась под заводную андеграудную музыку, извиваясь перед зеркалом как кобра.
— Наташа одевается, как фрики. У неё во всём стиль дико дики-и-ий, — подпевая за вокалистом группы, на концерт которой ходила прошлой осенью, завершала макияж матовой бордовой помадой. Идеальная маскировка для синеватых губ. — Наташа сексапильна на все вкусы-ы-ы. Ей в инстаграме шлют хуи индусы-ы-ы.**
При долгом и мучительном выборе наряда остановилась на чёрной водолазке с закрытым горлом (но это была вынужденная мера для скрытия засоса), прямых джинсах и клетчатом жёлто-зелёном блейзере. Давно я не выходила в свет при полном параде и даже забыла те времена, когда ярко красилась и стильно одевалась.
Она бухает, но всегда шикарна.
Грязно матерится, но угарно.
Может панком быть, при этом обалденно пахнуть.
Её каждый осуждает, но каждый хочет трахнуть.
— О да, это про меня, — по-деловому прокомментировала я, осмотрев финальный образ. Ля, ну шо за цаца. — Так, не забыть про сумку, солнцезащитные очки и ключи от машины.
Как и заверил Михалыч, моя ненаглядная малышка была припаркована во дворе и ждала своего звёздного часа, когда о ней вспомнят. Как же я заебалась потеть в душных маршрутках и метро, пока с ней возились в сервисе, и как же оказалось приятно вновь усесться в просторный салон, пахнущий цитрусовой ёлочкой.
— Как я по тебе скучала, красотка моя, — чуть не расцеловала руль и приборную панель. — Теперь нас никто и ничто не разлучит… Если только ты вновь не захочешь выпендриться и сломаться.
Единственное, что мне никогда не нравилось при поездке на автомобиле — ДОЛБАННЫЕ ПРОБКИ. А, ну ещё развозить пьяных друзей по домам после тусовок. Автобусам и маршруткам немного повезло: им государство выделило отдельную полосу для движения, а нам — торопящимся на работу водителям — приходилось стоять в самой заднице.
— Так, ладно, что там в Интернете интересного? — задумчиво протянула я, поместив смартфон в держатель на вентиляции.
Заходить в социальные сети было не то что нежелательно, а даже противопоказано. Все новости пестрили громкими заголовками о Чумном Докторе и его убийствах. Местные новостные каналы днём и ночью обсуждали в своих студиях, что двигало этим человеком и какие люди могли стать его следующими жертвами.
Как оказалось, вчера нашли тело некого Максима Пенькова* — главврача онкологического центра, обгоревшее тело которого псих привязал напротив лечебного здания. Полиция успела провести расследование, но следов Чумного Доктора так и не было найдено. Однако, как разузнали любопытные люди, этого человека пять лет назад хотели посадить за незаконную продажу наркотических препаратов, но каким-то чудом (знаем мы, каким именно) его отпустили, и дело быстренько замяли. Беру свои слова назад — мои полномочия против Олега оказались бессильны.
«Борец за справедливость или страдающий манией величия психопат?» — сказала в одном ролике, который загрузили в приложение, ведущая популярной ТВ-программы. Я задумчиво усмехнулась и цокнула. Пожалуй, он был «страдающим манией величия с завышенным ЧСВ психопатом-извращенцем, который искренне считал себя борцом за справедливость». Да, это определение подходило Чумному Доктору больше.
Но что меня начало по-настоящему пугать, так это реакция граждан на его выходки. Более приличные и морально-нравственные люди города ужасались происходящему и просили городскую полицию и администрацию хоть что-то предпринять. Пока другие, более отбитые и неугомонные покупали в Интернете и каких-то ларьках маски чумных докторов и поднимали процент массовых беспорядков на улицах. Они раскрашивали стены на домах и заборах, расклеивали постеры со своим новым кумиром и, пользуясь замешательством и паникой в городе, обворовывали и избивали в тёмных переулках. Да что там говорить — за последние двое суток появилось десять магазинов с мерчем Чумного Доктора! Кружки, одежда, сумки, те же треклятые маски… просто бери — не хочу.
Остановившись на крупном перекрёстке в ожидании зелёного сигнала светофора, я выключила телефон, не в силах больше видеть и слушать про чуму, что буквально пожирала город и заражала людей. Они будто посходили с ума и лишились страха ответить за свои поступки и загреметь за решётку. Повернув голову в сторону соседнего автомобиля, что стоял на параллельной линии прямо напротив меня, я встретилась взглядом с тремя парнями в спортивках и… белых масках. Они внимательно следили за мной, витая в каких-то своих мыслях, пока один из них не показал пошлый жест, адресованный мне, а тот, кто сидел спереди, высунул голову из окна и провёл указательным пальцем по шее. Когда красный цвет сменился на зелёный, они среагировали быстрее меня и под громкий рёв мотора сорвались с места, ядовито и противно гогоча.
