Часть 15
События вечера, ставшие для меня роковыми, отогнали сон и хоть какие-то намёки на него. Утро было встречено с невыносимой мигренью и песком в глазах. Возможно, я паршиво себя чувствовала из-за коварной бутылки, в которую псих в маске подмешал невесть что. Оставалось лишь надеяться, что в воде было безобидное снотворное, а не метамфетамин от самого Уолтера Уайта*.
С тяжёлой головой и дрянным настроением я побрела в ванную, чтобы отмыть со своего тела и волос грязь и копоть. Перед глазами ещё проносились кадры вчерашнего приключения, в особенности — криков Гречкина и его скоропостижной смерти. Стоя под горячей струёй душа и любуясь ссадинами на ногах второй свежести, нашла компромисс с сознанием и стала думать о Чумном Докторе.
Стоило ли мне говорить, что я окончательно запуталась в его поступках и мотивах? Псих — он и в Африке псих, только вот иногда его поступки не напоминали поступки человека с запущенной стадией сумасшествия. Слова были рациональными, в каких-то местах даже логичными. Да и необязательно человеку быть психопатом, чтобы убить человека, правда?..
Да кого ты хочешь переубедить, Ира? Почему пытаешься оправдать его аморальный поступок?
— Потому что считаю его отчасти правильным, — ответила самой себе и зажмурилась, чтобы умыть свою грязную физиономию.
Как бы то ни было, теперь я оказалась ввязанной в его кровавые делишки, хоть не по своей воле… Или по своей (в машину-то села), но это всего лишь условности. После ванны на душе стало легче, и я вернулась в комнату буквально в чём мать родила. Стекающие по обнажённому телу капли воды приятно холодили кожу, освежая. Эффектно провела рукой по спутанным волосам, открыв лицо и ключицы.
— Грёбаная практика, — раздражённо протянула я, посмотрев на настенные часы. — Не хочу никуда идти сегодня…
Взгляд невольно устремился на прикроватную тумбочку и заметил среди домашнего хлама тот самый распечатанный бутыль с Хлоргексидином, на который ночью толком не обратила внимание. Минутное остолбенение из-за недосыпа и переутомления, и вот в груди что-то неприятно щёлкает, останавливая дыхания. В неверии я схватила лекарство и завертела его в пальцах, дабы убедиться в догадке. Но ошибки быть не могло…
Вы хоть знаете, что надо делать?
Если честно, то… не очень.
Дайте я. На будущее: «Хлоргексидин» — хороший и безопасный антисептик. Помогает даже при воспалении горла.
Бутыль словно в замедленной съёмке выпала из онемевших пальцев и укатилась куда-то под ноги, но я даже не заострила на этом внимание. Мой ошалелый взгляд медленно переместился на разряжённый сотовый, а затем на окно, через которое пробивались лучи рассветного солнца.
— Н-не может быть… — лихорадочно зашептала под нос и в панике ухватилась руками за голову. — Нет-нет-нет, бред какой-то. Это не может быть он. Кто угодно, но только не он.
