Часть 19
— Приветствую, — вошедший в кабинет человек вальяжно поправил кожаную кепку и мрачно взглянул сначала на Разумовского, затем на меня. — Майор полиции — Игорь Гром.
Мы уставились на мужчину как два нашкодивших подростка, которых спалили за школой с сигаретами в руках. В голове тут же пронеслась мысль, что наша ненаглядная, умная Марго могла бы заблокировать перед полицейским дверь, дабы я и Серёжа морально подготовились к встрече с ним и, не торопясь, спрятали все улики. На его лице красовались две свежие ссадины: вдоль всей правой скулы и под губой, что делало его лицо суровее. Видимо, майор успел утром с кем-то сцепиться кулаками, а сейчас пришёл и по наши души.
Разумовский нервно закусил нижнюю губу и стрельнул взглядом на ящик стола. Уверена, что мы оба в эту секунду подумали об одном и том же — заподозрил ли что-то Гром или нет. Выйдя из оцепенения первым, Сергей подошёл к мужчине, представившись в ответ, и предложил:
— Чай, кофе, г-газировку? — Гром оценил запасы филантропа, да и интерьер кабинета в целом. И трудно его не понять — сама когда-то стояла на его месте.
— Кофе, если можно, — с трудом выдавив из себя обходительную улыбку, ответил полицейский грубым голосом.
— Да, конечно. И-Ира, — рыжик обратился ко мне и подозвал к себе рукой, как домашнюю собачонку. Не знаю, какую игру он затеял, но она мне начинала нравиться. — Будь так любезна, п-приготовь нашему гостю кофе.
Мои глаза загорелись азартом от ассоциации с военными шпионами на разведке, которые ни при каких обстоятельствах не должны были выдавать себя врагу. Посчитав это замечательной возможностью под шумок свалить из кабинета, я распрямила спину, скрестив руки в замок, и как можно сдержаннее произнесла:
— Будет исполнено, Сергей, — и строгой походкой удалилась восвояси, оставив мужчин наедине.
— Я насчёт видео Чумного Доктора… — услышала, когда позади захлопнулась дверь.
Некоторое время я неподвижно стояла у колонны и вслушивалась в голоса за стеной, но чем дальше к окну уходил Серёжа с Громом, тем тише и неразборчивее становился их разговор. Единственное, что я успела подслушать, так это желание майора узнать, с какого устройства велась трансляция убийцы Ольги Исаевой. Но меня вдруг отвлёк сигнал телефона в заднем кармане джинс, уведомив о входящем сообщении.
15:34 Сергей Разумовский
Принеси кофе из автомата и уходи. Я его отвлеку.
В другой раз я бы удивилась способности Разумовского незаметно строчить сообщения, но в этот момент голова была забита другими проблемами. Перед глазами пронеслись события недавнего вечера, когда Чумной Доктор расправился с Гречкиным и сбежал с места преступления прямо перед носом Грома со мной в охапке. Конечно, мы стояли далеко, и я не поворачивалась к мужчине лицом, но эта заноза в заднице слишком умная и любопытная для среднестатистического мента. А ещё очень наблюдательная. Радовало лишь то, что он, похоже, меня не признал.
Я вспомнила, что на этаже ниже находилось рабочее кафе, в котором любили бездельничать работники офиса. Быстрорастворимый кофе в пластиковом стаканчике из автомата — о чём вообще думает Разумовский? Майор эту муть и у себя на работе или в торговом центре выпить может, а тут подобный фокус не пройдёт. Нужно всё сделать в чистом виде, не привлекая внимания.
Быстро сбегав в кафе (благо я была в кроссовках, а не на каблуках), попросила баристу сварганить ядрёный американо без сахара в миниатюрной белой чашке. И обратно в кабинет пошла с дымящимся напитком в руках.
— Если мы не можем отследить, кто вёл трансляцию, зачем же изобретать то, что вы не в силах контролировать, — баритон Грома становился громче. Признаю, что от этого ласкающего уши голоса мои волосы на руках вставали дыбом. Стало искренне жаль, что с ним я познакомилась при столь странных обстоятельствах. Хотя… если бы не эти самые обстоятельства, то о существовании этого человека я навряд ли бы вообще знала.
— Потому что свобода слова — неотъемлемое право любого человека, — на автомате ответил гостю Разумовский, но я сумела различить злость в этом тоне. Ответ лишь позабавил мужчину, о чём свидетельствовал саркастичный смешок.
— Хотели дать свободу слова людям, а вместо этого подарили маньяку трибун с микрофоном…
«Ой, дура-а-ак» — хотелось завыть и ударить полицейского кулаком по тупой башке. Мужчина вряд ли думал ею, когда язвил Сергею, который и так себе места не находил из-за выходок своего дружка в маске. Зная, как остро реагирует рыжик на эту тему, мне оставалось лишь представлять, с какой ненавистью он смотрел на майора. Пришёл мой черёд вмешаться в их диалог, который мог вылиться в настоящий конфликт.
— Прошу, ваш кофе, — постучавшись перед тем, как войти, я отвлекла внимание мужчин и подошла к журнальному столику, поставив на столешницу ещё не остывший напиток.
— О, благодарю, — ответил Гром и приложился к чашке, отпив сразу половину. — М-м-м-м. Американо, мой любимый. Как вы угадали?
Ёшкин-Матрёшкин… Мне точно нужно на «Битву Экстрасенсов» или шоу «Интуиция». С таким сомнительным везением и тягой к авантюрам мне там самое место. Вместо меня ответил раздражённый Разумовский, смерив полицейского колючим взглядом:
— Моя п-помощница всегда профессионально подходит к своей работе, — раскрыла глаза от удивления. С каких пор я стала «твоей» помощницей? Ах, да. У нас же тут ролевая игра — «Наеби мента». — Ирина, на сегодня ты свободна. М-можешь идти.