— Ублюдки, — прошептала я, вернувшись в реальность, и продолжила движение. — Такими темпами весь Питер заполнится спятившими маргиналами. Дожили… серийный маньяк стал супер-звездой.
Далее до офиса я доехала без неприятных казусов и курьёзов. Остановила свою ласточку на рабочей парковке и прошла охранников у входа. Стоило моей тушке замелькать в холле, как на весь первый этаж раздался голос Марго:
— Ирина Орлова. Вас ожидает Сергей Разумовский. Пройдите, пожалуйста, в его кабинет.
От неожиданности я на минуту зависла на месте и заозиралась по сторонам, начав ловить себя на мысль, что этот искусственный интеллект меня когда-нибудь своими внезапными фразочками, звучавшими крайне крипово, в могилу сведёт. Остальные, кто находился в холле и зале ожидания, с нескрываемым интересом уставились на меня. Возросшее внимание к моей персоне сильно смутило, и я, закусив внутреннюю стенку щеки, медленно поплелась к лифту, пообещав отомстить рыжику за этот конфуз.
— Ты бы мог написать мне сообщение или, в крайнем случае, позвонить, а не просить Марго растрезвонить эту просьбу на весь офис, — забурчала я как старая бабка, застав рыжика возле автомата с газировкой. — Знаешь, как было неловко, когда весь первый этаж на меня пялился?
Серёжа снисходительно улыбнулся и протянул мне запечатанную банку моего любимого энергетика. Либо это было потрясающим совпадением, что из всего ассортимента напитков он выбрал именно этот, либо он сделал это специально, чтобы задобрить. Вот чёрт хитрожопый, нашёл всё-таки лазейку.
— Ладно, на первый раз прощаю, — закатив глаза от собственной слабости перед его улыбкой, протянула я, приняв подарок. — Ты зачем звал? Что-то случилось?
— А ты разве не догадалась? — обеспокоенный Разумовский включил первый попавшийся новостной канал. — Город обезумел! Ты же в-видишь, что творится на улице…
Я сразу вспомнила тех ненормальных парней в машине и неосознанно съёжилась. Кто знает, какая херня им в голову в следующий раз взбредёт.
— Олег перешёл черту. Его убийства — одно дело, но сейчас город заполонила эта… грязь, которая чувствует себя безнаказанной, — быстро затараторил он, а это означало, что рыжик был сильно взволнован. — Я больше не могу смотреть на это б-безумие. Я… хочу отключить сервера и лишить его поддержки!
— П-погоди, — перебила я его и, сократив между нами расстояние в три шага, положила руки на слегка подрагивающие плечи. — Ты сейчас серьёзно? Ты хочешь закрыть свою соцсеть?!
— Другого варианта нет. Олег пользуется «Vmeste», чтобы его не смогли выследить, но если я отключу сервера, у него не будет преимущества и… сцены с микрофоном.
Мои глаза округлились, а руки пробила мелкая дрожь. Я и подумать не могла, что Разумовский захочет принести такую жертву, чтобы остановить своего безумного друга, но рыжик раз за разом умудрялся удивлять меня. Только…
— Серёж, только не надо тут бездумно геройствовать, я тебя умоляю, — слегка встряхнула его, приведя в чувство. — Неужели ты готов пожертвовать делом всей своей жизни ради какого-то… психа в маске? Да, это твой лучший друг, и у него появляются последователи и фанаты, что не есть хорошо. Но закрытие соцсети не остановит убийства и беспорядки в городе! Лучше, пожалуйста, успокойся и постарайся не действовать так радикально. Мы обязательно что-нибудь приду…
Я резко запнулась, когда голова Разумовского упала на моё плечо. Его натянутое как струна тело расслабилось: почувствовала это руками, что всё это время держали рыжика за широкие плечи. Он устало вздохнул куда-то мне в ключицу и положил свои ладони на мои, крепко сжав.