От вспыхнувшей панической атаки появилась неприятная тошнота, выворачивающая желудок наизнанку. Всё моё естество отказывалось принимать даже призрачную догадку и предположение, что за маской Чумного Доктора скрывалось самое безобидное существо на моей светлой памяти. Возможно, это было лишь пугающее совпадение, к которому сознание прицепилось на фоне пережитого пиздеца. Но постепенно, когда мозг начал активно анализировать события последних недель, это «совпадение» переставало быть таковым. Я присела на кровать, проигнорировав сигнал будильника, и лихорадочно зашептала под нос, будто разговоры с самой собой могли как-то помочь:
— Всё началось с Марины… — в голове возникла её ехидная физиономия и драка в туалете. — В этот же день мне и написал Чумной Доктор, но об этой истории я рассказала только Кате… и Сергею. Не полностью, конечно, но он мог сам добыть информацию и воспользоваться ею. А ещё мог узнать, что Маришка, её мама и Вероника из отдела кадров воруют деньги с его компании и подставляют невиновных людей…
Качнула головой в отрицании, но сознание и язык уже было не остановить. Впрочем, я их уже давно не контролировала…
— …Разумовский был в курсе многих моих проблем. А его жажда справедливости, ненависть к Гречкину, редкие всплески агрессии… — с усталым вздохом плюхнулась на кровать и прикрыла глаза, не желая их больше открывать. — Я просто себе накручиваю этот бред, уверена. В жизни не поверю, что Чумной Доктор — это и есть… Сергей…
Я осознанно отнекивалась, отмахивалась, но чуйка уже не могла спокойно игнорировать мысли. Появились забавные ассоциации с Брюсом Уэйном, который тоже жил двумя жизнями: в первой он был богатым, знаменитым бизнесменом, частым объектом статей журналистов и объективов папарацци; во второй же — безликой рукой правосудия, чернознамённый бес, творящей свои дела с наступлением ночи.
Усугубляло всё то, что наш гений, плейбой и филантроп перестал подавать хоть какие-то признаки жизни и выходить на связь ровно в тот момент, когда на сцену вышел Чумной Доктор. Я же любитель строить безумные теории заговора, а тут оказалась на пороге великого открытия: «Раскрыта личность питерского мстителя! Только у нас, в эксклюзивном интервью с Ириной Орловой!».
— Надо поговорить с Сергеем. И как можно скорее, — в голову пришло только одно рациональное решение, а энтузиазм стал подгонять и ускорять сборы на практику. — Либо я просто себя накручиваю, либо… Лучше даже не думать, чем это всё может обернуться…
***
*час спустя*
Моя пятая точка превратилась в реактивный двигатель и за какие-то двадцать минут переместила меня в офис. Я положила болт на внешний вид и пришла в мятой, словно вытащенной из задницы, одежде, с взъерошенными волосами и больным из-за отсутствия косметики лицом. Заботиться о внешности было последним делом, однако я даже не предполагала, что приду на практику с таким «энтузиазмом».
— Всем доброе утро, — сбивчиво пролепетала коллегам и плюхнулась на стул.
Пока компьютер медленно просыпался, я бегающим взглядом оценивала обстановку и продумывала план по проникновению в местную Поднебесную. «А вдруг его нет в кабинете? Вдруг он уехал на деловую встречу и сегодня в офисе не появится?» — подобные мысли вертелись в голове, но их отогнал вошедший Олег Макаров.
— Доброе утро, народ! — скалясь привычной задорной улыбкой, пропел мужчина и оглядел нас — недовольных началу нового рабочего дня подчинённых. Я оказалась последней, на ком остановился его взгляд. — О, Ира, зайди ко мне на пару минут.
— Что на этот раз? — я с тяжёлым вздохом последовала за начальником в его кабинет и прикрыла за собой дверь. — Я опять что-то натворила?
— Что? — мне показалось, Олег Геннадьевич искренне удивился вопросу. — Нет, не в этом дело.
Я хмыкнула: навряд ли он полностью забыл наш последний разговор и отпустил по отношению ко мне микроскопическое осуждение. Однако упрекать меня в отлынивании от работы не собирались — уже хорошо. Мужчина сел за стол и посмотрел на меня каким-то настораживающим взглядом, неуверенно начав:
— Я тут хотел поинтересоваться, как обстояли дела с вчерашней презентацией. У всех уже на слуху то, чем она закончилась, и всё же… — его кадык нервно задёргался. — В остальном же всё прошло без форс-мажоров и странностей?
— Ну… да, — почесала затылок и засмотрелась на потолок, как обычно делала, когда о чём-то задумывалась. — По крайней мере, я ничего особенного не заметила.