— Спасибо, я тогда по…
— Постой, — недобро прищурившись, Гром отсосался от чашки и вгляделся в моё лицо. — Ты же… Ирина Орлова, насколько я помню. Ты со своей шумной подружкой проходила свидетельницей по делу Кирилла Гречкина.
Ну ёп вашу мать! Почему именно сейчас?! Когда я в шаге от побега, меня по закону подлости узнали. Неужели этот мужчина помнил всех людей, кого допрашивал или видел? Что он вообще за человек такой?
— Э… Ну, да, это… я, — взволнованно пролепетала я, почувствовав, как с меня сошло семь потов.
— Что вы хотите от МОЕЙ помощницы? — Серёжа намеренно акцентировал внимание на слове «моей» и поднялся с кресла. — Дело Кирилла Гречкина давно з-закрыто, вашими же коллегами м-между прочим. Поэтому не вижу смысла в-возвращаться к этой истории. Она немного болезненна для неё.
Я, конечно, надеялась на помощь со стороны рыжика, но даже подумать не могла, что он окажется таким дерзким и напористым. Чем больше я общаюсь с этим человеком, тем больше удивляюсь граням его характера. Настоящий калейдоскоп — с виду такой скромный, милый, неконфликтный. Но стоит кому-то тронуть то, что принадлежит ему, он покажет свои короткие зубы и даст отпор… Принадлежит ему… ЕМУ?
— Сердечно извиняюсь, не хотел поднимать больную тему, — сдавшись перед напором Серёжи, он отступил на шаг. Но его ухмылка продолжала настораживать.
— Если у вас ещё есть к-ко мне вопросы, то задавайте. Я с радостью на них отвечу, — более спокойным тоном сказал Разумовский, почувствовав затишье. — У меня ещё через час назначена встреча с неким Евгением Стрелковым из внутренних органов по поводу дела о Чумном Докторе. Ему, наверное, будет интересно, что кто-то ещё из полиции приезжал ко мне за п-показаниями.
От упоминания некого Стрелкова лицо Грома скривилось в раздражении. Я поняла, что Сергей загнал мужчину в угол, перекрыв все пути отступления. Неужели этот допрос с пристрастиями был незаконным, и майор не имел никакого отношения к делу Чумного Доктора? Решил повыпендриваться перед начальством и за спиной под шумок раскрыть дело, которым занимаются более… ответственные и компетентные люди? Вот жук навозный…
— У меня больше вопросов нет, я узнал всё, что хотел, — Игорь как-то странно посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Вы в каком районе живёте, гражданка Орлова?
— Я? — показала на себя пальцем, вновь растерявшись. — В… Выборгском…
— А улица?
— Б… Большой Сампсониевский проспект…
— О, какое совпадение! — довольно воскликнул майор, запустив левую руку в карман поношенной куртки. — Мне как раз нужно поехать по делам в ту сторону. Я вас подвезу. Вас же, как я понял, уже освободили от работы?
— Что вы… — уже было начал возмущаться Сергей, но Гром правой рукой обнял меня за плечо и слегка тряхнул, будто своего хорошего приятеля.
— Не переживайте о своей помощнице, я довезу её до дома в целости и сохранности. Это моя скромная благодарность за кофе и оказанную помощь в расследовании.
Рядом с полицейским я начинала дико трястись как чихуахуа, а его настойчивость настораживала не только меня, но и Сергея. Оставаться с мужчиной наедине в его машине вдали от рыжика и других глаз было страшно, но подставить своего друга — ещё страшнее. Поэтому я приложила все усилия, чтобы натянуть на лице улыбку и восхищённо воскликнуть:
— Всё в порядке, Сергей. Я совершенно не против, что майор Гром меня подвезёт, — приложила кулак к груди и грустно вздохнула. — В последнее время на улице одной ходить так страшно. Как хорошо, что наша полиция не дремлет и стремится защитить мирных граждан от подобных личностей, как Чумной Доктор.
— До свидания, Сергей, — кивнув рыжику, отчеканил мужчина. — А вас я буду ждать внизу.
Разумовский в панике раскрыл рот, чтобы что-то ответить удаляющемуся Игорю, но я качнула головой, пресекая эту попытку, и поспешила уйти из кабинета следом. Но перед самым порогом я вновь бросила на рыжика секундный взгляд и одними губами прошептала:
— Всё будет хорошо.
Мы вышли из офиса, и я увидела припаркованную у обочины поддержанную «Волгу» цвета морского жемчуга. Без полицейской сигналки и других опознавательных знаков, что это средство передвижения принадлежало сотруднику полиции. Автомобиль был таким же потрёпанным жизнью, как и его владелец.
— Садись вперёд, — разрезал воздух Игорь, открыв мне переднюю пассажирскую дверь.
Машина воняла. И это было мягко сказано. Салон пропитался потом, выхлопами из трубы и машинным маслом. Примерно такой запах я чувствовала в «Девятке» покойного деда, когда мы всей семьёй ехали загород на дачу. И, конечно, не стоило забывать про волшебные ароматы рыболовных сетей и наживок для рыб.
Гром сел на место водителя следом за мной, не соизволив пристегнуться. Не глядя на меня, он вытащил из внутреннего кармана куртки папку с какими-то документами и кинул её на заднее сидение. Боковым зрением я разглядела полицейское дело, на обложке которого большим размашистым почерком было написано два слова — Чумной Доктор.
Мужчина со второго раза завёл свой советский раритет и не спеша выехал на дорогу. Первые пять минут мы молчали: майор пристально смотрел вперёд, а я скучающе в окно, наблюдая за прохожими и проезжающими автомобилями. Хотелось достать наушники и включить специальный плейлист «Для поездок», но меня что-то одёргивало за руку.
— Так значит, ты личная помощница Сергея Разумовского? — нарушил мужчина гнетущую тишину, которая мне только начинала нравиться.
— Д-да, а что?
— Ничего такого… — Игорь хмыкнул и, стоило автомобилю совершить резкий поворот налево на перекрёстке, пукнув чёрными выхлопами, добавил: — Просто, насколько я помню из дела, ты всего лишь студентка, а в офисе проходишь практику.