— Спасибо тебе за всё… — прошептал он мне, слегка развернув голову и уткнувшись носом в ворот водолазки. — Ты всегда выручаешь в трудную минуту, поддерживаешь. Не знаю, чтобы я сейчас делал один…
Я нервно сглотнула, а все слова застряли в горле. От ощущения горячего дыхания у шеи меня пробрали мурашки, почувствовала, как волосы на руках под кофтой встали дыбом. Именно в этот момент вспомнила, когда в место, куда сейчас упирался длинный острый нос, меня целовал Олег. Воспоминание меня быстро «отрезвило», и я деликатно отпихнула от себя поникшего рыжика.
— Д-да было бы за что благодарить, — опустила голову, чтобы он не увидел мои напуганные глаза. — Давай… после работы всё обсудим. Только с условием, что ты не будешь геройствовать до этого времени.
Я уже надумала покинуть кабинет, как Сергей удивлённо спросил:
— Куда ты уходишь?
— Эм… работать. Меня как бы Олег Геннадьевич и отдел веб-дизайна ждёт.
— Не ждёт, — я изогнула бровь, с недоумением уставившись на Разумовского. — Марго, пришли Ире на почту всю необходимую информацию, которую я просил собрать.
— Хорошо, Сергей, — ответила она, и буквально через десять секунд на телефон пришло уведомление.
— Что это значит? — тыкнула пальцем на экран смартфона.
— После нашего разговора, когда ты посочувствовала Марго, что она обо всём мне напоминает, я долго думал… И осознал, что полностью заменил общение с другими людьми на компьютер и искусственный интеллект. Марго — замечательный виртуальный помощник, но она не может дать мне тех эмоций, которые мог бы дать живой человек, — Сергей подошёл к плазменному экрану, на котором мелькала безразличная ко всему белобрысая моська. — Поэтому с сегодняшнего дня ты — мой личный секретарь. Больше в отделе веб-дизайна работать не будешь.
Минут пять я таращилась на довольного своей проделкой Разумовского, бросая редкие взгляды на изображение Марго, которой было вообще насрать, что её, грубо говоря, уволили. Но вместо ожидаемых возмущений и пререканий я громко захохотала.
— Слушай, а ловко ты это придумал. Я даже в начале и не поняла, — ответила сквозь смех. — Ты же понимаешь, что сам себе смертный приговор подписываешь? Я не буду такой спокойной и сдержанной, как Марго. Могу, в случае чего, и подзатыльник дать, если начнёшь от работы увиливать.
— По правде говоря, я на это сильно надеюсь. В этом есть что-то интересное и забавное, — с широкой улыбкой произнёс Серёжа, заправив упавшую на лицо прядь волос за ухо.
— Окей, я тебя поняла, — обмозговав всю ситуацию, я столкнулась с одним нюансом. — А… где моё рабочее место? Ну, там… стол, компьютер.
— По правде говоря, ничего такого нет. Я… долго обходился без личного секретаря, поэтому не было необходимости выделять для него отдельное место.
— Ну мне ж не на коленках у тебя сидеть, — саркастично ответила я, а рыжик как-то странно заметался вокруг меня от услышанных слов. Неужто смутился?
— Д-да, ты права… Точно! — из ящика рабочего стола он достал планшет и протянул мне. — Можешь на первое время поработать на нём… а разместиться на диване. А потом… что-нибудь придумаем.
— Ла-а-адно, — выхватив их рук Сергея довольно-таки дорогой навороченный планшет, я уселась на ставший родным диван и зашла в электронную почту, чтобы ознакомиться с теми файлами, что мне прислала Марго. — И какие у меня будут обязанности, «босс»?
Он от недовольства нахмурился и поёжился, словно ему стало непривычным слышать от меня деловой тон… А мне наоборот было весело. Только осознание происходящего приходило медленно и заставляло истерически смеяться. Я — секретарь самого Сергея Разумовского? Как быстро поднялась по карьерной лестнице, и даже в койку не запрыгнула… Только в это вряд ли кто-то поверит.
— Прошу, не обращайся ко мне так официально. Мне неловко становится, — умоляюще попросил рыжик. — Ты будешь исполнять бо́льшую часть обязанностей Марго: составлять график деловых встреч и мероприятий, встречать партнёров и созваниваться с ними, а также… давать мне подзатыльники, если буду халтурить, — последнее он произнёс сквозь смех.
— О, с последним справлюсь на сто процентов, можешь даже не сомневаться.
— Ловлю тебя на слове, — Серёжа пристальным взглядом оглядел мою фигуру, восседавшую на диване. — Но сначала ознакомься с данными. Там всё, что тебе понадобится на первое время. Кстати… ты сегодня очень красиво выглядишь.
— Только сегодня? — спросила я и игривым взглядом уставилась на смутившегося начальника, лыбясь во все тридцать два.