Мне показалось, что ответ ни капельки не удовлетворил Олега Геннадьевича, а, скорее, наоборот — ввёл в ещё большую озадаченность. Его глаза сузились, будто мужчина не поверил словам или ослеп от солнца, и метнул взгляд в небольшое окно на двери. Я неосознанно последовала его примеру и услышала следом:
— В нашем офисе, ей-богу, чертовщина несусветная творится в последнее время. Сначала история с Мариной, затем и Сашка…
— А с ним-то что?
— Вчера весь напуганный, словно смерть с косой увидел, вдруг влетел ко мне и упал на колени с просьбой уволить его по собственному желанию.
— Наш Саша?! — я удивлённо взвизгнула, а мозг от собственного крика выпал в нокаут. — Вроде как он уходить не планировал… С чего это вдруг он передумал?
— Так я ж откуда знаю? — от безысходности Олег Геннадьевич развёл руки. — Работник он, конечно, не ахти какой: летящий, любящий поболтать по телефону, да часто задерживался из-за нехватки времени. Однако за своё место держался до победного. А тут такое как снег на голову. Я уж подумал — на презентации что-то стряслось, но ты ничего не заметила…
Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не улыбнуться от счастья. Этот надоедливый глист больше не будет следовать по пятам и посылать в мою сторону свои феромоны! Но его внезапное желание уволиться озадачило даже меня, хоть об этом событии я мечтала с момента нашего знакомства. Что же так всполошило паренька, что он готов убежать, сверкая пятками?
— Ладно, ты всё равно мне ничем не помогла, — я мысленно надула от обиды губы.
Но тут мужчина только сейчас заметил мой внешний вид и уставшее лицо. Уверена, look заёбанного студента перед сессией напугает кого угодно.
— С тобой… всё в порядке? Выглядишь, если честно, не ахти…
Я натянула кривую улыбку, однако в моих глазах читалась боль и безысходность. Признаюсь, что никакого рабочего настроя во мне не было и не будет, по крайней мере, ближайшую неделю так точно. Как же мне хотелось послать всех куда подальше и укутаться в тёплое одеялко, да только уверена, что никто это не оценит. И ведь ни с кем не поделишься своими чувствами, етить-колотить…
— Всё в порядке, — протёрла тыльной стороной ладони глаза, почувствовав песок из-за усталости. — Видимо, переутомилась или приболела.
— Может, пойдёшь домой? — да, именно такого предложения я и ждала! — Негоже тебе с таким состоянием на работе сидеть… Да и навряд ли ты хоть что-то продуктивное сделаешь. Или, не дай боже, заразишь нас.
— Пожалуй, вы правы. Лучше отлежусь сегодня, а завтра приду живее всех живых.
Олег Геннадьевич в согласии кивнул и, попрощавшись, приступил к работе. Покинув кабинет, я тут же заметила промелькнувшую между коллегами кучерявую макушку Сашки и насторожилась. Парень натянутой стрункой прошёл к своему рабочему столу, но стоило ему заметить мою фигуру — как ошпаренный отвёл испуганный взгляд и вжался всем телом в стул, обливаемый потом.
В голову засела неприятная догадка, пробудившая терзании совести: неужели наш странненький, но безобидный Сашка испугался меня? Иначе как ещё объяснить то, с каким ужасом в глазах он взглянул на меня? Радость от его долгожданного ухода сменилась на неловкость. Я ведь часто могла задеть человека остреньким словцом или грубой шуткой, но этот чёрт как мог на меня обидеться? Мне наоборот показалось, что он относился к категории «мазохистов», которые обожали слышать шутейки в свой адрес. Так они удовлетворяли свою жажду внимания.
— Так, не порядок, — я не выдержала давления и наведалась к нашему чудику, нагло прислонившись попой к столешнице. — Привет.
От моего хриплого как у курильщика голоса он вздрогнул, однако ему духу не хватило посмотреть прямо мне в глаза. Он даже не скрывал, что боялся этого делать. Я мысленно хмыкнула и продолжила:
— Меня Олег Геннадьевич к себе вызывал и про тебя спрашивал. Может, расскажешь мне, что произошло? — я диву далась, как муки совести заставляли налаживать общение с теми, с кем абсолютно не хотелось. — Неужто ты на меня обиделся?