— Сергей оценил мою работу и предложил устроиться официально, — машинально ответила я, словно зубрила эту фразу очень долго. Но всё намного проще — я умела быстро подстраиваться под ситуацию и выходить сухой из воды.
Мужчина вновь хмыкнул, но никак мой ответ не прокомментировал, однако его руки сильнее сжали руль, отчего кожаная обивка слегка прогнулась под пальцами. Они все были в грубых мозолях. Если приглядеться, то вопреки всем отталкивающим пунктам внешности майор был хорош собой. Ему бы помыться, бороду причесать, да свои тряпки сменить… на смокинг, скажем. И вот перед нами совершенно другой человек — мечта всех девушек и гроза питерской преступности. Агент 007 — Игорь Гром.
Внезапно автомобиль затормозил и пристроился к бордюру, когда до моего дома оставалось ещё минут пятнадцать езды. Я заёрзала на месте в попытке понять, куда мы приехали и на кой чёрт вообще остановились. Это место — просто рай для бандитов и других сомнительных личностей: старые советские дома, узкие улочки, где собиралась питерская гопота и бездомные собаки. Как раз возле многокилометровой свалки, от которой за версту разило гнилью и отходами. Атмосферненько.
— А… зачем мы тут встали? — растерянно произнесла я, когда мужчина собрался выходить на улицу.
— Надо прихватить с собой одного надоедливого очкарика, — ответили мне и со всей дури ударили по двери, захлопнув её. — Жди в машине. Скоро вернусь.
Высокая подтянутая фигура скрылась между толпой «спортсменов» в чёрных олимпийках, углубившись в криминальный переулок. Внезапно накрыло осознание того, что я осталась одна в машине мента, а позади меня лежали засекреченные документы по делу питерского Бэтмена. Не знаю, что двигало мной в этот момент, да и времени взвешивать все «за» и «против» не было. Так что я со скоростью и грацией пантеры протиснулась между передними сидениями и осторожно, чтобы не разбросать бумажки в разные стороны, принялась быстро изучать содержимое дела, попутно делая снимки на телефон. Почему-то мне казалось, что Сергею станет интересно узнать, какую информацию успели нарыть полицейские на Олега.
Так же аккуратно я сложила документы, как они лежали, и приняла прежнее положение. Нужно было восстановить дыхание и демонстративно зависнуть в телефоне, чтобы не вызвать подозрений при возвращении мужчины. Стоило мне появиться в сети, как на меня тут же обрушились сообщения от Серёжи.
16:14 Сергей Разумовский
Ты как там? Всё хорошо?
16:15 Сергей Разумовский
Этот майор больше не задавал тебе вопросов?
Почему-то мне стала приятна его забота и беспокойство, поэтому я раза три точно перечитала его сообщения, и только потом ответила:
16:17 Ирэн Орлова
Нет, не задавал. Со мной всё хорошо :)
Через минуту поступил ответ.
16:18 Сергей Разумовский
Если он ещё что-то захочет узнать — не отвечай.
Ты имеешь полное право хранить молчание.
16:19 Ирэн Орлова
Успокойся, герой :D
Свои права я знаю.
16:21 Сергей Разумовский
Хотел бы не волноваться, но не могу…
Ответить я не успела, потому как боковым зрением уловила движение в сторону автомобиля. Повернув голову, заметила приближающегося Игоря с каким-то молоденьким парнишкой со светлыми торчащими волосами и очками на переносице. Я не могла похвастаться поразительной памятью на лица, как у майора, однако его спутник был хорошо знаком, словно мы недавно пересекались.
— Залезай в салон, Дубина, — недовольно вякнул мужчина. Парнишка с трудом повернул заевшую ручку двери и разместился прямо позади меня. — Больше тебя на задания точно брать не буду! Нахрена ты моему информатору час втирал про пропажу двенадцати холодильников?
— А зачем ты меня там одного оставил? — обиженно и тихонько протянул парнишка, не сразу заметив, что в машине сидел третий человек. — Нам Прокопенко поручил раскрыть это дело, и, пока ты собирал информацию о Чумном Докторе, я не терял время зря…
— Цыц! — Игорь метнул в напарника свирепый взгляд и незаметно (как он думал) кивнул в мою сторону, буквально приказав захлопнуть свою варежку и сидеть тихо.
— Ой, так тут кто-то сидит? Прости, я не заметил, — протиснув любопытную мордашку между сидений, он увидел спутницу мужчины в моём лице. — Привет. Меня зовут Дима Дубин.
— Дубина ты, — огрызнулся майор, заведя мотор.
— Ира Орлова, — растерянно представилась я, помахав ручкой. — Очень… приятно.
Что за ёбаный цирк?..
Однако события принимали интересный оборот. Благодаря наивному и немного болтливому напарнику Игоря Грома я узнала, что он никак с делом питерского горе-мстителя не связан, а значит, его расследования, допросы и улики — это фикция, к тому же незаконная. Мужчина понимал, в какое дерьмо вляпался, поэтому остаток дороги мы ехали в гробовом молчании. Я улавливала, как нервно дёргались желваки на его скулах, как вздувались вены на открытых участках рук. Было даже страшно представить, какая участь ждала Дубина, когда я оставлю их наедине — грозного голодного волка в закрытом пространстве с беззащитным и пугливым кроликом.
Уверена, ты в десятый раз пожалел, что вызвался подвести меня, дорогой майор.
— Приехали, — констатировал он, резко нажав педаль тормоза.
— С…спасибо, что довезли, — с широкой улыбкой, но дрожью в голосе поблагодарила я Игоря. — Удачи вам в расследовании… и в поисках двенадцати холодильников.