— Н-нет, всегда. Просто… сейчас как-то по-особенному, — я задумалась, что же было этому виной. Боевой макияж? Стильная одежда? Восстановленная психика? — Всё дело в твоей улыбке… Она тебя красит. Так что улыбайся почаще.
С глубоким вздохом я отвернулась, ничего не ответив, и попыталась сконцентрироваться на присланных файлах. Как хорошо, что мы сидели далеко друг от друга, иначе Сергей сразу бы заподозрил по моему розовому лицу что-то неладное. Как ему вообще не стыдно говорить подобные вещи девушке, которую считаешь другом? Или… это со мной было что-то не так? Вдруг подобные комплименты считаются нормой среди друзей, а я так реагирую, будто мне в любви признаются.
Боковым зрением я загляделась на разбирающегося с бумажками рыжика, но тот понурил голову, даже не намереваясь смотреть в мою сторону. Однако, стоило мне дёрнуть рукой, перекинуть ногу на ногу или издать громкий звук, Разумовский на секунду замирал, а затем начинал нервно теребить пальцами или постукивать по столешнице ручкой.
— Хм, — прочитав список ближайших мероприятий, на которых должен присутствовать рыжий-конопатый, я сильно заинтересовалась одним пунктом. — 23 июля в 20:00 — открытие казино «Золотой дракон». С каких пор ты ходишь на подобные светские тусовки? Вот уж не думала, что ты поддерживаешь азартные игры.
— Этот «пир во время чумы» — моя отдельная головная боль, — простонал Серёжа, схватившись руками за голову. — Пиар-отдел настоял на том, чтобы я засветился там для прессы. Якобы меня давно не видели на публичных мероприятиях, а для рекламы новой версии приложения это пойдёт на пользу, — он откинулся на спину стула и прикрыл глаза. — Нужно всего лишь поговорить с тем «губителем исторических зданий» и сделать несколько фотографий… От одной только мысли, что я буду находиться среди этих людей, начинает тошнить.
— Соболезную, — мне захотелось узнать больше про это мероприятие, поэтому я полезла в Интернет за нужными сведениями. — Нынешний владелец казино — Альберт Бехтиев. Пишут, что на открытии будут все питерские «сливки общества», популярные музыканты и группы танцоров… Словом, куда ни плюнь, везде важные шишки.
— Ха, сливки… Если бы не будущее моей компании и моего благотворительного фонда, то я ни за что бы не пошёл в эту… богадельню.
— Кстати, тут в списке, что прислала Марго, на сегодня стоит пунктик «Костюм. Срочно». Это, я так полагаю, для выхода в свет? — спросила я, показав Разумовскому выделенную строчку в таблице.
— Да, хоть не вижу в этом смысла… — устало вздохнув, ответил он и вновь уткнулся носом в документы.
— Ну, не знаю, — задумчиво протянула я, поводив указательным пальцем по швам обивки. — Когда мы встретились в клубе, ты был в костюме. И это смотрелось очень стильно и… красиво.
Заметив удивление в глазах Серёжи, я поспешила добавить:
— Чисто моё мнение.
— Тогда… Как ты смотришь на то, чтобы съездить сегодня со мной в ателье и выбрать костюм? — видимо, желание работать в самый тяжёлый день недели ни у него, ни у меня не возникало, поэтому мой ответ последовал незамедлительно.
— Да, конечно! — с пафосным выражением лица надела чёрные овальные очки. — Я буду твоим личным независимым модным экспертом. Мы выберем самый лучший костюм, при виде которого все эти мажоры подавятся от зависти… Когда отправляемся?
— После обеда. Думаю, к этому времени я успею закончить свои дела.
Заговорщически подмигнув, я не стала терять времени и отпросилась в рабочее кафе на небольшой перерыв. В такую рань за столиками никто не сидел, так что я смогла насладиться тишиной и ароматом сладкой выпечки. Выпила чашку гляссе с фисташковым мороженым и продегустировала местный чизкейк. Довольно вкусно, в меру приторно.
Разумовский, как и обещано заверил, освободился к обеду и с любопытным хвостом в моём лице вышел из здания, около которого нас уже ожидала машина. Та самая, что подвозила меня у клуба. И всё тот же лысый охранник с каменным ебальником. Сергей как галантный обходительный джентльмен открыл заднюю дверцу и пропустил меня вперёд. Ля, ну шо за сэрвис. Я словно очутилась в мелодраме для замужних домохозяек.