— Н-нет! — Сашка вдруг поднялся, не отрывая взгляда от своих поношенных туфель с острым носом. — П-пожалуйста, н-не разговаривай со мной! И вообще не приближайся ко мне!
Прокричав мне это сдавленным осипшим голосом, он выбежал из офиса. К нему и, соответственно, мне оказалось приковано внимание коллег, кто-то глядел на меня с вопросом: «Что это сейчас было?». Так и хотелось ответить, разведя руки: «Не смотрите на меня так, я и сама не вдупляю, что происходит».
Неприятный осадок в душе никуда не делся, а лишь разросся до вселенских масштабов. Почувствовав себя козлицей отпущения, я захватила свои вещи и покинула офис с дрянным настроением. Наверное, следовало сначала извиниться перед парнем, а лишь затем требовать повелительным тоном объяснения. Но если я что-то хотела узнать, то спрашивала всё напрямую в лоб, прямо как упёртый баран.
В очередной раз убедившись, что из меня приветливый человек как из слона балерина, я шаркающей походкой добрела до лифта. Взглянула на панель с кнопками и, задержавшись на самой последней, передумала спускаться. Сглотнула ком в горле и прошептала:
— Нет, я не уйду сейчас…
Во мне боролись два человека, один из которых хотел во что бы то ни стало открыть пелену тайны на жизни создателя «Vmeste», а второй считал эту затею опасной и рискованной. Никто ж не знает, сколько тараканов в голове рыжика и сколько скелетов прячется в его шкафу. Никому не нужна эта сраная правда, ведь сладкая ложь, стекающая как мёд по ушам, или неизвестность намного приятнее.
— Ирина, вы направляетесь к Сергею? — вдруг прозвучал из динамиков над потолком роботизированный женский голос.
— М-Марго? — уточнила я, хоть сразу узнала её. Как-то не верилось, что она сейчас разговаривала со мной лично. — Это правда ты?
— Конечно. Кто же ещё? Я теперь часть этой башни и её незаменимый помощник, — она искажённо хохотнула, словно позабавившись моим глупым вопросом. — К сожалению, вам придётся вернуться. Сергей запретил кому-либо посещать его кабинет.
— Он сейчас там? — не унималась я, хоть лифт остановился на несколько этажей ниже. — Он уходил из офиса вчера вечером или сегодня утром?
— Да, Ирина, Сергей сейчас в своём кабинете. Но я не могу вам сообщить, где он находился до этого. Сергей запретил сообщать эту информацию сотрудникам. У вас к нему какое-то срочное дело?
— Да, — коротко и ясно. Боюсь, даже супер-пупер умный робот не поймёт всю важность нашего надвигающегося разговора.
Она несколько минут молчала, нагнетая обстановку. Неужели из-за какого-то искусственного интеллекта я не смогу поговорить с рыжиком?
— Хорошо, Ирина. Он не ограничил вам доступ. Извините за доставленные неудобства. Я только учусь.
Лифт вновь пришёл в движение, приведя меня в чувство. Разумовский решил внедрить Марго не только в социальную сеть, но и сделать её своим личным секретарём?! Мне стало трудно дышать, словно пробудилась невесть откуда взявшаяся клаустрофобия. Как назло лампочка над головой замигала в духе ужастиков, и сердечко ёкнуло, стоило представить поджидающего снаружи Чумного Доктора. В этот момент я с горечью подумала: «Лучше пусть валяется пьяный на полу в объятиях проститутки и с белой дорожкой под носом. Тут ещё можно как-то оправдаться».
Представив данную картину, неосознанно нахмурилась, но проглотила горькую пилюлю. Если мои фантазии окажутся реальностью, то как я отреагирую? Я испугаюсь? Обрадуюсь? Пошлю Разумовского куда подальше? Меня и рыжика разделял короткий коридор и дверь, за которой скрывался ответ на ворох вопросов. Осталось лишь протянуть руку и открыть её…
— С Богом, — сказала Ира, которая в него не верит.