— Прежде чем ты уйдёшь, ответь на вопрос, — вот оно что, всё-таки решил достать меня под конец поездки. — Помнишь день, когда ты приехала в участок со своей подругой? — я кивнула, нахмурив нос. — С вами общался мой… коллега, так сказать — лейтенант Константин Цветков в камере допросов. О чём вы разговаривали в тот день?
— В смысле? — этот человек конкретно загрузил своими вопросами. Не удивлюсь, если у меня на лбу появилась надпись «ERROR 404». — Вы думаете, я помню? Ну… Что-то про улики и наши показания. Я вообще удивилась, что с нами разговаривал ваш коллега. Я думала, этим делом вы занимаетесь.
— Занимался, — огорчённо прошептал мужчина, закусив, буквально всосав нижнюю губу. — Но буквально за день до вашего разговора это дело с меня сняли и передали лейтенанту Цветкову. И вся запись во время допроса каким-то чудесным образом повредилась, не записав звук.
— Вы хотите сказать, что это Я её повредила? — воскликнула с ядовитым сарказмом. Если он сейчас ответит «Да», то я сматываю удочки и выпрашиваю две недели отдыха в дурке.
— Я всего лишь хотел узнать, не говорил ли Цветков что-то странное во время вашего разговора.
— А зачем вы меня-то спрашиваете? Спросили бы лучше вашего коллегу.
— В том-то и дело, что я НЕ МОГУ этого сделать, — майор в упор посмотрел на меня, буквально вцепившись в моё лицо липким взглядом. — Лейтенант Цветков пропал без вести за два дня до того, как убили Кирилла Гречкина.
Моя челюсть раскрылась до максимума, из-за чего я напоминала серийного маньяка из фильма «Крик». Видимо, моя неподдельная реакция убедила полицейского, что к этому моя персона не имела никакого отношения. Да и ничего путного я ему не расскажу, поэтому меня со спокойной совестью отпустили восвояси, крикнув напоследок: «Ещё увидимся».
В моём случае хотелось ответить «Прощайте!». Первый вариант меня устраивал на минус сто процентов…
***
Оказавшись в пустой и холодной квартире, я первый час грустила и ревела под Лану Дель Рей, но мне не было стыдно за этот аффект. В удушающем одиночестве я могла без страхов и упрёков разгрузиться на эмоциональном уровне. Когда все грустные песни в плейлисте закончились (а их, как назло, было катастрофически мало), я умылась и созвонилась с ненаглядной Абрамовой, что утром уехала на поезде к тёте в Москву.
Конечно, на меня дулись за то, что я такая негодяйка не проводила её в путь дорогу, но, сердечно извиняюсь, поезд отправлялся в семь утра! Меня, как истинную сову, никто и ничто не в силах поднять так рано. Мы долго разговаривали про пережитый пиздец, успели посмеяться и поплакать, а также обсудить, как проведём остаток лета после её возвращения. А завершив звонок, меня одолело желание устроить себе расслабляющие спа-процедуры и романтический вечер… Без мужчины, к сожалению.
В морозилке лежало подаренное одногруппниками в честь дня рождения вино, а фрукты второй свежести составили ему идеальную пару. Я не сразу заметила, что за последние дни у меня притупилось чувство голода, и желание обожраться на ночь как-то незаметно исчезло из жизни. Этот факт вызвал ликующую улыбку и редкие слёзы счастья в уголках глаз — мои проблемы с питанием начинали приходить в норму.
Mount Everest ain't got shit on me… Mount Everest ain't got shit on me… Cause I'm on top of the world. I'm on top of the world, yeh… (У Эвереста нихера нет на меня… Эвереста нихера нет на меня… Потому что я на вершине мира. На вершине мира, да…)*
Я блаженно прикрыла глаза, лёжа в наполненной до краёв ванне с толстым слоем пены, что укутывал подобно одеялу моё тело. Где-то в спальне играл на полную громкость плеер, создавая особую атмосферу, будто я нежилась в джакузи гостиничного номера класса люкс. Идиллию завершал фужер белого полусладкого на полке и нарезанные ломтики яблока.
Tell 'em (Скажи им)
— I burn down my house and build it up again (Я сжёг свой дом и построил его заново), — томно подпевала вместе с зарубежным исполнителем, медленно кладя кусочек яблока в рот.
Tell 'em (Скажи им)
— I burn it down twice just for the fun of it (Я сделал это дважды просто ради забавы), — почувствовала горечь вина в горле, и сознание поплыло куда-то за пределы этой комнаты.
Tell 'em (Скажи им)
— Soo much money I don't know what to do with it (Куча денег, но я не знаю, что делать с ними), — задрала над водой гладкую ножку, проведя по ней мыльной рукой.
Tell 'em (Скажи им)
— I don't pick up my phone ain't no one worth the time (Я не поднимал трубку, потому что никто не стоит этого времени), — повела плечами в такт музыке, представив себя в сексуальном платье на сцене.
Tell 'em (Скажи им)
— I got me one gun and an alibi (У меня есть один пистолет и алиби), — указательным пальчиком поманила невидимого кавалера. Фантазия вновь представила Паттинсона, а то в моём сне мы остановились на самом интересном…
Tell 'em (Скажи им)
— So much love that the whole thing feel like a lie… (Очень много любви, что это ощущается, как ложь)
В комнате послышался скрип половиц, прервавший моё кривое пение на инглише и заставивший затрястись всем телом от холода. Словно окна в квартире по щелчку пальцев распахнулись, впуская внутрь дикий ночной сквозняк. Дверь в ванную была приоткрыта, чтобы из коридора доносилась музыка (зная свою неуклюжесть и криворукость, держать телефон возле воды мне категорически запрещено), и я заглянула в щель, через которую открывался вид на крохотное пространство спальни.
Показалось?
— Твою мать, так и до инфаркта недалеко, — выдохнула я, когда не расслышала ничего подозрительного. — Похоже, на сегодня с меня вина достаточно…
Но вдруг песня, которая должна была завершиться и уступить место следующей, прервалась на середине. Секунда тишины, и включилась другая, только… Не она была следующей по списку, ведь я этот плейлист собственноручно составила и всю последовательность успела выучить наизусть.
