Часть 16
Погода в Питере стояла наилучшая, но как бывает по закону жанра: чем на улице солнечнее, тем на душе мрачнее. Я пародировала каменную статую у края моста, внимательно наблюдая за спокойным течением Невы: это гипнотизировало и по-особенному действовало на сознание, которое побуждало прыгнуть в воду, чтобы та унесла с собой все тревожащие мысли.
По левую сторону от меня стоял Разумовский, спрятав руки в карманы толстовки, но любование рекой его не сильно интересовало. Боковым зрением я замечала на себе его внимательные взгляды, однако заговорить со мной он не решался. Мы вообще друг с другом не разговаривали после того, как покинули офис и ушли туда, куда глаза глядели. Сергей предложил воспользоваться услугами личного водителя, но я категорически отказалась от данной затеи: не хотелось мне нарушать возникшую между нами идиллию.
Удивительно, что я чувствовала себя комфортно с этим человеком. При этом нам необязательно было разговаривать, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту — эта самая пустота не приносила мне какого-либо дискомфорта.
Тем не менее, провести прогулку в могильном молчании не хотелось, как и весь день стоять на мосту, привлекая внимание любопытных прохожих. Глубоко вздохнув, я повернулась к Разумовскому и с лёгкой улыбкой оглядела нашего гения программирования. Моё внезапное желание убраться из офиса вызвало у него замешательство, поэтому рыжику пришлось собираться впопыхах, не забыв о конспирации. Его личность была известна многим, поэтому нельзя было допустить, чтобы «фанаты» испортили всю малину. Неприглядная толстовка с капюшоном, чёрные солнцезащитные очки — прикрытие из девяностых оказалось довольно эффективным.
— Тебе лучше? — поинтересовался Сергей, получив в ответ кивок. — Так… к-куда пойдём?
— Хм, — я огляделась, и навигатор в голове принялся искать подходящий маршрут.
Я сразу вспомнила об одном месте, которое давно думала посетить с Катей, но возможности реализовать желание так и не представилось. Предложила:
— Помнится мне, что тут недалеко есть парк аттракционов. Сейчас будни, поэтому посетителей должно быть относительно немного. Как тебе идея?
— Мне нравится, — рыжик как-то мечтательно улыбнулся, будто перед ним пронеслись воспоминания из прошлого. Или… — Из-за того, что я жил в п-приюте, а потом полностью увлёкся в учёбу и работу, у меня так и не получилось сходить на аттракционы, как другие д-дети.
— Отлично! — довольно потерев ладони, я воспряла духом. — У нас есть замечательная возможность закрыть гештальт и исправить сие недоразумение.
Довольные как подростки мы направились к остановке и сели на первый подходящий автобус. Он был до потолка забит пенсионерами со льготкой да школьниками, но, к счастью, долго мучиться в давке нам не пришлось. Как я и предполагала, посетителей в парке практически не было: лишь близ живущая ребятня или туристы. Во мне пробудился детский восторг и желание посетить все аттракционы. Но сначала по традиции — поедание сахарной ваты.
— Туда! — повела я за собой пребывающего в лёгкой прострации Разумовского к аппарату для приготовления заветной сладости.
Шла я быстро, поэтому он схватил капюшон моей толстовки, будто боялся отстать и потеряться. Нас встретил приветливый высокий мужичок в красно-белом фартуке в полоску с густыми усами и орлиным носом.
— Приветствую, молодёжь! — сказал он нам с заметным восточным акцентом. — Сахарной ваты хотите?
— Ага, — ответили мы в унисон.
— Пятьсот рублей.
— Я заплачу, — шустро среагировав, рыжик поднёс телефон к терминалу, пока я рылась в рюкзаке в поисках кошелька.
Сразу захотелось запротестовать, мол: «Не стоит. Я сама в состоянии за себя заплатить», но юркость Сергея и довольный взгляд мужичка, будто так и должно быть, остановили на полпути. Как бы… только меня всегда смущало, когда парни на свиданиях платили в кафе? В такие моменты поражало, как другие девушки спокойно принимали более дорогие подарки… Букеты, украшения, телефоны. Походу, у меня дикие проблемы с самооценкой…
— Держи, — сказал мне рыжик, протянув разноцветную вату на палочке.