А когда я протянула…
— Ёп твою мать…
***
— Монеточка — Крошка (slowed+reverb) —
Картина маслом: Разумовский в окружении разбросанных фруктов и шампанского, вальяжно развалившийся на диване. Я застопорила на месте, застав данную сцену, и минут пять просто наблюдала за тем, как рыжик крепко спал, держа в руке опустошённый фужер. Как ещё не уронил его — загадка дыры.
Бесшумно прикрыв за собой дверь, я на цыпочках подкралась ближе, попутно изучая буржуйские яства второй свежести. Тропические фрукты на металлических подносах заняли весь стол, а бутылок дорогого французского шампанского насчитала как минимум шесть штук. От мысли, что Разумовский сточил их в одиночестве, стало дурно. Даже для меня такое количество алкоголя — too much. Но паника быстро улетучилась, когда глаза отыскали валявшийся где-то под столом ещё один фужер. Что ж, их было двое… Неужто женщина?
Сердце кольнула обида и неизведанная мне доселе ревность. Было глупо отрицать тот факт, что мысль о другой девушке приводила меня в бешенство. Особенно, если невольно представить, что рыжик на добровольной основе согласился составить мне компанию в театре, но на финишной прямой отдал своё предпочтение другой барышне. Ну, зато меня горе-мститель от одиночества спас…
— С… Серёж, — попыталась я позвать его, но парень в ответ лишь шевельнул носом и вновь засопел. — Вот чёрт…
Если слова не смогли достучаться до него, то смачный подзатыльник или удар в печень (никто не вечен) — смогут. Я отогнала кроссовками валявшиеся под ногами апельсины, и те укатились куда-то под диван. Присела у края, но резко передумала бить Разумовского. Уж больно мило он спал, хоть перегаром от него разило просто убийственно.
— Хм, — наклонив голову, всмотрелась в его безмятежное лицо. — Никогда бы не подумала, что буду смотреть на спящего Разумовского…
Его глаза были прикрыты волосами, и рука неосознанно потянулась, чтобы убрать их с лица. Но стоило кончикам пальцев прикоснуться ко лбу, как веки резко распахнулись, и меня встретил удивлённый небесно-голубой взгляд. А следом за ним я услышала:
— И… Ира? Что ты…
От смущения, съедающего изнутри, я шустро поднялась с дивана и отпрянула назад, попутно задев всё, что только можно было задеть: фрукты, сервиз, бутылки. Громкие звуки окончательно разбудили Разумовского, и он, держась за голову, принял вертикальное положение. Хотелось спрятаться под землю или выбежать из кабинета, лишь бы он не увидел моё покрасневшее лицо. Стыд и позор.
— Боже, как голова-то болит, — жалостливо протянул рыжик. Было бы удивительно, если бы он проснулся огурцом. Вот вам и французское дорогое пойло: дохрена понтов, а толку никакого. — Сколько сейчас времени?
— Примерно одиннадцать утра, — ответила я, спрятав лицо за волосами.
— Одиннадцать? Так поздно? — Разумовский оглядел кабинет и остановил взгляд на моей скромной персоне, мнущейся у стола. — Ира, что… вчера было?
Ты у меня, блять, это спрашиваешь?! Это ты мне должен ответить!
— Ничего не понимаю… — он завис на пару секунд. — Погоди. Театр. Мы должны были встретиться в т-театре… вечером.
Я отрицательно качнула мрачной физиономией, всем своим видом показав, что ни о каком театре и речи быть не могло. Сергей прикусил нижнюю губу и почесал макушку, оценив обстановку. Беспорядок в идеально вычищенном кабинете приводил его в замешательство и дезориентировал в пространстве.
www.akrahotels.com
— Это, — указал рукой на шведский стол и будто прозрел. — Блин… Блин-Блин-блин. Прости меня, Ира, я виноват. Точнее, не совсем виноват, то есть!..