Сначала я услышала женские и мужские голоса, поющие на заднем плане в духе американских песен тридцатых годов прошлого века, и не сразу узнала композицию, пока не прозвучали первые слова.
Smile, though your heart is achin'… Smile even though it's breakin' (Улыбайся, хотя твоё сердце болит… Улыбайся, даже если всё ломается)**
Всё удовольствие от принятия горячей ванны исчезало с каждой строчкой песни, что воспринималась мной пугающей аномалией или проделками сверхъестественных сил. Неторопливо вылезая из ванны, я дрожащей рукой стянула с крючка любимое красное полотенце и укрыла им самые интимные места. Распущенные волосы прилипали к коже, и капли воды стекали с них по оголённым ключицам, скрываясь в ложбинке между округлостей.
If you smile… through your fear and sorrow…Smile… and maybe tomorrow… you'll see the sun come shinin' through. For you… (Если ты улыбаешься сквозь страх и печаль… Улыбнись и, может быть, завтра ты увидишь, как сквозь него пробивается солнце. Для тебя)
Медленным осторожным шагом я выползла из ванны в коридор, а оттуда прокралась в комнату, где на краю кровати горящим экраном кверху лежал телефон, который по всем законам логики должен был быть выключен…
That's the time, you must keep on tryin'… Smile… what's the use of cryin'?.. You'll find that life is still worth while… (Пришло время, ты должен продолжать пытаться. Улыбнись, какой смысл плакать? Ты поймёшь, что жизнь ещё чего-то стоит)
Испуганно ахнув, сжала затянутое на груди полотенце до побелевших костяшек и заметила распахнутое окно, которое я со стопроцентной вероятностью закрывала. Спиной, где кожа была открыта и больше всего чувствительна, почувствовала чей-то прожигающий взгляд из тёмного коридора. Но обернуться не успела: кто-то прижался ко мне сзади вплотную, обвив руками талию.
— If you just… smile (Если ты просто… улыбнёшься), — чужак низким шёпотом пропел последнюю строчку прямо возле уха. Взгляд опустился на руки, обвивавшие талию — чёрные кожаные перчатки с железными пластинами… — Мне кажется, что эта песня больше подходит для романтического танца. Ты так не считаешь?
Меня насильно, но аккуратно повели из стороны в сторону, имитируя медленный вальс. Я пребывала в состоянии шока, и на это сказывалось не только нахождение за спиной человека, но и вдаривший в голову алкоголь. Он немного затуманил рассудок, из-за чего каждое движение рук «партнёра» под грудью вызывало дрожь в теле и прилив крови к щекам и низу живота.
Пиком стало прикосновение шаловливых пальцев к правому бедру у самого края полотенца, что аккуратно приподняли его выше. В другой раз я, может, и не брыкалась бы, но зная, какая гадина так нагло прижималась сзади, поддаться искушению казалось верхом тупости.
— Ты что делаешь?! — собрав в кулак всю силу воли, крикнула я и вырвалась из объятий своего ночного кошмара, но немного не рассчитала скорость и траекторию, поэтому споткнулась о край ковра и упала на подготовленную заранее постель.
Картина маслом: завернутая в короткое полотенце и покрасневшая как рак девушка лежит на кровати перед психом, что убивает людей и последние нервные клетки в её мозгу. Чумной Доктор наклонил голову, чувствуя превосходство и наслаждаясь открывшимся видом, и издевательски протянул:
— Прям так сразу? А ты, я смотрю, не теряешь времени зря, — вспыхнув сильнее от злости и смущения я попыталась ударить его ногой в пах, но тот, зараза такая, увернулся.
— Только тронь ещё раз меня, сукин сын! — прикрыла руками оголённые ключицы, так как чувствовала, что именно туда был направлен его взгляд. — Что ты тут делаешь вообще? Тебе Серёжа ясно сказал ко мне не приближаться.
— Вот опять ты о нём вспоминаешь… Я думал, что за эти дни ты соскучилась по моему присутствию, — растягивая каждое слово, пропел псих, с каждым разом всё ниже и ниже наклоняясь корпусом. С такими темпами он под силой тяжести упадёт прямо на меня.
— Прими тот факт, что этот исход событий будет только в твоей больной голове, — страшась в лишний раз шевельнуться, обломала все его надежды. — На вопрос ответь.
— Ты же знаешь — я не люблю слепо исполнять чьи-то приказы. Ты ведь тоже не всегда слушаешь, что тебе говорят. Почему же от меня ждёшь подобного?
Я промолчала, так и не придумав достойный ответ. В этот раз Олег оказался прав, но открыто признать его правоту не позволила упёртая гордость. Однако он будто и не собирался ждать этого признания. Отойдя от кровати, он оглядел спальню и поинтересовался, кивнув в сторону ванной:
— Решила расслабиться после тяжёлого дня? — я неубедительно кивнула. — Но меня вот что гложет: что же тебе подняло настроение? В нашу прошлую встречу ты не была такой… радостной. От этого даже обидно становится.
— Вести себя нормально надо с девушками, вот почему, — съязвила я, продумав в голове много исходов: если потянусь к телефону, чтобы позвонить в полицию или сигану с кровати и запрусь в ванной. Но при каждом варианте попытку бегства обрубает на корню псих.
— Нормально… Как тот полицейский, который тебя до дома подвозил? — я даже не сразу поняла смысл его вопроса, зависнув на секунду. — Как же его там, напомни… Сержант Тучкин?
— Майор Игорь Гром, если вдруг забыл, — тут же поправила я его, но была схвачена за ногу и притянута к краю кровати. — Чт…
— Оу, мы наизусть выучили, как правильно его зовут, — наигранно удивившись, прорычал Чумной Доктор. — Чем же он заслужил к себе такое тёплое отношение?
— Т-ты больной? Отпусти! — свободной рукой я впилась ногтями в его перчатку.