— Спасибочки! — моя улыбка стала как у чеширского кота — такой же зубастой и пугающей. Но Разумовского, казалось, это не смущало.
Мы нашли свободную скамейку возле пустующего парка у озера в тени деревьев, чтобы ни дети, ни солнце нам не мешали. Я с каким-то животным аппетитом поедала сладость, надувая щёки как у хомяка, пока Сергей как настоящий эстет откусывал её понемногу.
— Как вкусно-о-о, — протянула я, почувствовав удар инсулина в голову. — Это самая вкусная вата, которую я когда-либо ела.
— Не спеши, а то подавишься, — меланхолично посоветовал Сергей. — Так… Что у тебя с-случилось?
Дожевав кусок сахара, я уставилась на асфальтированную дорожку в полном незнании, с какого момента мне следовало начать свою охуительную историю. Разумовский видел моё плачевное состояние, и в дешёвые оправдания по типу «Переутомилась на работе» или «Поссорилась с родителями» он вряд ли поверит. Однако молчание с каждым часом терзало и сводило с ума: оно своими крепкими руками медленно подбиралось к горлу и беспощадно душило до посинения.
— В общем… Я… — протёрла вспотевший от волнения лоб. — Беспокоюсь по поводу той истории с… Кириллом Гречкиным, — упоминание этого имени оказалось для рыжика как красной тряпкой для быка: его брови нахмурились, а взгляд помрачнел. — Было так глупо вляпаться в это дерьмо и оказаться жертвой шантажа. Мне казалось, что после разговора с лейтенантом в участке мои беды закончатся, и я смогу начать спокойную жизнь заново. Но п-потом…
Резко замолчав, сжала край толстовки. Разумовский неуверенно придвинулся ближе и сделал то, что удивило и смутило меня одновременно: накрыл ладонями мои руки и аккуратно расцепил пальцы, чтобы я перестала терзать несчастную кофту. Растерянно кивнув в благодарность, заплетающимся языком продолжила:
— Сейчас новость о смерти Гречкина у всех на слуху. Все телеканалы передают об этом, а в интернете открой любой сайт — натолкнёшься на фотографии с места убийства. Сейчас полиция ищет… какого-то психа в маске. Но какова вероятность, что поиск убийцы приведёт к тупику? Вдруг они не станут церемониться и обвинят невиновного, лишь бы хоть кого-нибудь посадить?
— Ты д-думаешь… этим человеком можешь оказаться ты?
Сергей словно прочитал мои мысли, хотя я не сомневалась, что все эмоции были написаны на моём бледном лице. Крайне трудно называть себя «невиновной», когда чуть ли не каждую минуту перед глазами возникает образ Чумного Доктора, повторяющего из раза в раз: «Ты такая же, как я». Пугающая истина, которую было трудно принять.
— Вероятность относительно маленькая, но полностью исключать её не стоит. Я на собственной шкуре убедилась, какие у нас прогнившие власть и закон. Им проще избавиться от девчонки, которая слишком много видела и слышала, чем тратить время на поиск человека в плаще и маске, который реально причастен к убийству Гречкина… Незавидная у него оказалась участь, однако.
— Неужели тебе его жалко? — Сергей словно возмутился от крайних слов, отпрянув от меня как от прокажённой.
— Почему ты пришёл к этому выводу? Собаке собачья смерть. Гречкин должен был понести наказание за своё преступление. К сожалению, органы правопорядка ничего не предприняли, поэтому восстановить справедливость вызвался другой.
В душе я поразилась собственному хладнокровию, которое лишь приближало меня к Чумному Доктору, чего он и добивался. Я видела в глазах Разумовского страх, отрицание и детскую наивность, будто все события в нашем мире решались по совести, закону и морали. Реальность же была намного ужаснее и суровее.
— Ты п-поддерживаешь убийство? — поникшим голосом спросил меня Сергей, а я в ответ задумчиво надула губы и пожала плечами. — Может, он и совершил п-правосудие, но не таким же чудовищным способом! Чем он т-тогда отличается от того же Гречкина?
— Ничем, — я хмыкнула, поджав под себя ногу, а то скамейка оказалась слишком жёсткой. — Замарав руки в крови, он стал таким же убийцей. Но мне всё же кажется, что между ними есть существенная разница. — Сергей навострил уши в предвкушении. — Это мотив. Гречкина убили, потому что он был уёбком без чувства сострадания к другим людям и полной безнаказанности за свои поступки. А человек в маске… У него была конкретная цель, которую он преследовал. Будь наша полиция или судебная власть неподкупной, то такого бы не произошло.