Я изогнула бровь и скрестила руки. Оправдашки пошли, значит.
— Вижу, вы вчера были немного «заняты», поэтому даже не смогли предупредить меня о том, что не придёте, — Разумовский, мягко говоря, охренел от моего сурового тона. Пожалуй, я впервые предстала при нём в подобном амплуа.
— Ты меня весь вечер ждала? — рыжик мне сейчас сильно напомнил провинившегося щенка, которого отчитывали за погрызенный диван.
— Почти. Когда поняла, что спектакль скоро начнётся, а мой спутник не придёт — ушла домой, — про встречу с Чумным засранцем, разумеется, умолчала.
Сергей схватил завалившийся между подушек смартфон и дрожащими пальцами постучал по экрану. Затем глубоко вздохнул, подавив волнение, и более расслабленным голосом пояснил:
— Вчера… я правда хотел п-приехать, — но заикания никуда не делись. — После презентации я встретился со своим лучшим другом, и он предложил отпраздновать успех нашего п-проекта. Я поначалу отказывался, но в конце сдался. И… не подрассчитал. П-понимаю, что это глупое оправдание… Чёрт, — набрав чей-то номер, он минуту слушал гудки с той стороны, но ему никто не ответил. — Где же он? Возьми трубку, Олег.
Все кусочки паззла сложились в цельную картину. Некий Олежик, который меня уже начал потихоньку раздражать, попросту споил Разумовского, не дав встретиться со мной, а сам свалил в закат. На душе стало немного спокойнее, когда все догадки о препровождении Сергея с женским полом рассеялись. Но колющая обида продолжала терзать моё девичье сердце.
— Не отвечает, — подытожил рыжик.
— Бывает, — равнодушно ответила я. — Ладно, я пошла. Не буду мешать приводить себя в порядок после «торжества».
— С-стой, н-не уходи! — он хотел удержать меня за локоть, но вовремя осёкся. — Удели мне ещё минуту внимания, п-пожалуйста. Но сначала… Я умоюсь.
Разумовский размашистой походкой пошёл к непримечательной двери за колонной, ведущей, видимо, в ванную комнату. Я проводила его пристальным взглядом и вновь принялась оценивать обстановку, попутно неодобрительно цокая. Рассказ рыжика ничуть не впечатлил меня, хоть что-то подобное и ожидала услышать. Мои худшие предположения не оправдались, так что не быть скандальной сенсации, увы.
Однако одна деталь в этой истории не давала покоя.
И причиной беспокойства был друг Сергея — Олег. Таинственный тип, что всегда оказывался где-то за кадром, маяча в тени молодого питерского миллиардера. Почему-то я ни разу не слышала это имя в интервью или газетных статьях, хоть по подслушанному разговору сумела сделать вывод: эти двое были лучшими друзьями и выходцами из детдома, где вместе росли. Даже в офисе о нём не упоминали, что тоже было довольно странно.
Я больше тратила нервов и гробила здоровье на выяснение причинно-следственных связей. По мне явно плакали следственные комитеты с моим талантом везде находить масонские заговоры и тайны, скрытые за семью печатями. Такое детективное дарование где-то в офисе пропадает…
— Я точно так рехнусь скоро, — тряхнула плечами, сняв напряжение. — Пока он там красоту наводит, приберусь тут лучше. Хоть руки чем-нибудь займу.
Подняла с расписного ковра фрукты и уложила их на подносы, где им и было место. Пустые бутылки сложила в ряд у дивана, а мусор собрала в пакетик и выкинула в урну у рабочего стола. Его полностью занимали чертежи и отчёты отделов, при виде которых я трижды перекрестилась и ушла восвояси. Заляпанную шампанским стеклянную столешницу протёрла влажной салфеткой и вуаля — беспорядка будто и не было.