Ехали мы относительно недолго, что меня несказанно порадовало. Находиться с этим стрёмным шофёром как в первый раз было крайне некомфортно, так и сейчас ощущения не изменились. Вход в нужное ателье, в котором шили костюмы по индивидуальным меркам, мне показался довольно скромным и непримечательным. Зато название-то какое пафосное — «Gent's Atelier».
Внутри нас встретил деловитой внешности мужчина зрелых лет стройного телосложения с заметной сединой на голове и мелкими морщинами на лице. Увидев на входе рыжика, он громко и чётко сказал:
— Добро пожаловать в наше ателье. Вновь рады видеть вас, Сергей Разумовский, — протягивать ладонь для рукопожатия мужчина не стал, хоть, по его словам, видел Серёжу не первый раз. — Вам, насколько я понял по телефонному разговору, нужен костюм к 23 июля. Есть какие-нибудь предпочтения? Фасон? Расцветка? Узор ткани?
— Здравствуйте. Конкретных предпочтений нет, так что выберем в процессе мерки, — рыжик показал на меня. — Это мой личный секретарь — Ирина Орлова. По всем вопросам и пожеланиям уточняйте у неё. Я полностью доверяю её выбору.
Питерский портной с нескрываемой заинтересованностью оглядел меня, явно оценив стильный лук из Пинтерест, и кивнул, представившись.
— Зовите меня Константин, мадам Орлова, не нужно никаких формальностей. Пройдёмте в примерочную, — мы оказались в просторной затемнённой комнате, в центре которой находился круглый пьедестал для примерки, куча зеркал и передвижные вешалки на колёсах. — Какая модель вас интересует?
Мужчины уставились на меня, а я была так поглощена эстетикой этого места, что даже не поняла сразу, что обращались конкретно ко мне. Константин кашлянул в кулак, возвращая к реальности:
— Мадам Орлова, вы меня слышите?
— А, ой, — с глупой улыбкой я оглядела примеры костюмов на вешалках, пощупала ткани и с умным видом оценила фасоны. Пришло время показать одну из двадцати трёх личностей в моей голове — модного питерского критика — Ирэн Шпилькову. — Что ж, нам нужно что-то не очень броское, строгое… но с какой-нибудь изюминкой.
Среди примеров мне первым понравился комплект: тёмно-синяя ткань с едва заметным клетчатым принтом. Показала на него пальцем, попросив:
— Можно его попробовать примерить?
— Да, но, боюсь, он немного большеват для господина Разумовского, — снисходительно произнёс портной, будто разговаривал не со взрослым человеком, а с глупым дитятком.
— Я и так это вижу невооружённым глазом. Меня больше интересует, как на моём боссе смотрится эта модель пиджака и принт.
За раскрытой ширмой Серёжа переоделся в выбранный мною костюм и вышел на свет, так сказать. Встал на пьедестал и на мою просьбу покрутиться неуверенно повернулся сначала в одну сторону, затем в другую. Я громко хмыкнула, почесав подбородок, и недовольно проворчала:
— Нет, этот цвет ужасно смотрится, и клетка просто не к месту, — Константин подавил улыбку, но его взгляд в мою сторону стал мягче. — Лучше уж выбрать классику — чёрный однотон. Наверное, кому-то покажется скучным, но можно обыграть всё какой-нибудь интересной деталькой.
— Могу предложить несколько вариантов, — вмешался мужчина. — Посмотрите, если что-то не понравится, мы можем легко изменить под ваши предпочтения.
Я охотно согласилась с предложением, проигнорировав мольбу в глазах Разумовского, который уже после первой примерки устал и мысленно мечтал вернуться в офис. Терпи, дорогой, я ведь сразу предупредила — если захочу, то мёртвого достану. Он под моим строгим надзором надел все предложенные Константином варианты и на третьем я долго размышляла.
— А можно с рубашкой? Белой, желательно, — мужчина кивнул и сразу же принёс нужную вещь.
Разумовский встал на пьедестал, и лицо его было мрачнее тучи. К таким долгим и частым примеркам он, видимо, был не готов. Злорадно хохотнув, упиваясь небольшой властью над парнем, я подошла к нему вплотную и осмотрела со всех сторон и мест (не задерживаясь на самых интересных, увы). Меня вполне устроил этот комплект: классический чёрный полуприлегающий пиджак на двух пуговицах с острыми лацканами и прямые брюки со строчками.
— Блин, — озадаченно почесала макушку. — Модель неплохая, сидит хорошо, плечики широкие, в районе талии ничего не топорщится, но скучная до зевоты. Может… что-то с воротником сделать?
— Могу предложить заменить классический воротник на шалевый и слегка заузить, чтобы он визуально не расширял грудь, — вставил свою лепту портной.