Разумеется, меня не послушали. Псих быстро пресёк попытку как-то навредить себе и попросту толкнул меня на постель, навалившись сверху. Я положила ладони на нагрудник костюма, дабы отпихнуть от себя тяжёлую тушу, совсем забыв про коварное полотенце, которое от активных движений начинало медленно спадать и обнажать грудь. Чумному Доктору быстро надоели трепыхания под собой, поэтому он ловко заломил мои руки над головой, буквально припечатав их к одеялу.
— Такая довольная после поездки с ним… — он наклонился так близко, что клюв маски стал тереться о торчащую ключицу, принося небольшой дискомфорт. — Как ты после этого смеешь что-то говорить про Серёжу, флиртуя за его спиной с ментом?! Или ты решила втайне предать его?
Я впервые слышала, как кричал этот ненормальный, поэтому застыла с открытым ртом и страхом в глазах, что нездорово заблестели и защипали от слёз. Я не видела его лица, но была готова поклясться, что взгляд Олега был прожигающим до самых костей, в нём плясал огненный ураган. А упрёк в мою сторону больше походил на вспышку ревности мужа к своей жене, которую тот подозревал в неверности.
— Ч-что за глупости? Я бы ни за что не предала его! — псих слегка отстранился и раздражённо хмыкнул. — Я знаю, что такой говнюк как ты для него значит, поэтому хочу помочь. И этот майор не в моём вкусе, чтоб ты знал!
— А кто в твоём вкусе? — неожиданно мягко спросил Олег, а его хватка на запястьях слегка расслабилась, переставая пережимать до гематом хрупкие суставы.
— Явно не ты, — демонстративно отвернувшись, взглядом отыскала на кровати смартфон. — У Грома в машине была какая-то папка с твоим делом, и я кое-что успела сфоткать… Вдруг там что-то важное, и знание этого поможет тебе не попасться полиции.
Явно заинтересовавшись данным раскладом событий, Чумной Доктор отпустил мою тушку и присвоил себе чужой смартфон, а у меня появилась возможность поправить полотенце и подняться с кровати, чтобы меня к ней больше не прижали в приступах сумасшествия. Псих молча, ничего не комментируя, просмотрел все снимки в моей галерее и вскоре вернул гаджет.
— Я отправил фотографии в своё облако, попутно удалил их с твоего устройства. У этого надоедливого майора не будет повода подозревать тебя в утечке засекреченных данных.
— Угу, — выдавила из себя хоть что-то, но зрительный контакт разорвала, уткнувшись взглядом в стену. Равнодушие и игнор с моей стороны он не терпит, иначе заебёт.
— Что за недовольное и хмурое выражение лица? — Олег хрипло хохотнул и попытался повернуть мою тушку. — Неужели обиделась?
Ну что за ублюдская привычка хватать меня за руку и тянуть на себя? После недавней сцены на кровати мне были противны его прикосновения, и если от разговора я не могла отделаться, то пресечь попытку вновь прикоснуться к моему телу было под силу. Но я одного не учла — разницу в росте и физической силе. Как бы я ни пыталась держать дистанцию между нами, одним быстрым взмахом мощной руки он всё перечеркнул.
— Не трогай меня, — резко дёрнула локтем, будто обожглась от прикосновения. — Ты узнал всё, что хотел. Теперь вали туда, откуда пришёл. Я устала от твоих вечных выкидонов.
— А вы все девушки такие обидчивые? — язвительно, прям в моём стиле спросил он. — Чуть голос на вас повысишь, так вы сразу губы дуете и в позу встаёте.
— Голос, говоришь, повысишь? — истерично повторила те слова, что больно въелись в голову. Хотелось выть от злости и ощущения, будто приходилось общаться с тупой непробиваемой стенкой. — Ты домогался меня! Ни одной девушке не понравится, когда её насильно почти голую на кровать кидают и за руки грубо удерживают!
— А тебе правда не понравилось? — с насмешкой уточнил и хохотнул, когда я невольно повела плечами, дабы унять дрожь.
В этот момент я поблагодарила высшие силы за то, что маска защищала меня от его маньячного дыхания. Вообще, она имела больше плюсов, чем минусов: личность сучью скрывает, плюнуть в харю не даёт, мешает совершать разные развратные штуки, которые извращенцы и маньяки любят делать своими губами и языком… Да и в лицо смотреть не так страшно. Знаешь, где примерно глаза находятся — и буравишь их злобным взглядом.
— Иди нахуй.
Сказала — как отрезала. Лишь бы за эту грубость сейчас пиздюлей не получить. А то этот псих сегодня злее обычного.
— Какие мы грубые. Но я, так уж и быть, закрою глаза на твои слова, за которые, по-хорошему, тебя нужно наказать, — мне даже знать не хотелось, что Чумной Доктор под этим имел в виду. — Ты оказалась полезнее, чем я думал. Даже смогла за спиной мента улики нафоткать… Ну что за умная девочка.
— Не разговаривай со мной как с маленькой! — мне стало похуй на свои принципы и обещания не оборачиваться к нему. Мне хотелось высказать всё сейчас, прямо ему в лицо. Не поленюсь ещё маску заплевать. Так он меня достал. — Больше не приближайся ко мне. НИКОГДА! А иначе…
— Иначе наябедничаешь своему ненаглядному Серёже?
Одна секунда — и меня вновь лишили личного пространства, перекрыв воздух и пути отступления. Больной ублюдок одним рывком прижал меня к стене, уронив всё, что аккуратно лежало на прикроватной тумбочке. Ночник, будильник и небольшая ваза с леденцами оказались у наших ног, но ему, похоже, было на это наплевать. Левой рукой он коснулся моего живота и слегка надавил, а правой опёрся о стену возле моей головы. Почувствовав прикосновение в районе пупка, я стала молиться всем богам на свете, чтобы рука не опустилась ниже… И чтобы полотенце не слетело с тела к разбросанным вещам за компанию.