— Что-то он долго, — протянула я, нерешительно приблизившись к двери. — Его там смыло что ли…
Я расслышала звуки шумевшей воды и громкие всплески. Бурлящая фантазия молниеносно представила Разумовского в наполнившейся паром душевой кабинке, по стеклянным дверцам которой стекали капли. А в ней под потоком воды стояло обнажённое мужское тело. И по закону жанра взрослых фильмов я должна была незаметно пробраться внутрь и присоединиться к нему…
— Ой-ой-ой, — закрыв лицо руками, отпрянула от двери как ошпаренная, попутно смеясь над собственной глупостью. — Это всё ваши фанфики PWP-шные, это всё от лукавого. Свят-свят-свят.
Впрочем, портрет обнажённой Венеры на всю стену тоже завладел моим вниманием. Я с детства обожала искусство и живопись: пока недалёкого ума одноклассники хихикали над «сиськами» и «письками» я любовалась той магией, что художники воплощали на своих холстах. Мне хотелось стать одной из них, однако по мнению мудрых родителей рисование никак бы не пригодилось мне в жизни, да денег это для существования приносило мало. Но я не сдалась и по итогу нашла альтернативу — графический дизайн. То же рисование, но в современной обёртке.
— Я, наверное, долго, — меня отвлёк подошедший Сергей и его мелодичный голос. — Тебе н-нравятся картины?
После ванной он выглядел довольно мило: с полотенцем на плечах и взъерошенными волосами, торчащими во все стороны. Я мысленно умилилась его видом, заострив внимание на каплях воды, стекавших по широкой мускулистой шее. Резко отвела взгляд и активно закивала на вопрос, будто бы тряска головой могла выкинуть все непрошенные мысли. Да что со мной сегодня такое?
— И что тебя в них привлекает?
— Довольно сложный вопрос, — я задумалась и рефлекторно почесала подбородок. — Наверное… их способность быть проводниками в прошлое, и талант художников к передаче эмоций человека или явлений природы, отчего изображение буквально «оживает» на глазах. Словно ты смотришь в окно в иной мир и сразу хочешь там оказаться. Есть в этом что-то…
— Волшебное? — я удивлённо взглянула на Разумовского, который попал в самое яблочко. Будто умел читать мысли или… думал так же. — Искусство с-субъективно. Один назовёт картину шедевром, а второй польёт её грязью и назовёт бездарностью. Тогда как понять, что можно назвать «искусством», а что нет?
— Наверное, всё дело в человеческом восприятии. Кто-то может видеть дальше обычных мазков краски, создавать в голове идею, что пытался донести автор, другой же даже в простом натюрморте не увидит смысла. Искусство есть везде, даже в современном программировании или интерьере, — я завороженно оглядела кабинет. — Сочетание современных простых линий и античной роскоши… чем не искусство? Только талантливый человек сможет умело соединить два совершенно разных стиля и создать нечто новое.
Разумовский удовлетворительно улыбнулся, будто я неосознанно сделала ему комплимент. Судя по свежему виду и отсутствию перегара, водные процедуры на него положительно повлияли и сделали вновь цивилизованным человеком. Взглянув на прибранный стол, он поджал губы и нерешительно пролепетал:
— С-спасибо, что прибралась. Но ты не обязана была это делать! Я бы вызвал клининг.
— Пустяки. Мне было несложно, — в подтверждение своих слов я ободряюще улыбнулась. — Ты себя лучше чувствуешь?
— Да, если так говорить, — он помассировал правый висок, нахмурив длинный острый нос. — Почему-то я не могу вспомнить, что было прошлым вечером. Всё как в тумане. Помню только, как Олег предложил выпить бокал шампанского, а потом… пустота.
«Пить меньше надо, авось и память вернётся» — я усмехнулась собственным мыслям, которые так и не посмела озвучить вслух. Сергей виновато взглянул на меня и затараторил:
— Ира, я поступил как какой-то дурак и испортил вчерашний вечер, — мне стало приятно, что Разумовский искренне сожалел о содеянном. — Я обещаю загладить свою вину и исправить это недоразумение.