— А можно ещё… — закрыла один глаз и высунула наружу язык. Да, когда я напрягала своё серое вещество, то выглядела странно и пугающе, — ткань сделать разной? Костюм из хлопка, а лацканы… допустим, атлас.
— Хм, интересный выбор, — протянул мужчина, уставившись вместе со мной на неподвижного Разумовского, из которого модель как из меня спортсменка. — Какая будет обувь? А на шее галстук или бабочка?
В многозначительном взгляде голубых глаз словно так и читалось «только не туфли». Я вообще не припоминала, что бы Сергей выбирал чистую строгую классику. Он всегда разбавлял её либо спортивной обувью, либо выбирал более свободные фасоны брюк и рубашек. Поэтому я невозмутимо ответила:
— Кеды, — Константин, мягко говоря, охренел. — И без галстука. У нас нет цели сделать образ на ковровую дорожку. Он должен соответствовать статусу мероприятия, но при этом отражать характер человека, что его носит.
— Я вас понял, — он учтиво кивнул, сдавшись моему напору. — Мы успеем подготовить костюм к 23 июля. Я оставлю вас на несколько минут, а затем вернусь и сниму мерки.
Портной отточенной походкой ушёл в главный зал, а я поднялась на пьедестал к рыжику и прощупала воротник пиджака. Тут же мне не понравилось, как сидела рубашка, поэтому я потянула свои ручонки и к ней.
— Ну, красота же. Сразу каким деловым и важным стал, — я, не скрывая своей довольной улыбки, была удовлетворена итогом. Но тут же опомнилась, что вообще не поинтересовалась мнением самого Разумовского. — Эм… Я тут всё за тебя решила, даже не спросила твоё…
— Мне всё нравится, — резко перебил он меня, пристально смотря сверху вниз. — Я же сразу сказал, что полностью доверюсь твоему вкусу и выбору. Тем более, с поставленной задачей ты прекрасно справилась.
— Ну… хорошо… Спасибо тебе за оказанное доверие.
Между нами повисла неловкая пауза, но никто не хотел что-либо говорить и нарушать тишину. Сергей не отводил от меня глаза, сканируя ими черты моего лица, плавно перемещаясь на волосы, уши, шею. Пальцы, сжимающие воротник рубашки, дрогнули, когда их накрыли мужские руки. Такие тёплые и мягкие. Я хотела что-либо сказать, но слова не хотели вылетать изо рта: его будто заклеили скотчем или зашили нитками. А когда лицо рыжика начало медленно наклоняться, отчего щёки опалило горячее дыхание, я и вовсе забыла, как нужно дышать.
К счастью… или сожалению, но нашей безмолвной идиллии помешал вернувшийся портной. Разумовский с неохотой отпрянул от меня и встал напротив зеркала, пока мужчина готовился снимать мерки. А я, витая в своих мыслях, молча лицезрела, как Константин прикладывал измерительную ленту к разным участкам тела рыжика и делал записи в блокноте. Что могло случиться, если бы он зашёл в примерочную на несколько минут позже?..
Из ателье мы вышли сильно вымотавшимися, хоть рабочий день даже не думал заканчиваться. Так скоро возвращаться в офис никто не хотел, поэтому было принято не подлежащее рассмотрению решение перекусить в ближайшем ресторане. Точнее, предложение выдвинул Сергей, когда услышал громкие завывания моего живота, а я, сгорая от стыда, согласилась.
— А здесь довольно… уютно и мило, — прошептала я, оглядев интерьер ресторана, на который пал выбор Разумовского. Да кого я обманываю — это место от потолка до пола было пропитано роскошью и дороговизной. Даже с моей стипендией и карманными от дяди я не могла позволить себе поход в столь престижное заведение… До сегодняшнего дня.
Мы выбрали место у окна, хоть в огромном зале было занято три-четыре стола. Официант галантно положил перед нами небольшое меню, видимо, авторских блюд, потому что в подобных местах люди приходили за необычными сочетаниями и красивым оформлением тарелки. Сергей не сразу заметил, с какой неловкостью я вчитывалась в названия на картонке и поинтересовался:
— Ира, всё хорошо?
— Да… Нет, — в моих глазах ясно читалось «Памагити». — Здесь один салат стоит как крыло самолёта. Я себе здесь только чашку чая могу позволить.
— Ты сейчас… серьёзно? — я взглянула на изумлённого Сергея. Что опять не так сказала? — Не говори глупостей, я сам тебя сюда пригласил, сам за ужин и заплачу.