— Что ж, этого разговора следовало ожидать. Я расскажу одну маленькую тайну, дабы хоть немного открыть твои глаза на то, что сейчас происходит, — я затаила дыхание, совладав с волнением и смущением. Пусть рассказывает всё, что хочет, лишь бы не распускал руки. — Серёжа всегда был один: в интернате, в университете, на работе. Он — тот самый тип людей-одиночек, что сидят вдали от всех как изгои общества… Но рядом с ним стоял лишь Я. Именно я поддерживал его, защищал от приютских детей, что жестоко издевались над бедным мальчиком. Именно благодаря мне он пришёл к идее создать свою ненаглядную социальную сеть. И каждый раз, когда кто-то пытался встать между нами и нашей дружбой — Серёжа страдал. Друзья оказывались врагами и предателями, а девушки, клявшиеся в вечной любви, бросали при удобном случае, изменяя с каким-нибудь подкаченным смазливым красавчиком…
Я сохранила в памяти разговор с рыжиком в офисе, где он без особого энтузиазма и радости описывал свою жизнь в детдоме, но вопреки всем трудностям и боли рядом всегда был один мальчик, что после стал лучшим другом — Олег. Однако я даже не предполагала, что он помог Серёже с созданием и продвижением «Vmeste», хоть о его вкладе в проект последний как-то упоминал. Тогда не было ничего удивительного в том, что псих ухитрялся читать мои переписки и отслеживать местоположение. Он это приложение буквально изнутри знает, так как является одним из создателей…
— Удивительно то, — продолжил свою речь Чумной Доктор, — что даже несмотря на пережитые предательства он продолжает верить в людей и надеяться, что когда-нибудь всё изменится! Изменится, представляешь? И каждый раз… каждый грёбаный раз он наступал на одни и те же грабли. В какой-то момент мне надоело смотреть на его страдания, поэтому не подпускать никого к Серёже оказалось единственным верным решением из всех.
— Но ведь невозможно всю жизнь ограничивать его от общения с другими людьми! — Олег наклонил голову, но промолчал, дав возможность продолжить. — Когда-нибудь у него появится ещё один преданный друг, который поддержит в трудную минуту… Или девушка, что будет заботиться и любить всем сердцем.
— Немного наивно с твоей стороны, милая, — он хмыкнул, словно огорчился правдивостью собственных слов. — Если так подумать, то за все годы лишь дважды этот барьер был надломлен, но люди, в конечном счёте, не оправдали моих ожиданий. Поэтому оказались там, где и все остальные — на дне!
Я не сразу заметила, как рука на животе медленно поднялась сначала к груди, а затем к шее. Большой палец слегка нажал на место, где циркулировала артерия, словно проверяя, жива я или нет. Нервно сглотнув, сконфуженно затараторила:
— Н-не оправдали твоих… ожиданий? Почему эти люди должны соответствовать ТВОИМ требованиям, а не требованиям Серёжи? Что за больной эгоизм и желание удержать возле себя человека! — я немного приподняла подбородок, чтобы его не коснулись мужские пальцы, но открыла, тем самым, для маньяка бо́льшую часть шеи.
— По-другому не получится. Либо так — либо никак. Мы с Разумовским одно целое, и невозможно удовлетворить амбиции одной стороны, наплевав или закрыв глаза на другую.
— Одно… целое? — удивилась я. — Что ты имеешь в виду?
— Скоро ты всё поймёшь, не переживай, — Чумной Доктор усмехнулся собственным мыслям, вертевшимся в мозгу. — Почему-то именно с тобой Серёжа впервые стал противиться мне и идти на попятную. Даже попытался пригрозить мне не приближаться к тебе, представляешь?
Неужели психа стал раздражать тот факт, что общение со мной благотворно влияло на рыжика? Ну что за ёбаный эгоист и собственник! Признаюсь, сама не сахар, но в сравнении со спятившим Волковым моя компания получше будет… наверное.
— Испугался, что я подорву твой авторитет? — победоносно усмехнулась, изогнув бровь.
— Поначалу да. Но потом… это меня сильно заинтересовало. Поэтому я решил узнать, что ты за фрукт.
— И каким же я для тебя оказалась «фруктом»?
— С лёгкой кислинкой, но если хорошенько распробовать, то можно почувствовать приятную и неприторную сладость. Хм, — оглядел меня с головы до ног. — Киви?.. Нет. Может, ананас? Тоже не то… Точно — крыжовник. Колючий снаружи, но если добраться до спелых плодов, то насладишься тем самым неоднозначным вкусом…
Его слова вызвали приток крови к лицу, который я оказалась не в силах контролировать. Почему он ухитрялся говорить столь похабные вещи спокойным и равнодушным голосом, будто мы беседовали о фруктах и ягодах как заядлые дачники? И почему подобные ассоциации пробуждали в голове непристойные мысли, словно я в школе на уроке биологии хихикала над пестиками и тычинками. Коварное белое полусладкое...
— К… крыжовник — это же кустарник с ягодами…
— Не умничай. Начинает раздражать, — последнюю фразу он буквально прорычал, словно бешеный пёс.
— Ты и правда б-больной на всю голову…
— Давай проверим, здоровее ли ты. Если только не боишься, — придвинувшись ближе, он лёгкими касаниями грубой перчатки заправил влажные волосы за ухо, полностью открыв своему взору моё лицо. — Правила игры: закрой глаза и ни при каких обстоятельствах не открывай, пока я не разрешу. Иначе…
— Снова начнёшь травить свои утомительные байки? — сердце было готово выпрыгнуть из груди от волнения, однако показывать страх перед голодным хищником — очень опасно и безрассудно.
— Нет. Просто спалю до тла эту квартиру с твоим изувеченным трупом.
Попытка показаться бесстрашной с треском провалилась.