— Забей, я уже не в обиде, — врушка, ты такая врушка, Ира! — Просто пообещай в следующий раз не налегать так сильно на алкоголь. Твой организм скажет тебе только спасибо.
— Обещаю…
Наступила неловкая пауза, но её вовремя перечеркнул Сергей, попросив Марго включить телевизор. Искусственный интеллект тут же выполнил указ, и на большом экране показались кадры с федеральных новостей, которые мгновенно привлекли наше внимание. Только я не горела желанием их наблюдать…
Вчера ночью было совершенно зверское убийство сына миллиардера Кирилла Гречкина, которого досрочно выпустили из-под стражи по делу об убийстве воспитанницы детского приюта Лизы Макаровой. Сообщается, что преступник в маске проник на частную территорию, обезоружил всех охранников и поджёг машину, в которой Кирилл Гречкин пытался скрыться от нападавшего…
Я немигающим взглядом увидела съёмку с места убийства, искорёженные останки машины и разбитые окна, и будто снова оказалась там, повторно пережив весь пиздец. Огорошенный Разумовский опустился на диван, а я так и осталась стоять неподвижно на месте, не в силах оторваться от разрывающего мозг репортажа. Он стал, наверное, настоящей сенсацией федерального канала…
По словам очевидца — майора полиции Игоря Грома — убийца был в маске, поэтому установить его личность пока не представляется возможным. Пока что следователи не дают точной информации о деле, но сообщается также о заложнице, которую видели вместе с ним. Остаётся лишь надеяться, что её не постигла та же участь.
При упоминании «заложницы» мне стало трудно дышать. Меня накрыла паническая атака, лишив возможности твёрдо стоять на ногах и сохранять самообладание. Чумной Доктор был в маске и костюме, из-за чего установить его личность практически невозможно, но выйти на меня оперативникам не составит особого труда. В какую опасную игру меня втянули?!
Крики… Я вновь услышала крики Гречкина в голове. Вновь почувствовала жар пламени, окутавшего машину. Вновь ощутила кожей руки психа на своём теле и горечь воды, которой он меня напоил. Кошмар, который стал явью…
— И-Ира? — Сергей заметил, как я начала задыхаться и трястись, перестав реагировать на его голос. — Ты меня с-слышишь?
Видимо, поняв, что вся причина была в новостях, он махнул рукой и крикнул:
— Марго, выключи телевизор! — схватив меня за плечи, вынудил взглянуть на него. — Что с тобой?! Ира, очнись!
Застилавшая глаза пелена исчезла, как и видения перед глазами. Я осела на пол, как тряпичная кукла, но упасть мне не дал Сергей, бережно удержав и укутав своими скромными объятиями. Я опустила забитую мыслями голову на мужское плечо и, тыкнув носом в мокрую ключицу, уловила лёгкий аромат апельсинов с корицей. Такой тёплый запах… как из детства.
— Т-ты меня п-пугаешь. От-тветь хоть что-нибудь, — я сразу заметила, как его заикания участились.
— Прости, что напугала, — попыталась привести себя в чувство: взъерошить волосы, помять лицо или ущипнуть. Лишь бы хоть что-то помогло. — Я… не знаю, как тебе сказать… Чёрт, как же это сложно…
— Тебя что-то беспокоит? — я неуверенно кивнула.
Беспокоит — это, блядь, слабо сказано. Меня разрывало изнутри от переполнявших эмоций. И загвоздка была в том, что я не могла ими ни с кем поделиться, поэтому приходилось столь огромный ураган чувств держать в себе. Я хотела обо всём рассказать Сергею, но боялась: боялась осуждения, боялась оказаться в его глазах злодейкой… боялась оттолкнуть от себя.
— Пожалуйста… — я посмотрела на него умоляющим глазами. В них он увидел всю мою боль. — Давай уйдём отсюда?
— Куда ты хочешь?
Молча взглянула на панорамное окно, открывающее вид на весь Питер. Он был таким маленьким, будто мог спокойно уместиться на ладони.
— Не знаю. Но чем дальше, тем лучше…