— Твоя правда, — нехотя произнёс рыжик с усталым вдохом.
— Ты… разочаровался во мне? — спросила я с горечью, но усмешкой на лице. Не хотелось мне портить с ним отношения из-за разницы во мнениях, но, похоже, всё к этому и вело.
— П-почему ты так решила? — удивился Разумовский в ответ. — В твоих словах есть доля смысла… Не ненавидеть же тебя оттого, что я всего лишь думаю иначе. Напротив… было бы не так интересно.
Ну хоть одна положительная новость за сегодня, а то мне уже начало казаться, что день покатится в тартарары. Конечно, я рассказала Сергею не всё, что хотела, но уже этот разговор подействовал на меня как хорошее успокоительное. Я невзначай представила, что сидела в католической церкви на исповеди, где Разумовский выступал в роли священника в чёрном облачении. Такому попу я была готова каяться в своих грехах хоть каждый день.
— Знаешь, что мне в тебе н-нравится? — вдруг спросил он, и я изящно изогнула бровь. — Несмотря на все трудности, что коснулись тебя, ты не у-унываешь и продолжаешь широко улыбаться… Другой на твоём месте давно бы опустил руки.
Мой левый глаз задёргался. Комплимент у него вышел довольно скомканным и неоднозначным… если это вообще можно было назвать комплиментом. Хотя в чём-то рыжик и прав: моей живучести могли многие позавидовать, однако крыша уже начала шуршать шифером и не спеша ехать прямиком в сторону психушки. А к врачам в белых халатах меня под ручку поведёт псих в маске — источник всех моих бед.
— А ещё… тебе очень и-идёт без макияжа.
Я инстинктивно залезла в рюкзак и вытащила из его закромов миниатюрное зеркальце. В отражении меня встретила бледная поганка со светлыми ресницами и бровями, мешками под глазами и парочкой прыщиков на лбу. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не завыть и не убежать куда-то в дебри парка, дабы больше ни одна живая душа не увидела меня в столь кошмарном виде. Внутренний голос запаниковал: «Дура, ты нарушила первое правило бойцовского клуба — никогда не выходить на улицу без макияжа! Вспомни, как ты решила забежать в магазин за хлебом, единственный раз забыв про бьюти-процедуры, как сразу бывшего с новой девушкой встретила».
— Ёбаный стыд… — прошептала максимально тихо, чтобы уши Разумовского не завяли от мата. — Я-я не всегда такая! Просто… Ну… Это всё стресс. Да-да, именно он. В обычные дни я не похожа на призрака из проклятой усадьбы.
В этот миг я, пожалуй, впервые услышала настоящий и искренний смех Разумовского. Я не почувствовала в нём ехидства или злости, поэтому посмешищем в его глазах не ощутила и захохотала с ним в унисон. Мне хотелось растянуть сие замечательный миг и выкинуть из головы все нагнетающие мысли, поэтому было принято решение полностью уделить внимание рыжику и нашей прогулке.
Никакого депрессняка, крокодильих слёз и воспоминаний о Чумном Докторе… что ещё может быть лучше?
***
— Мне это не нравится, — затараторила я, когда перед носом закрылась дверца кабинки колеса обозрения. — Мне это совсем не нравится…
С позитивным настроем наш дуэт обошёл до наступления вечера все аттракционы в парке. Куда мы только не ходили: и в зеркальный лабиринт, и в комнату страха (к слову, мне потом пришлось долго приводить Разумовского в чувства, когда тот чуть не помер от выскочившего актёра в костюме зомби), и на карусельках вместе с ребятнёй успели покататься. В итоге на финишной прямой наш путь лежал к колесу обозрения.
Весь энтузиазм улетучился, когда мозг спроецировал кадры из фильмов-катастроф, где люди падали с большой высоты и разбивались насмерть. Сергей с невозмутимым лицом заплатил смотрителю аттракциона, пока я на ватных ногах пыталась перешагнуть небольшую пропасть между платформой и шатающейся, мать её, кабинкой! В этой жизни у меня было всего две фобии: тупых людей и высоты. К сожалению, о последней я вспомнила слишком поздно…
— Вау, отсюда видно город так же хорошо, как и из моего кабинета, — восторженно произнёс рыжик, прильнув лицом к окну.