— Л-ладно…
Поддавшись провокации своего персонального кошмара и расшатывателя нервов, я сильно зажмурилась, отчего перед глазами в непроглядной тьме заплясал яркий фейерверк. Вдохнув поглубже, я мысленно приготовилась к самому худшему исходу, но больно моему телу не остановилось. Слух уловил шуршание, исходящее от маски Чумного Доктора. Он её снял?! Чёрт, как же сразу захотелось нарушить его приказ.
Он сейчас стоял передо мной полностью беззащитный без этого элемента костюма, который годился только на Хэллоуин. Но внутренний голос боялся, что в случае раскрытия личности больной ублюдок не поленится замарать руки в моей крови и расправиться самым чудовищным и извращённым способом. Он не любил, когда я шла поперёк его слов.
Если поначалу голова была забита клубком запутавшихся мыслей, то при ощущении горячего дыхания на скуле она стала пустой, как у фарфоровой куклы. Я поёжилась, когда чужие пальцы погладили кожу на плече, а дыхание плавно опустилось к губам. Я почувствовала аромат свежих апельсинов и засахаренного имбиря, а затем распробовала и вкус, когда он резко и настойчиво прижался своими губами к моим.
— Чт… ты… — ахнула я, лишь на мгновение оттолкнув его от себя, но накатившее наваждение расслабило мышцы, поэтому сопротивление полетело в тартарары.
Его зубы с животным остервенением кусали мои потрескавшиеся губы, словно смакуя тот самый вкус крыжовника, о котором он говорил пару минут назад. Одной рукой схватил за волосы на макушке и потянул вниз, чтобы я даже не думала отворачиваться и опускать голову, а второй прижал к себе как можно ближе, не оставив и миллиметра между нами.
Страх открыть глаза постепенно отступал, давая волю другому, более приятному чувству. Не зная, куда деть руки, я сжала в кулачках ткань плаща, притянув к себе ближе этого гада. Хотя казалось — куда ещё ближе. Его коленка протиснулась между бёдер и слегка надавила, вырвав из моих уст неразборчивое мычание, которое он принял за стон.
Губы лишь на миг приоткрылись, но этого времени хватило Чумному Доктору, чтобы просунуть в мой рот горячий язык. Пребывая под действием алкоголя, я не отдавала отчёт в своих действиях: позволяла ему ласкать нёбо, дёсны и играться с моим языком, одобряя его действия мычанием, плавно переходящим в стоны.
Разум отказывался принимать тот факт, что поцелуй с психом с каждым движением его языка во рту начинал постепенно нравиться и приносить какое-то извращённое удовольствие. Его голос под черепной коробкой тонул в пучине чувств, полностью отключив голову. От подростковых фантазий, что меня обнимал молодой Седрик Диггори, становилось немного спокойнее.
Мою фигуру легко приподняли над полом, словно я весила не больше пяти килограммов, и на руках донесли, как я догадалась, до кровати. Оказавшись в горизонтальном положении под мужским телом, я почувствовала дрожь в коленках от предвкушения чего-то большего. Засранец умудрялся всё сильнее и сильнее углублять поцелуй, вытворяя удивительные вещи с моим языком. Губы начинали саднить и кровоточить, но после каждого укуса он, словно извиняясь, проходил по ним языком.
Поцелуи плавно перешли на подбородок, а дальше вниз к шее. Возле уха раздался дикий рык, а на закрытые глаза легла широкая ладонь.
— Да не открываю я их! — захныкала я, когда его губы впились в вену на шее и втянули кожу с целью оставить на этом месте метку — красный болезненный засос.
— Я знаю, — довольный своим проступком хрипло прошептал Чумной Доктор, опалив дыханием мочку уха. — Мне просто нравится этот вид. Как тогда в парке. В следующий раз завяжу тебе глаза шёлковой лентой.
— Какой нахрен следующ… — я вскрикнула, когда меня укусили за ключицу, заставив заткнуться. В знак извинения это место зализали языком, как делали с губами.
Эти минуты показались настоящей пыткой, которую я никому не пожелаю в здравом уме. Меня радовало то, что руки психа не спускались ниже ключиц к груди, которая так и норовила выпрыгнуть из-под полотенца. Но его коленка, активно трущаяся между ног, посылала волны удовольствия вперемешку с болью в район матки. Всё-таки, этот костюм был пиздец каким неудобным: жёстким, колючим, тяжёлым. Без него было бы, конечно, лучше…
Но всему хорошему или плохому наступает конец. Губы, ласкающие чувствительный участок шеи под ухом напоследок нежно чмокнули мочку, обведя языком серебряную серёжку. Это резко контрастировало с тем, что вытворял Чумной Доктор до этого, из-за чего я непроизвольно ахнула и выгнула спину. Он поднялся, убрав руку с плотно прикрытых век, и поспешил надеть маску.
— Ну все, милая, можешь открывать глаза.
— Что… Что это, блять, б-было? — кое-как отдышавшись, прошептала я, присев на смятую простынь. К моему превеликому счастью полотенце с тела не убежало и ничего интересного глазу психа не открыло.
— Это моя небольшая награда. Ты сегодня поступила очень храбро и доказала свою преданность, — какие-то у него странные методы одобрения, ей-богу.
Мне было стыдно смотреть ему в прорези маски, представляя за ними насмешливые и довольные как у кота глаза. Стыд — да, вот что я чувствовала в этот момент. Раздевающий догола, лишающий гордости. Я однажды позволила одному человеку перейти ту черту, которую сейчас Олег словно нащупывал и проверял на прочность. Я позволила и сильно облажалась. Только осознание, как и в тот раз, пришло слишком поздно.
Мне захотелось провалиться сквозь землю.
Заметив моё странное поведение — поразительное молчание и поникший взгляд — он обошёл кровать, остановившись у окна, через которое, видимо, и пробрался в квартиру. И, накинув на подрагивающие плечи домашний халат, что после всех кувырканий на постели сполз на пол, настойчиво и бескомпромиссно порекомендовал:
— Больше не общайся с этим надоедливым майором, Ира. Никогда.