Закусив нижнюю губу, стыдливо опустила голову, которую быстро забили помпезные названия местных яств в меню. Благо тот, кто его составлял, сжалился над «простыми смертными» и подробно расписал, из чего состояло каждое блюдо. Моя матовая помада настолько бронебойная и стойкая, что её только железной губкой отдирай, так что зубы ей были нипочём. Вскоре вернулся парнишка, на бейджике которого читалось имя «Александр», и у нас любезно поинтересовались:
— Вы готовы сделать заказ?
— Дамы вперёд, — сказал как отрезал Разумовский, уступив мне первенство.
— Ладно, так… Мне, пожалуйста, грибной крем-суп и стейк из лосося, — поначалу попыталась правильно прочитать названия на итальянском, но опозориться на весь ресторан не отважилась.
— Гарнир к лососю понадобится?
— Наверное, брокколи в сливочном соусе. У меня всё.
— А вам, молодой человек? — черкнув ручкой в записной книжке, официант переключил всё внимание на Сергея.
— Стейк рибай прожарки медиум… — он беглым взглядом пробежался по всему меню и задержал внимание на десертах, — и пирог с крыжовником, будьте добры.
«Чего, блять?» — захотелось мне заорать на весь ресторан. Пока Александр забирал у нас меню и расставлял приборы, я глазами по пять рублей таращилась на рыжика, чувствуя, как аппетит медленно уплывал за горизонт, махая ручкой. Лицо Сергея оставалось невозмутимым и сосредоточенным, словно ничего страшного не произошло. Мне правда не послышалось?
— Пирог с… крыжовником? — переспросила я, продолжая сомневаться, правильно ли всё расслышала. Он утвердительно кивнул. — Довольно… неожиданный выбор.
— Да, но мне почему-то кажется, что будет вкусно, — рыжик улыбнулся как ни в чём не бывало и смахнул с лица чёлку.
Еду принесли довольно оперативно, да только налегать на неё почему-то не торопилась. Я периодически наблюдала исподлобья за спокойным, как удав, Разумовским и елозила столовой ложкой по глубокой тарелке, размешивая светло-коричневую густую жижу. Меня приводили в ужас мысли о том, что Серёжа всё знал… Всё, что произошло между мной и Олегом в ту ночь. И выбор именно этого десерта был своеобразным знаком, мол «Я всё про вас знаю». Признался ли рыжику псих или он как-то пришёл к этому самостоятельно — я не ведала. Но как же это, сука, стрёмно выглядит…
Перед Разумовским поставили широкую тарелку с небольшим кусочком пирога из песочного теста, в разрезе которого была толстая прослойка свежего джема из крыжовника. Я затаила дыхание, когда он вилкой подцепил краешек и положил кусочек в рот, блаженно прикрыв глаза.
— Действительно необычное, но интересное сочетание, — резюмировал Сергей, когда в его рту исчез второй кусок. — Давно я не пробовал что-то с крыжовником, а он, оказывается, очень вкусный.
— Рада за тебя, — улыбнувшись краешками губ, я с невозмутимым лицом доела лососёвый стейк, оставив на тарелке немного остывших початков брокколи. Без рыбы они для меня оказались пресными и невкусными. — Спасибо за ужин, Серёж, хоть и не стоило тратиться.
На такой позитивной ноте (а позитивной она стала, потому что я угомонила своё воображение, найдя в случившемся инциденте рациональное объяснение) мы вернулись в офис. Просидели в кабинете до самого вечера: сначала я до конца изучила все данные, а затем мы за чашкой чая пытались найти выход из ситуации, в которую нас втянул Волков. Конечно, на ум приходил только план Разумовского с отключением серверов, но так быстро мириться с поражением не позволила моя склонность к поиску лёгких вариантов. По-моему, всё было проще некуда: сдать психа полиции со всеми потрохами и успокоиться. Но Серёжа по данному поводу заикнулся, что Олег не станет мириться с поражением и наверняка подстроит какую-нибудь ловушку… или банально подставит друга, якобы Разумовский был в курсе всего и покрывал Чумного Доктора. Неужели этот ублюдок зажал нас в угол, и мы ни в силах что-либо предпринять?
— А-а-а, как сложно! — я завыла от безысходности, оттянув пальцами несчастные волосы. — Почему все варианты упираются на то, что по итогу пострадаешь ты или твой бизнес? Это нечестно!
— Не загружай сильно этим свою голову. Это, по большей части, мои проблемы, которые я постараюсь решить сам. Не вовлекая тебя, — сказал рыжик и встал напротив окна.