— Угу, классно, — на автомате ответила я, вперив взгляд под ноги. Сфокусироваться на милипиздрических людей внизу и дома было очково.
www.akrahotels.com
— Вот и мой офис, кстати, — меня толкнули в плечо, всё-таки вынудив посмотреть в окно. — С такого расстояния он кажется таким маленьким.
— Чёрт, как же сильно кабинка шатается…
При виде моей испуганной физиономии, Разумовский стал серьёзным как никогда и укоризненно констатировал:
— Ты высоты боишься? — я неохотно кивнула. — П-почему сразу не сказала?!
— Да всё нормально! Небольшая… тошнота от качки… И опасения, что кабинка упадёт на землю к чёртовой матери, и мы разобьёмся, — моя позитивная давящаяся лыба резко контрастировала с заплетающимся языком и охваченными страхом глазами.
— Ох, Боже, — Разумовский закатил глаза. Не надо только тут дядю на небе припоминать — это нам никак не поможет.
— Наверное, это выглядит ужасно глупо: делать против воли то, что совершенно не хочется. Но я искренне верила, что давно поборола свой страх, когда у тебя по кабинету спокойно возле окна расхаживала… Оказывается, всё намного сложнее.
— И давно у тебя эта фобия?
— С начальной школы где-то, — задумалась я, слегка расслабившись. — Я летом с мамой поехала к родственникам в деревню. Местные дети мне не особо нравились, но сидеть в домике со стариками было скучно, поэтому приходилось с ними играть… Однажды мы забрели глубоко в лес и вышли к оврагу, над которым болтался старый деревянный мост. Разумеется, всем стало жутко интересно, что же находилось на противоположной стороне. Только, когда меня пропустили вперёд, какой-то идиот захотел подшутить и принялся раскачивать всю конструкцию. Я каким-то чудом не упала, успев схватиться за деревяшку, — неприятные детские воспоминания кадрами промелькнули перед глазами, словно старые фотографии на плёнке. — Потом, конечно, моя мама на всех наорала, а довести её до такого состояния не каждый может, ха-ха, но «детская травма» преследует меня до сих пор.
— Дети такие жестокие, — опечалено ответил Сергей, словно сам пережил подобное. — В интернате надо мной тоже часто издевались ребята постарше, и только Олег стал настоящим д-другом… Сколько лет прошло, а мы до сих пор как не разлей вода.
— Ты ни разу не рассказывал про него. Почему?
Сергей внезапно запнулся, будто мой вопрос загнал его в тупик. В магнетических голубых глазах я увидела беспокойство неизвестного мне характера: можно было подумать, что у меня получилось задеть ту нить, которую не следовало трогать.
— Олег… довольно с-скрытный человек. Он не любит известность, папарацци и репортёров, поэтому не хочет светиться на публике. Однако его идеи касаемо будущего «Vmeste» сыграли важную роль. М-можно сказать, что без Олега я бы не достиг того успеха, что имею сейчас. Только… — глаза рыжика наполнились болью. — В п-последнее время он замкнулся и как-то отстранился от меня. Ума не приложу, что произошло.
— А ты расспрашивал его об этом? — чем больше Разумовский говорил о своём «друге», тем сильнее мне хотелось взглянуть на этого человека. Настоящий инкогнито, про которого никто не знает — довольно подозрительно, согласитесь.
— Спрашивал, конечно, но он постоянно уходил от разговора.
И тут я решила осознанно сунуть голову в петлю. Чем чёрт не шутит.
— Слушай… Может, познакомишь нас? — я ласково улыбнулась с надеждой, что это как-то подействует на рыжика. — Вдруг я смогу увидеть в его поведении больше, чем ты.
— Нет… Не думаю, что это х-хорошая идея. Олег вообще не хочет, чтобы ты со мной тесно сближалась…
От сей новости я, мягко сказать, впала в когнитивный диссонанс, хотя на ум полезли только слова с ярко выраженной экспрессией. Было несложно догадаться, что парень не особо норовил поделиться со мной столь спорной новостью, поэтому до победного оттягивал неизбежное.
— Но почему? — продолжала недоумевать и пытаться выведать больше информации. — Я вроде ничего плохого не сделала, чтобы твой друг был против меня. Странно это всё…
— Не п-принимай близко к сердцу. Олег сам по себе человек замкнутый и недоверчивый, — Сергей усмехнулся, а его взгляд потеплел. — Порой мне кажется, что он проявляет ко мне гиперопеку. Всё-таки, я его единственный друг.
«Ревнует?» — первое, что пришло в голову. Оно и логично: навряд ли бы кто-то так легко позволил единственному товарищу завести общение с кем-то другим. В этот момент я неосознанно задумалась: это ж как должно корёжить человека, чтобы из-за собственных страхов ограничивать другого? Будь то дружеское общение или романтические отношения…
Неужели Олег и к девушкам Разумовского ревновал? Ну… я же девушка (спасибо, капитан Очевидность). Это больше одержимостью к человеку попахивало, а не гиперопекой. Я оглядела рыжика и сощурила глаза от возникших подозрений и фантазий. Скрытный, не любящий публику, не допускающий, чтобы единственный друг общался с кем-либо ещё кроме него, эгоист и собственник…
Серёж, я бы на твоём месте задумалась по поводу ориентации Олежика… Ни на что не намекаю, но… Ладно, оставим это на совесть шипперов.
Я уже вознамерилась ловко уйти от разговора, брякнув по привычке какую-нибудь нелепую шутку, но вдруг слабо раскачивающаяся кабинка дёрнулась и остановилась на месте, а лампочки по бокам пугающе замигали. Раздался противный металлический скрежет и взволнованные голоса людей, которым не посчастливилось вместе с нами оказаться на дьявольском аттракционе. Преодолев боязнь высоты, я рискнула взглянуть вниз: у основания смотритель активно нажимал на рычаг, чтобы возобновить движение колеса.
— Круто, мы все умрём.
После повторной встряски кабинки я потеряла остатки самообладания и, испуганно завизжав, вопреки стеснению и внутренним протестам схватила Разумовского за плечо как за спасательный трос. Рыжик замер, когда я мёртвой хваткой обняла всю руку и опустила голову на плечо, сильно зажмурив глаза. Мысленно сосчитала до десяти в надежде, что это магическим образом исправит неполадку и запустит движение.
— Не бойся, я с тобой, — расслабив деревянное тело, Сергей свободной рукой переместил мою голову ниже к груди для своего удобства.
— Что ж, если умирать, то вместе, хе-хе.
Его размеренное дыхание убаюкивало, а тело было аномально жарким, будто я прильнула к советской чугунной батарее. Тяга строить из себя сильную и независимую мадмуазель, которая ничего не боялась, порой утомляла, и иногда эта маска раскалывалась, позволяя прячущейся внутри хрупкой беззащитной девочке выйти на свет. Но если раньше это казалось проявлением слабости, то в данном случае я не чувствовала себя уязвимой.
Словно гигантская птица, Сергей спрятал меня от мира за своими крыльями. И мне стало чертовски плевать на то, что кабинка колеса обозрения могла из-за неисправности или проржавевшего механизма рухнуть вниз. Птица… и Ирина Орлова. Какая забавная пернатая история вышла.
— Вроде починили, — первым подал голос Разумовский, следом за которым аттракцион вновь пришёл в движение. — Похоже, в щитке электричество замкнуло… Ира, ты меня слышишь?
— А? Да, слышу, — протерев уставшие глаза, ответила осипшим голосом и отпрянула от рыжика. — Я мысленно уже завещание составила. Вот уже думала, кому отдать свою коллекцию комиксов и пароли от аккаунтов в соцсетях.
Опять шутки шутишь, Ира? Да, это в твоём стиле.
Увлекательная поездка по адскому колесу закончилась быстро: нам, как и другим адекватным людям, доверять свои жизни устаревшему куску металлолома не хотелось. На негнущихся ногах я выползла на твёрдую землю-матушку, пропев в голове «Я жива, аллилуйя!».
— Что ж, всё прошло не так удачно, как бы хотелось, — протянул Сергей, на что я недовольно хмыкнула. Не так удачно? Да наша прогулка по одному месту пошла!
— Это правда… Но-о-о, я знаю, что исправит это недоразумение и поднимет настроение, — моя хитрая ухмылка насторожила рыжика.
— И… что же это?
— Шаурмечечка!
***
— «Шава 24 на 7»… — Разумовский с откровенным недоверием взглянул на светящуюся неоновую вывеску небольшого ларька. — Ты… т-точно уверена в этом… заведении?
— Конечно! Я у этого мужичка уже постоянная клиентка! — я горделиво выпятила грудь как супергерой. Нашла, чем хвастаться. — Поверь, я во многих местах Питера шаурму попробовала, но ЗДЕСЬ впервые почувствовала гастрономический оргазм.
Стоило мозгу представить аромат и вкус лавашика с мяском и овощами, как рот тут же наполнился слюной, а желудок прогрузился после спячки в полной готовности. Но мои сладкие шаурмечные речи Сергея не впечатлили, поэтому пришлось как-то выкручиваться:
— Если боишься за жизнь братьев наших меньших, то напрасно: тут котов на мясо не пускают… Но могу сказать, где этим грешат. Бу-га-га, — лицо рыжика исказила гримаса шока, и я не сдержала вырвавшийся смех умирающего тюленя.
Сергей даже не скрывал своей незаинтересованности: пока я скакала перед ним как бешеная коза и активно рекламировала «Шаву 24 на 7» (за что мне даже не платили), он внимательно и с опаской глядел куда-то мне за спину. В той стороне я заприметила лишь тёмный двор, который, видимо, и привлек его внимание. Он мне сильно напомнил тот адский переулок, где Чумной Доктор впервые предстал передо мной воплоти, напугав до чёртиков.
— Земля вызывает Разумовского, приём, — когда игра в молчанку мне надоела, помахала перед его лицом рукой. — Ты там призрака что ли увидел?
— Нет, там… Неважно, — отмахнувшись, рыжик улыбнулся, но его лицо начало пугающе дёргаться. — Давай п-попробуем твою любимую шаверму. А я пока… вот там постою, — он показал на заинтересовавший его двор.
— Возьму без лука на всякий случай тогда, — довольно подмигнув, уверенно зашагала к ларьку, оставив Сергея у пешеходки.
Водка, пиво, водка, пиво — под конец корпоратива.
Под восточные мотивы выполняем нормативы!*
Опа, знакомая мелодия! Именно под неё я плясала на встрече выпускников, пока два вышеуказанных напитка смешивались в желудке в один термоядерный коктейль. Эх, молодость…
Джин и тоник, джин и тоник, я в душе такой разбойник!
Не поверишь, сам не верю, но джин тоник в это верит!
— Приветствую, Давид! — помахала я знакомому шаурмейстеру. — Давно не виделись.
— Какие люди пожаловали! — радостно воскликнул сухой дедок и заляпанными в фирменном соусе пальцами убавил музыку.
Спрайт, текила, спрайт, текила — меня в овощ превратила. Аккуратно уложила, нежно лавашом накрыла!..
— Давно ты ко мне не захаживала, — в его голосе промелькнула грусть. — Месяц тебя уже не видел. Думал, уехала куда-то или случилось что.
— Да так… — махнув рукой, беглым взглядом взглянула на выученное вдоль и поперёк меню. — На диете сидела.
— Диета? Ха-ха-ха, — Давид схватился за живот от смеха, испачкав фартук. — Ну, рассмешила. Куда тебе худеть? И так тощая как ветка. Того глядишь — и ветром сдует.
— Да-да, я знаю, — поджав губы, я привстала на носочки. — Сделай-ка две свои фирменные шавермы. Только лука не добавляй.
Давид кинул изучающий и пристальный взгляд в сторону одиноко стоящего под фонарём Разумовского и заговорщически подмигнул мне. Стало немного неловко, ведь он наверняка что-то неправильное подумал, если начал так довольно лыбиться. Да и просьба лук не добавлять… Нет, целоваться сегодня в мои планы точно не входило. По крайней мере, на трезвую голову...
— Кавалер твой? — не удержался поинтересоваться мужчина.
— Не совсем. Коллега по работе, — я решила умолчать про то, кем же мне приходился рыжик: не более, чем начальником с работы или же закадычным другом.
— Решила использовать классическую тактику «путь к сердцу мужчины лежит через желудок»? Умно, — Давид хохотнул, когда я недовольно цокнула, и протянул мне две горячие… сочные шаурмы. — Приятного аппетита, дорогуша.
— Спасибо, до встречи!
Довольная как сытый кот я с двумя свёртками лаваша двинулась обратно к Разумовскому, но резко остановилась на полпути. Поначалу до меня не сразу дошло, что произошло, пока громкая сигналка проезжающей машины не вывела из прострации — Сергей… пропал.
— Какого… хрена? — в панике огляделась, но знакомой рыжей макушки нигде не промелькнуло, словно парень за долю секунды провалился под землю. — Сергей!
Выйдя на дорогу, встретила только компанию подростков-неформалов да парочку автомобилей. Поначалу испугалась, что Разумовский умудрился потеряться на просторной улице или того хуже — попросту сбежать как герой-любовник. После мыслей о последнем я почувствовала вибрацию телефона в заднем кармане джинс. Разблокировав экран, первым же увидела роковое сообщение:
www.akrahotels.com
20:41 Сергей Разумовский
Мне нужно вернуться в офис.
Прости, пожалуйста, что так неожиданно, но по-другому нельзя.
Сергей.
— Это шутка какая-то? — не веря в написанное, мне пришлось раз десять перечитать две короткие строчки: совершенно холодные и бездушные. — Он издевается надо мной…
20:50 Ирэн Орлова
Ты… это сейчас серьёзно? У тебя что-то случилось?
20:52 Сергей Разумовский
Так нужно. Не влезай в мои дела. Это может для тебя плохо кончиться.
Поразительная холодность в этом сообщении стала для меня смачной отрезвляющей пощёчиной. Эти слова будто принадлежали совершенно другому человеку, но точно не тому Разумовскому, которого я знала. Попыталась утешить себя, ссылаясь на его тяжёлую ответственную работу и занятость. Но, к сожалению, любые попытки как-то оправдать поступок Сергея лишь сильнее били ножом по сердцу.
Оставаться одной в удушающем одиночестве посреди улицы казалось настоящей пыткой, поэтому пришлось пойти по дороге и найти ближайшую пустующую лавочку. Поиски привели меня на набережной реки Фонтанки, которая в летние питерские сумерки смотрелась по-особенному прекрасно. Как жаль, что из-за дрянного настроения насладиться волшебством этого места я не могла, как бы ни старалась. Шаурма в руке уже давно остыла, размякла и протекла в пакете, а я с горем пополам съела половину. В другой раз бы и крошки от неё не оставила, но явно не сегодня.
— Жаль, вкусная, — с сожалением прошептала самой себе. — Теперь выкинуть придётся или собакам отдать…
Мимо как раз пробегал бродячий пятнистый красавец с большими свисающими ушами и торчащим хвостиком. Я тут же цокнула и громко протянула:
— Иди сюда, малыш, накормлю тебя, коль больше некого.
Пёс довольно гавкнул и, виляя хвостом, подбежал к лавочке, нырнув влажным носом в пакет. Я хохотнула и сначала отдала свою недоеденную шаурму, а затем целую, что предназначалась Разумовскому. Собакен быстро умял вкусняшку и довольно облизнулся от сытости, калачиком упав к ногам. Хоть кого-то накормила, хоть о ком-то позаботилась, пусть пса я видела, наверное, первый и последний раз в жизни. Тело наполнилось теплом от мысли, что в мире ещё одно живое существо заснёт сытым и довольным.
— Да, дружок, сегодня ты меня утешаешь и спасаешь от одиночества, — я погладила его голову и забавные уши, на что пёс довольно заулыбался и прикрыл от наслаждения большие чёрные глаза. А я вдохнула прохладный вечерний воздух, отбросив негатив. — Несмотря на всё, вечер замечательный. Больше его ничего не испортит…
Телефон в кармане завибрировал от очередного уведомления, и я поначалу не хотела отвлекаться на его от любования ночным Петербургом, решив, что пришла надоедливая спам-рассылка от интернет-магазина. Но сам чёрт дёрнул удостовериться в этом. Вдруг маманя напомнила о себе. Все предположения распались на осколки, как и планы насладиться спокойным вечером, когда глаза увидели на экране то, что не следовало видеть…
«Чумной Доктор» приглашает вас на онлайн-трансляцию. Хотите принять запрос?