— Ты же сам хотел, чтобы я помогла тебе остановить Олега, а сейчас даёшь заднюю? — с нескрываемым недовольством взвыла я, подавив желание ударить парня в почку.
— И ты помогаешь, правда, — заверил он и, вернувшись ко мне, слегка обнял за плечи. — Но меня сейчас больше волнует твоя безопасность. И я буду о ней беспокоиться, пока Олег не перестанет дышать в твою сторону… Это исключительно моя вина, которую я обязан исправить.
Я измождённо вздохнула, мысленно смирившись, что Разумовского было не переубедить, когда он всерьёз настроился выполнить своё обещание. Конечно, приятно и лестно чувствовать себя «особенной» в его глазах, но реальность такова, что эта особенность смотрелась вынужденной… Обратил бы Сергей на меня внимание, если бы наша история сложилась чуточку иначе? Если бы Волков не стал Чумным Доктором, и я не оказалась его персональной жертвой, над которой можно постоянно измываться. Сказывается мне, что Разумовский продолжал со мной общаться исключительно из-за чувства вины за проделки своего лучшего друга. Его доброта была своеобразным жестом извинения за все доставленные неудобства.
От этой мысли стало тошно и обидно… Я же, идиотка, почему-то начала верить, что рыжик искренне захочет стать моим другом… Да где вообще он и где я?
— Л-ладно, я, пожалуй, пойду домой. Сегодня был довольно насыщенный день, — как можно хладнокровнее сказала я, стараясь не смотреть в сторону Серёжи, и схватила с дивана сумку.
— Уже уходишь? — в голосе рыжика послышалось разочарование. — Я думал, что мы… Что я… Неважно.
Всё же бросив кроткий взгляд на своего начальника, тут же отвернулась и покинула кабинет, чувствуя, как неприятно бил по ушам ритм пульса. Надо просто смириться, что между нами останутся исключительно деловые отношения с намёком на дружбу, которая быстро исчезнет вместе с Олегом.
Но когда я встала у лифта и нажала кнопку, позади послышались шаги… Даже не шаги, а громкий бег. Серёжа догнал меня, перехватив буквально за секунду до того, как дверцы кабины открылись передо мной.
— Ира, погоди! Я так и не сказал тебе кое-что, — слегка запыхавшись, прошептал он надрывистым голосом.
— Х-хорошо, я тебя внимательно слушаю. Это как-то связано с моей работой? — почему-то волнение в грудной клетке возросло и сдавило лёгкие.
— Просто давно хотел сказать… Точнее, не так давно. То есть… — он был заметно взволнован, начиная заикаться всё чаще и чаще.
— Не торопись. Всё хорошо, — произнесла как можно любезнее, чтобы рыжик смог выжать из себя нужные слова, а я, в конечном счёте, спокойно уехала на лифте.
— Да-да, я хочу сказать, что… Ты… — он прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд на мою руку, периодически нажимающую на кнопку лифта, чтобы кабинка вновь не опустилась. — Ты мне… Ты мне н…
Я затаила дыхание, почувствовав, как начинали полыхать несчастные щёки и уши. Неужели, он прямо сейчас скажет те самые слова, которые даже не мечтала от него услышать?
— Ты м-мне н… напомни завтра утром, пожалуйста, о совещании с руководителями отделов, — резко ляпнул он с глубоким вздохом.
— Оу, да… К-конечно. Это же теперь моя работа, — одарив Разумовского фальшивой улыбкой, теперь уже со спокойной совестью зашла в лифт и стала ждать закрытия дверей, которые по ощущениям делали это целую вечность.
Сергей почему-то не спешил возвращаться в кабинет, а всё стоял напротив и нервно переминался с ноги на ногу, щёлкая пальцами. Но когда дверцы всё же соизволили начать закрываться, он неожиданно вытянул руку, заблокировав их, и за долю секунды оказался прямо передо мной, тихо прошептав:
— А ещё, ты мне очень нравишься.
Лёгкий, почти невесомый поцелуй в щеку. Я распахнула остекленевшие глаза, оторопело уставившись на Разумовского, что буквально сканировал моё лицо своими гипнотизирующими голубыми глазами, заглядывая ими глубоко в душу. Когда я, поборов замешательство, захотела подать голос, он так же шустро выскочил из лифта, позволив его дверцам закрыться полностью и привести кабину в движение. Подушечками пальцев прикоснулась к месту, которое запечатлели мягкие губы Серёжи, до конца не веря в произошедшее. Только этого мне сейчас не хватало…
Примечания: